Глава 11

Проходит час, еще полчаса. Я устала стоять, присела на диван, потом приняла горизонтальное положение — от волнения начала кружиться голова. За временем я наблюдаю, глядя на старинные часы на стене. Это еще один психологический эксперимент, чтобы вывести меня из равновесия? Выпытать то, что хотел с самого начала? Почему Джерт так уверен, что у меня есть необходимая ему информация? Почему не верит мне?

Двери лифта распахиваются, и Зверь оказывается передо мной. Все как в полусне. Я задремала, но мелодичный звук раскрывающихся створок меня будит, и на автомате вскакиваю на ноги.

— Тебе совсем не нужно стоять передо мной навытяжку, — произносит мужской голос, в котором чудится легкая ирония.

Тру глаза, чтобы сфокусировать на нем зрение. Насмехается? Значит, в благодушном настроении? Джерт немногословен, а тут длинная фраза…

— Я благодарна вам за Али… Он бы погиб один, в том доме, — почему-то мне кажется необходимым сказать это. Но ответ бьет наотмашь своей холодностью:

— Я не занимаюсь благотворительностью. Сними платье.

Ощущение, что он дал мне пощечину. Щеки горят. Мне настолько неловко, стыдно, что хочется провалиться сквозь землю… То есть пол, покрытый ковром с толстым ворсом, в котором сейчас утопают мои голые ступни… Видимо задремав я скинула туфли…

Одеваясь на встречу с хозяином, я была вынуждена залезть в черное платье с вырезом, что изначально смутило меня. Белого уже не было. Я не смогла найти его… Хозяин не желает, чтобы я два раза в одном и том же была? Или его просто забрали в химчистку? Спросить в тот момент было некогда…

Черное смущало, хотелось накинуть что-то еще на себя. Но ничего не было. Я выглядела в нем провокационно. Оно облегало тело, как вторая кожа. Выпячивало грудь, подчеркивало талию и бедра… Смотря в зеркало я не могла не признать, что выгляжу очень сексуально. На грани пошлого… Но Зверь едва взглянул…

Ему ни к чему моя сексуальность и красота… Я ему вместо резиновой куклы… Куклы, имитирующей его умершую возлюбленную?

Почему-то от этой мысли во рту появилась горечь.

Хотя о чем я, он обращается со мной как с дешевой шлюхой…

— Не люблю повторять дважды.

Зверь опускается на диван, на котором я только что дремала. Стою, замерев на расстоянии около метра.

— Подойди.

Делаю шаг к нему.

— Ты дрожишь. Так сильно боишься меня?

— Думаете, это может быть приятным, оказаться в плену, зависимой, подаренной, использованной?

— Не знаю. Некоторые, возможно, находят это возбуждающим.

— Что? — слова Джерта шокируют.

— Такое удивление, — едва заметная усмешка касается уголков губ. — Я заметил кое-что сегодня в машине.

— Не понимаю, о чем речь…

— Я и не рассчитывал на признание. Пока. Позже, возможно, ты расскажешь мне о своих фантазиях в машине. Твое дыхание вдруг стало прерывистым. Ты осторожно изучала меня из-под ресниц. Твой взгляд обжигал. О чем ты думала?

— О побеге!

— Ложь. Хочешь, расскажу, что я представлял? Как ты опускаешься вниз, на колени. Расстегиваешь мои брюки, достаешь член и берешь его в рот. Думала когда-нибудь о таком?

— Нет!

— Сними чертово платье, пока не содрал его с тебя. А потом встань на колени.

— Что будет, если я этого не сделаю?

Мой подбородок дрожит. Почему мне так страшно? Он не угрожает, не избивает… Всего лишь говорит ужасно неприличные вещи… Но мы оба знаем, что это пока. Он Зверь. Для него не существует тормозов.

