Глава 13
Джерт опускает меня на свою постель. Все еще полусонная начинаю отбиваться, хочу встать с кровати, догадываясь что последует дальше. Из всех покупок, которые не хотела разглядывать, я выбрала самое простое платье в мелкий цветочек, чуть выше колена и с открытым плечом. Сейчас оно сбилось на мне, замечаю, опустив голову, торчащий из платья бюстгальтер, тонкий и прозрачный, через него виднеется затвердевший сосок. Дико смущаюсь этого, хотя Зверь уже не раз видел меня обнаженной. Ругаю себя мысленно что не одела что-то более закрытое. Пижама, довольно скромная, в покупках была. Но голова была занята другим… Я не подготовилась к встрече с врагом. И вот теперь…
Взгляд Зверя обжигает. Он не делает попытки остановить меня. Я замираю сама. Не решаюсь встать с кровати. Это означает спровоцировать его на борьбу. И он честно объяснил мне это. Убегающая жертва сама провоцирует охотника…
Поправляю платье. Обхватываю себя руками.
— Тебе все еще нравится играть в маленькую несчастную девочку?
— А вам все еще нравится насиловать? — отвечаю в тон ему, пугаясь до колик в горле собственной дерзости.
— Нет. Все что я хочу, это спать. Я смертельно устал, девочка. Давай ты не будешь усложнять?
— Можно я уйду в свою комнату? И не буду мешать…
— Нельзя. Придется спать здесь.
— Некому согреть постель?
— Считай, как угодно.
— У меня бессонница… буду ворочаться, сбивать простынь. Не слишком комфортное соседство.
— Ну тогда мы найдем как тебя убаюкать, правда?
От его слов по позвоночнику пробегает ледяной озноб. Он всегда действует на меня так. Подавляет и пугает. И одновременно возбуждает, будь он проклят! Одной фразой поверг на лопатки. Н будешь лежать тихо — будешь лежать подо мной. Сволочь! Ненавижу… И ничего не могу поделать.
Молча плюхаюсь на постель, набок, лицом к краю кровати.
— Платье.
— Что, простите?
— Ты не будешь спать в одежде.
Начинаю дрожать. Пугаюсь до чертиков мысли, что он играет со мной. Подбирается поближе… врет о том, что устал и не тронет…
— Сядь.
Послушно сажусь, поднимаю руки вверх, и Зверь стаскивает с меня платье. Мои глаза зажмурены. Слышу только щелчок — он расстегнул бюстгальтер. Горячие ладони обхватывают груди, взвешивают их в руках… Не дышу. Мысленно кричу, еще сильнее зажмуриваюсь… Почему ему так нравится оголять меня? Постоянно… Это ужасно унизительно…
— Теперь ложись.
Он не снял трусики. Эдакий жест доброй воли? Сжимаюсь в комок на краешке кровати.
Мужская рука ложится на талию и притягивает меня к себе. Так плотно, что чувствую спиной жесткую поросль его груди, а ягодицами — эрекцию… Он очень твердый и горячий. Обжигает… Будоражит.
Поневоле всхлипываю, дергаюсь в его объятиях, хоть и понимаю — не отпустит.
— Хватит рефлексировать. Это физиология. Я не буду трахать тебя сегодня… Тебе еще нужно время чтобы восстановиться.
Джерт шумно вздыхает. Словно ему непросто дается это решение.
— Хотя… Я бы с удовольствием заснул в тебе.
— Что? Я не понимаю… Хватит пугать меня, — снова всхлипываю.
— Я войду, осторожно. Медленно. Не буду двигаться, — его голос звучит мягко и в то же время напряженно…
Начинаю вырываться из его объятий.
— Нет! Пожалуйста! Ты обещал!
— Успокойся.
Снова вздох.
— Черт, я слишком устал, чтобы бороться с девственницей.
Которая уже не девственница. Благодаря тебе, будь ты проклят…
Джерт резко отворачивается от меня, взбивает подушку. Между нами виснет гнетущая тишина…
Я победила? Он меня оставил? Не тронул?
Понимаю, что победа сомнительна, и виной всему его усталость. Он ведь еще и ранен… Но все равно внутри растет ликование. Я смогла ему отказать! Это говорит о том, что всегда надо бороться… Не сдаваться, отстаивать себя.
Засыпаю довольная, глубоким и спокойным сном.
* * *
Просыпаюсь, потому что мне ужасно жарко и трудно дышать. Разлепив веки понимаю, что во-первых, уже утро, солнце заливает спальню. А во-вторых — я наполовину придавлена Зверем. Он положил на меня ногу, а его рука властно сжимает мою правую грудь. Другая его рука лежит на моей ягодице. Неприлично близко к…
На этом месте заливаюсь краской и начинаю ерзать, чтобы избавиться хоть от одной руки. Зверь при этом крепко спит, дыхание глубокое и ровное. Я должна выбраться на волю пока он не проснулся!
Начинаю ерзать на пределе сил, как угорь выкручиваюсь и мне удается чуть отодвинуться. По крайней мере попа теперь далеко от его руки, а то уж совсем невозможно стыдно…
Мне почти удается выскользнуть, но не успеваю вздохнуть с облегчением, как слышу хриплое:
— Куда собралась?
Замираю на краешке кровати. Пауза, звук отчаянно бьющегося сердца оглушает меня…
— Извини что разбудила. Хочу умыться, и…
— Успеешь.
Не успеваю опомниться, как Зверь хватает меня за руку, тянет на себя, и вот я уже, сама не понимая как, оказываюсь на нем сверху.
Меня до жути пугает это…
— Отпусти, пожалуйста, — шепчу умоляюще, хотя еще вчера клялась самой себе, что ни о чем не буду просить монстра, ведь это бесполезно.
— Мне нужно… в уборную, — говорю первое что приходит в голову.
— Хорошо.
Удивительно, как легко он отпускает меня.
— Можно я приведу себя в порядок в своей комнате? — осмелев, спрашиваю тихо.
— Я тебя смущаю?
— А как ты думаешь?
— Мне кажется тебе пора перестать играть в невинность. Если она осталась в тебе… обещаю, это ненадолго. Ты можешь привести себя в порядок здесь, я пойду в гостевую.
— Почему ты так настаиваешь на этой спальне? Это…
Чуть не проговорилась о его умершей возлюбленной… Наверняка ему бы это не понравилось.
— Спасибо… в общем… За твою доброту.
— Я не добр, не жди этого от меня, Ясмина.
Кажется, он впервые назвал меня по имени. Казалось бы, что такого… Но почему-то это очень взволновало меня. Сердце забилось еще чаще.
Сказав это, Джерт встает с постели, и как есть в трусах, выходит из комнаты. Вот он то уж точно никого не стесняется… Я же, еще несколько минут продолжаю стоять неподвижно, как статуя. Потому что вид его натренированного тела в одних боксерах — смутил до невозможности. Не говоря уже о том, что трусы его натягивал возбужденный орган…
Наконец, обретя способность двигаться, бросаюсь в ванную, чтобы… Прежде всего мне необходимо отдышаться. Каждое столкновение с ним — раунд, который непросто выдержать… а мне еще и спать в одной постели с ним приходится. И сколько все это продлится? Сколько мне быть игрушкой? И нет никого на свете, на чью помощь могла бы надеяться. Разве что Инга… надо еще раз поговорить с ней.
Пялюсь на свое красное лицо в зеркало, и еще раз приказываю самой себе собраться и сосредоточиться на плане побега. С глаз долой… только это может спасти меня от странной зависимости, притяжения, которое растет во мне с каждым днем. Что я нашла в этом чудовище? Ведь его даже красивым не назовешь. Грубые черты лица, не говоря уже про стиль общения… Еще успела заметить, помимо эрекции, ужасный рваный шрам на боку. Белый, явно старый. Но такой страшный, что аж передергивает при воспоминании. Наверное, ему было ужасно больно… Хотя этот мужчина определенно равнодушен к боли… Если вспомнить как зашивала его. На плече все еще есть небольшая повязка. Совсем незаметная. Видимо на Звере все заживает как на собаке, — пытаюсь пошутить про себя. Вот только ни фига не смешно. Он меня пугает теперь сильнее всего именно собственной реакцией на него…
Умывшись, понимаю, что безумно хочу принять душ. Смыть с себя его прикосновения. Это конечно не сильно поможет… Но я хотя бы перестану ощущать его запах. Который… страшно признаться, но нравится мне.
Встаю под теплые струи, с наслаждением поднимаю к ним голову. На пару минут чувствую безмятежность, тяжелые мысли отступают. Намыливаю голову шампунем… И понимаю, что это его шампунь. А значит снова запах Джерта будет тревожить меня… Вспоминаю, что Инга принесла пакет с кучей разных бутылок и банок. Наверняка среди них есть что-то другое… более женственное. Не этот резкий терпкий запах… так подходящий Зверю. Острый и ярко выраженный.
Оборачиваюсь полотенцем, которое быстро промокает — с моих густых волос течет вода. Но полотенец полно, не стоит переживать. На носочках бегу в гардеробную, где свалены пакеты. Роюсь в них, нахожу шампунь и тороплюсь обратно. Я бегу так быстро, что увидев стоящего на пороге Джерта, не успеваю остановиться. От шока спотыкаюсь, поскальзываюсь, и начинаю падать.
Разумеется, он подхватывает меня. Хуже быть просто не может! Обнаженная, мокрая, испуганная. Снова в его объятиях.
— Простите! Я забыла шампунь, — лепечу, пытаясь отстраниться от него.
Джерт успел надеть белую рубашку и брюки. И теперь, из-за меня, они мокрые…
— Пожалуйста простите… — снова повторяю, уже едва слышно. Не могу разорвать зрительный контакт с ним. Смотрю снизу-вверх, как завороженная.
В черных глазах вспыхивает огонь, от которого мне становится жарко.