— Не подчинишься — будет другая фантазия, — равнодушно отвечает Джерт. — Привяжу тебя к кровати. Руки к изголовью, ноги будут разведены широко. Веревки на них будут довольно длинными, чтобы ноги можно было закинуть мне на плечи. Так проникновение будет максимально глубоким. Потом мы изменим позу. Я свяжу твои руки за спиной. Ты знаешь, что связывание — особая форма получения наслаждения? Целая наука. К ней нужно прийти, но правда не на второй половой акт, после лишения девственности… Я бы не советовал. Но оставлю решение за тобой. Что ты выберешь?

Вместо ответа начинаю стягивать с себя платье. Отбрасываю его в сторону.

Как он может говорить мне все эти ужасно пошлые вещи? Когда знает, что я абсолютно неопытна? Он так сильно напугал меня словами о веревках, до ужаса. По позвоночнику прокатывается ледяная волна. Зубы выбивают дробь.

Остаюсь в бюстгальтере и трусиках. Черный комплект. Его, перед тем как я заснула, принесла Инга. Точнее, она принесла несколько пакетов, явно из дорогих магазинов белья. Сначала я их отшвырнула в сторону. Лишь когда приказали идти к хозяину, заглянула и достала черный комплект. Под цвет платья. Сейчас эти бессвязные мысли о белье — попытка отстраниться от ужаса происходящего.

— На колени. Расстегни мне брюки.

Опускаюсь перед Зверем, чувствую ногами мягкость ковра, касаюсь ладонями его коленей.

— Мне нравится, когда приказы выполняют. Тебе лучше научиться быть послушной.

Зверь протягивает руку, касается моих волос. Машинально отшатываюсь, и вскрикиваю от боли — он не отпускает волосы. Всхлипываю.

— Сопротивление будит самые грязные и низменные инстинкты, девочка. Чтобы надоесть мужчине — надо быть покорной. Ты ведь хочешь наскучить мне? Постарайся быть послушной.

В его словах есть смысл. Но как рассуждать логически, если внутри все дрожит от страха?

Снова кладу руки на его колени. Потом выше — на бедра. Сделав глубокий вдох берусь за ширинку, тяну молнию вниз. В конце концов, орган его я уже видела. Он был во мне. Терзал меня, причинял боль… Но я выжила. Сейчас… лишь вопрос брезгливости. Не самое главное в жизни.

Член Зверя возбужден, выпирает из трусов. Мужчина вдруг встает, видимо, чтобы мне было легче обнажать его. Кидаю быстрый взгляд снизу-вверх. Не могу понять выражение его лица. Но глаза… В них полыхает пламя. Не успеваю опустить голову, как Зверь снова хватает меня за волосы. Другая рука стискивает подбородок. Подушечка большого пальца ложится на мою нижнюю губу и начинает поглаживать ее.

— Приоткрой рот.

Не хочу выполнять приказ, но он сильнее тянет за волосы, и я понимаю — все равно заставит…

Как только приоткрываю рот, большой палец скользит внутрь. Гладит внутреннюю сторону нижней губы, потом продвигается дальше. Мне неловко. Стыдно. Но возбуждает — это самое унизительное. Тело реагирует… так как не должно. Предает меня. Между ног становится влажно и горячо…

— Соси.

Меня настолько ошеломляет и выбешивает этот короткий приказ, что впиваюсь зубами в чертов палец. Но Зверь не отдирает руку с криком. Он лишь шумно втягивает в себя воздух.

— Боль неразделима с удовольствием, тебе еще предстоит это узнать.

К облегчению, палец покидает мой рот. Но от этого становится еще страшнее. Зверь не приказывает встать — он больно тянет за волосы, и я поднимаюсь на ноги. Я ниже его. Глаза на уровне его груди. Раздается звук молнии — он застегнул брюки. Вздыхаю с облегчением. Но рано…

Руки Джерта ложатся на мои бедра, поддевают кружевные трусики и раздается звук рвущейся ткани. Он купил это белье чтобы порвать?

Мне требуется вся сила воли, чтобы не заорать в этот момент. Потому что вспоминаю его слова — страх жертвы только больше заводит. Нужно изображать равнодушие. Насколько это возможно. Самое сложное притворство, что мне встречалось в жизни. Потому что внутри растет паника.

— Сними бюстгальтер.

Отвожу руки назад, ищу застежку. У меня нет больше сил противостоять ему, еле на ногах стою.

Больше всего ошеломляет, что за все это время он ни разу не повысил голос. Все его приказы произнесены спокойным ровным тоном. Будто это не человек, а робот… У него нет никаких эмоций. Глупо ждать от него сострадания. Я снова переступила черту, укусила его… Значит ли это что он заставит меня заплатить? Причинит боль…

Я готова… Пусть. Но мне страшно. Я так устала от этого постоянного ощущения страха. Как от опостылевшей одежды, которую, кажется, вечность носила. Хочется сбросить и освободиться.

Стою перед ним абсолютно обнаженная, дрожащая. Как кролик перед удавом. Руками прикрываю груди. Глупо, да? Потому что ниже тоже обнажена полностью… А Зверь так и пожирает взглядом.

— Опусти руки.

Контраст спокойного голоса и горящих, огнем похоти, глаз.

Зверь протягивает руку, касается моей груди. Это не ласка. Он словно изучает незнакомый предмет. Проводит костяшками пальцев, задевая сосок. А я взорваться готова. Низ живота мучительно тянет, сводит. Меня убивает эта реакция. Почему я не могу быть равнодушной к врагу, к насильнику? Почему он возбуждает меня? Самое постыдное, что я испытывала в своей жизни…

Теперь уже двумя руками Зверь обхватывает мои груди, словно взвешивая в руках. Чувствую нестерпимый стыд и смущение. У меня маленькая грудь, которая теряется в этих крупных ладонях. Вряд ли мои скромные формы и неопытность по душе этому развратному мужчине. Чему я только рада! Как он там советовал? Равнодушие…

Но тут мужские пальцы захватывают мои соски, чуть тянут на себя, потом скручивают… Ощущение невероятное, я захлебываюсь стоном. Никогда не думала, что мои груди настолько чувствительны. Каждое скручивание и потягивание сосков вызывает мучительный спазм внизу живота. Там ноет, тянет, дергает. Он ведь даже не коснулся меня там. Стыд убивает меня.

Внезапно, мужские руки перестают терзать мою грудь, которая уже болезненно ноет. Они обхватывают мою талию, приподнимают меня над полом. Диван остается позади. Куда он направляется?

Мне так страшно, что даже икать начинаю. Громко, как ребенок. От стыда хочется разреветься, сдерживаюсь из последних сил.

— Страх тоже афродизиак, девочка, — спокойно говорит Зверь.

— Как и ненависть?

— Определенно. Насколько сильно ненавидишь меня? Это возбуждает? Готова кончить от накала отрицательных эмоций?

Меня раздирает от ярости и злобы на этого мерзавца. По нему ведь даже не скажешь, что удовольствие получает. Всегда ледяное спокойствие. Маска абсолютного равнодушия. Даже если в глазах пожар. Как сейчас.

Зверь ставит меня на пол, возле огромного панорамного окна. За ним вид на Босфор. Потрясающе красиво. Но эта красота не радует, наоборот. Я ненавижу все, что связано с этим подонком. Эту страну, этот город. Во мне бурлит иррациональное, дьявольское презрение ко всему что происходит.

Снова обхватываю себя руками, но Зверь стискивает мои запястья, разводит мне руки в стороны, поднимает выше и прижимает к стеклу. Получается, что стою лицом к панорамному виду и спиной к врагу. Да, лучше не видеть его. Но так сильнее чувство беззащитности.

— Раздвинь ноги.

Не собираюсь выполнять его приказ, не хочу подчиняться, но он добавляет:

— Или я сделаю это сам…

Не сомневаюсь, что так и сделает. Выполняю приказ, снова и снова кусая губы до крови. Боль немного отвлекает от унижения.

Еще одна пауза, повисшая между нами, куда хуже его приказов. В этом огромном пространстве становится настолько тихо, что слышу свое дыхание. Рваное, со всхлипами. Хочется сохранить достоинство, но страх от неизвестности сильнее. Это ломает. Он ломает меня. Намеренно, методично.

Зверь стоит так близко, одно движение и коснется меня. Я даже чувствую его жар. Зачем эта пытка? Еще один эксперимент? Но для чего?

Его руки ложатся на мои плечи. Сжимают лопатки, затем костяшки пальцев сверху вниз проходятся по линии позвоночника, до самого крестца. Отшатываюсь от его руки, прижимаясь грудью к стеклу, вздрагиваю от холода. По сравнению со стеклом мое тело раскаленное. Дыхание мужчины позади меня — еще горячее, опаляет мой затылок. Вдруг оно становится более резким, хриплым.

Рука Зверя скользит ниже, сжимает поочередно полушария ягодиц. Затем его рука проходится по внутренней стороне ног. Совсем близко к моему лону. Дразнит, обещает, но не трогает. Пока. Заставляя пульс скакать в неистовом темпе, задыхаться от ожидания неминуемого…

Чтобы не закричать впиваюсь зубами в нижнюю губу. Чувствую вкус крови.

— Расслабься. Нельзя быть настолько зажатой.

Мне чудится или в его голосе мука? Словно он эти слова говорит самому себе. Нет, показалось, конечно. Ему нравится то, что он делает. Нравится играть с невинной девочкой. Он ведь знает о моей неопытности. Он тот, кто украл самым жестоким образом мою невинность… Но ему мало… Он хочет растоптать меня.

Снова всхлипываю. От беспомощности. Не хочу, чтобы этот урод трогал меня, но не могу противостоять… Не хочу давать отклик… но собственное тело предает меня. И нет ответа почему… за что мне это проклятие — откликаться на ласки того, кого ненавижу всем своим существом…

Теперь руки Джерта сжимают мой зад сильно, до боли. Вскрикиваю, из глаз брызжут слезы. Садист чертов!

Стараясь быть подальше от него, вдавливаюсь в стекло всем телом. Стараюсь мысленно отстраниться, отвлечься. На пейзаж, на проходящую в этот момент яхту, загорающих на ее борту людей. Все такое лениво-мирное, расслабленное. И перевернутый мир, за чертовым панорамным стеклом дома Зверя, где я, погруженная в адский ужас подвергаюсь насилию…

В следующую секунду ладонь Зверя трогает меня между ног. Вскрикнув, начинаю вырываться. Одна ладонь ложится на мою шею сзади и сжимает. Сильно. Придушив слегка. Показав, что меня ждет, если продолжу сопротивление… Тяжелое дыхание за моей спиной. Меня бросает в жар. Оглушающий стук сердца в твердой груди, на минуту прижавшейся ко мне, вдавившей в стекло… и снова отстранившейся к моему облегчению. Которое, увы, длится недолго. Ведь вторая рука начинает поглаживать складки плоти, нежно надавливает, потирает самое чувствительное местечко. Шумно втягиваю в себя воздух. Мышцы инстинктивно сжимаются от его прикосновений. Беспомощно скребу ладонями по стеклу. Твердый, мозолистый палец обводит скользкие половые губы, надавливает на клитор. Это невозможно терпеть. Сила ощущений запредельная. Меня словно иглы изнутри пронзают. Низ живота нестерпимо ноет, половые губы горят. А чертовы пальцы продолжают танец на моей плоти, исследуют, надавливают, кружат у входа, который все еще ноет от вчерашнего вторжения.

Внезапно Джерт касается особой точки, и из моих глаз начинают сыпаться искры. Хватаю его за руку, впиваюсь ногтями, захлебываюсь от крика. Не от боли. А от совершенно диких ощущений, которых мне не описать. Невозможно. За гранью. Никогда не думала, что человеческое тело способно испытывать подобные эмоции.

— Ты мокрая. Почему сопротивляешься?

Нет сил ответить ему, тем более, что эти слова для меня — точно приговор. Мокрая… для него. Как бы неправильно это ни было. Мое тело никогда не источало столько влаги для Вани, в которого я влюблена. Была влюблена… по уши. Сейчас, боюсь, никогда не смогу испытать то романтичное нежное чувство. После Зверя… не смогу.

Джерт продолжает давить на бугорок, вызывая неистовую пульсацию в крови, которая тяжелыми ударами отдается в ушах. Уже сама не понимаю, извиваюсь потому что хочу, чтобы он убрал свою руку, или чтобы продолжал ласки. Одно бесспорно — я не владею собственным телом в этот момент. Абсолютно.

Зверь не обращает внимания на мои ногти, раздирающие его руку. На крики. Мольбы…

— Нет… умоляю… отпусти…

Палец, не останавливаясь, продолжает посылать возбуждающие импульсы клитору.

Перед глазами проносится череда ярких вспышек… Меня взрывает изнутри, и это ощущение куда сильнее вчерашнего. Наслаждение огромной волной накрывает с головой, лишая возможности даже сделать короткий вдох. Все тело трясет, как в лихорадке. Содрогаюсь в конвульсиях, теперь уже более длинных и коротких. И только теперь понимаю, что мокрая насквозь. До кончиков волос.

Легкий порыв воздуха — и меня охватывает озноб…

Не сразу понимаю, что в этот момент Зверь разворачивает меня к себе. Рукой обхватывает мое лицо, внимательно вглядываясь. Другая его рука все еще касается моего лона, мокрого и вздрагивающего. Пытаясь отстраниться, я только усиливаю трение о его пальцы, и новые вспышки пронзают тело, заставляя всхлипнуть от беспомощности.

— Мне нравится твоя отзывчивость.

Два пальца вдруг проникают в меня, совсем немного, замерев на входе. Меня пронзает боль. Словно внутрь ввели горячую тяжелую гирю.

— Все еще болит? — голос Зверя разрезает тишину в моих ушах.

Пытаясь вдохнуть, ловлю ртом воздух. Еще не все? Ну конечно, он же еще не кончил. Пытка только начинается. В этот момент мечтаю упасть в обморок. Хоть на какое-то время потерять связь с реальностью. Потому что не могу больше выносить всего этого. И сопротивляться тоже не могу. После пережитого колени противно дрожат. Чувствую слабость во всем теле. Не уверена, что смогу стоять на ногах, если Зверь отпустит меня…

Джерт вынимает пальцы из меня и отходит. Мои глаза зажмурены. Не упала, вопреки собственным ожиданиям, на ногах все еще держусь, хоть они и дрожат противно. Нет даже сил обхватить себя руками. Закрываю ими лицо, словно это поможет спрятаться от ужаса, в котором нахожусь. Я уверена, что сейчас недолгая передышка перед пыткой. Он снова будет терзать меня своим огромным членом. Наверное, пока не разорвет. Он же Зверь… это в его природе.

Неожиданно кожи касается мягкий ворс. Кажется, меня заворачивают во что-то. Джерт подхватывает меня на руки. По телу пробегает сильный электрический разряд, то ли от страха, то ли облегчения, от новой отсрочки.

Он несет меня по коридору, затем вверх по лестнице. Ритмичный стук шагов по мраморному полу убаюкивает меня. Приоткрываю глаза, смотрю на его лицо. На нем как обычно непроницаемая маска. Одинокий злой демон, вот кем он видится мне. Обожающий играть с жертвой, раскрывать ее самые потаенные страхи.

Остановившись у двери в конце коридора, Джерт толкает ее плечом, и она отворяется бесшумно. Большая комната с довольно простой обстановкой. Белые стены, черная кровать. За огромными окнами балкон с видом на Босфор.

Посадив меня на постель, Джерт вглядывается в мое лицо, в его глазах полыхает желание.

Он хочет продолжить свою пытку. Зверь не насытился ни сексом, ни моими эмоциями. В нем бурлит похоть, явственно это чувствую.

Как и то, что больше не осталось сил бороться.

Положив меня на спину, он осторожно высвобождает меня из кокона пледа, в который сам и завернул.

Окидывает горячим взглядом груди, с затвердевшими сосками, затем живот и скользит ниже. Глупо, но чувствую, что краснею. Ощущаю магнетическую власть его тела над моим телом. И ненавижу Зверя больше всего за то, что не могу от нее избавиться.

— Мне нравится, что ты умеешь краснеть, — с усмешкой произносит Джерт.

— Это от ненависти, — отвечаю едва слышно, снова зажмуриваясь.

— Мне не нужна твоя любовь. Только покорность.

Его чувственные губы изгибаются в кривой ухмылке.

У меня нет сил для словесной пикировки. Закусываю губу, которая ужасно болит, лежу не шевелясь ожидая очередной атаки. Сейчас ляжет сверху и будет терзать меня.

Я так устала существовать в ожидании боли, что вдруг понимаю — мне уже все равно. Второй оргазм, который вынудил меня пережить зверь, полностью смел мою личность. Я потеряла себя. Всего неделю назад я была романтичной идеалисткой, для которой превыше всего были гордость и чувство собственного достоинства. Сейчас не осталось ничего.

Зверь касается меня. Кончики его пальцев легко касаются моего подрагивающего живота. Мной овладевает странная смесь эмоций. Страх. Ненависть. Возбуждение. Все дрожит внутри.

Почему никак не получается ощутить равнодушие? Меня это убивает…

Рука Зверя скользит вверх, касаясь правого полушария, и тут же по всему телу пробегают электрические импульсы. Груди наливаются тяжестью, соски твердеют.

Зажмуриваюсь уже в который раз. Лежу неподвижно отсчитывая минуты.

Но больше ни одного прикосновения. Приоткрываю глаза. Джерт продолжает смотреть на меня, пожирая взглядом.

Еще одна изощренная пытка?

Этот человек истинное чудовище, несомненно. Наверное, нет той пытки, которая была бы ему незнакома…

Когда я уже почти готова спросить, чего он ждет, почему не набрасывается на меня (а решиться произнести подобное мне совсем непросто), Зверь вдруг направляется к двери.

Он уходит, и я тут же снова закутываюсь в плед, которым он обернул меня, в котором принес… Не понимаю этого мужчину. Он совершенно точно был возбужден. Характерная выпуклость в брюках… тут не ошибиться. Почему он не тронул меня? Получается, только приласкал, сам остался неудовлетворенным.

«Зачем тебе думать о его удовлетворении?» — мысленно ругаю себя. — «Зверь найдет с кем позабавиться, или думаешь ты у него одна?»

Нет, я совершенно уверена, что у него полно женщин. Может красивым его и не назовешь… но у него есть гораздо больше, чем красота. Невероятная, сшибающая с ног харизма. Притягательность. Опасность. Он излучает уверенность в себе.

Мне не по себе от этих мыслей. С чего это вдруг мне размышлять о привлекательности Зверя? Поневоле приходит в голову мысль о Стокгольмском синдроме. Нет. Я слишком разумна чтобы попасть в эту ловушку разума. Между мной и Джертом есть только ненависть. И так останется до конца моих дней.

Наконец мой измученный мозг устает от попыток понять смысл происходящего, и я проваливаюсь в сон, глубокий, крепкий и без единого сновидения.