— Ты заигралась, девочка, — хрипло произносит Зверь.
— Мне нужно вымыть голову… — произношу, понимая, что несу околесицу.
Цепляюсь за полотенце, теперь уже насквозь мокрое, тяжелое, сползающее с меня… Джерт отпускает меня, но не успеваю вздохнуть с облегчением, его руки обхватывают мои запястья. Полотенце выскальзывает и падает на пол.
Надо что-то сказать, мне удалось дважды вырваться от него, избежать секса… Но заглянув в его лицо, понимаю отчетливо, что сейчас не выйдет. Черты лица заострены, как никогда Джерт походит сейчас на дикого зверя. Он отпускает мои руки, обхватывает талию и в два шага оказывается возле кровати. Бросает меня на постель и начинает срывать с себя одежду.
— Пожалуйста… — все что могу выдавить, кусая губы. Тело охватывает жар, оно за секунды становится буквально раскаленным. Понимаю, что слова «Пожалуйста» недостаточно, к тому же, оно звучит двояко… Джерт может подумать, что наоборот, хочу его… Я и правда хочу. Это наваждение, но невозможно отрицать — Зверь воспламенил меня, даже толком не начав касаться. Меня сводит с ума вид обнаженного мужского тела. Крепкого. Твердого.
Воин. Неумолимый, покрытый шрамами, старыми и новыми. Неразговорчивый. Жестокий…
— Пожалуйста… — снова шепчу, точно в бреду.
Джерт нависает надо мной. На нем не осталось ни клочка одежды, в живот мне упирается твердый и горячий член. Вздрагиваю всем телом от этого касания, хоть думаю, оно непредумышленное. Потому что Джерт занят в эту минуту другим, его взгляд скользит по моему телу, жадно, он словно меня пожирает… Его руки на моем теле. Поглаживают грудь, живот, бедра. Раздвинув мне ноги, Зверь гладит нежную кожу на щиколотках.
— Все еще боишься меня? — спрашивает хрипло.
— Да… — выдыхаю ему в губы, которые тут же в ответ захватывают мой рот в плен. Его поцелуй потрясает. Меньше всего ожидала влажных требовательных касаний. В рот врывается язык, точно завоеватель. Вкус этого мужчины сводит меня с ума…
Хочу отстраниться, хочу бороться и не могу. Глубокий внутренний стон рвется наружу. Трепещу в могучих поглощающих меня объятиях. И поневоле отвечаю его губам. Потому что иначе невозможно.
Мы так долго целуемся, что у меня начинают болеть губы. Не говоря уже о том, что с телом происходит невообразимое. Низ живота сводит мучительный спазм. Чем дольше Зверь пожирает мой рот, тем сильнее боль между ног. Там все тянет, ломит, сводит… И я понимаю, что это. Схожу с ума от стыда, но ничего не могу с этим поделать. Это желание. Тело требует своего. Этого мужчину. Его прикосновений. Его ласк. Чтобы вошел в меня. И плевать на боль…
Но ведь это абсолютно неправильно… Отчего так происходит?
Может потому, что он мой первый мужчина?
Откуда мне знать. Увы, я слишком неопытна в подобных делах…
Наконец Джерт отстраняется, но не успеваю с облегчением глотнуть полной грудью кислорода, как снова взрываюсь от эмоций — он стискивает мои щиколотки, широко разводит мне ноги в стороны, одновременно дергая на себя. Проводит руками по икрам, коленям, впадинкам под ними и внутренним сторонам бедер.
Поглаживая мои бедра, низко наклоняется над моим животом, шумно втягивая воздух ноздрями, словно нюхает, отчего меня начинает сотрясать дрожь.
— З-зачем ты делаешь это? — выдавливаю, заикаясь.
— Потому что хочу. Раздвинь ноги шире. Хочу рассмотреть тебя.
— Ты нарочно так унижаешь меня? — спрашиваю со всхлипом.
— Ты себе это придумала, девочка. Никакого унижения. Я делаю то, что нравится нам обоим. Только ты слишком зашорена, неразвита, чтобы принять это.
Это унизительно. Такой значит он видит меня? Звучит как «ты слишком убогая, чтобы понимать толк в наслаждении». Наверное, он прав, так и есть… Вот только слышать от него такое — больно и неприятно.
— Это насилие, — произношу, стараясь вложить в свой голос всю ярость. Но выходит пафосно и жалко. Сама это чувствую. Зверь усмехается.
— Чтож, многие получают кайф от насилия. Может поэтому тебе так нравится облекать это в подобную форму.
— Я совсем не понимаю тебя!
— И не надо. Слушай свое тело, оно подскажет.
С этими словами Зверь опускает ладони мне под ягодицы, тянет на себя, берет за колени, и разводит мои ноги максимально широко. Вглядывается туда, куда я сама почти никогда не смотрела…
— Ты побрита там. Немного странно для девственницы, — спрашивает внезапно, а я снова умираю от стыда.
— Я должна объясняться с тобой об этом?
— Ты делишь со мной постель, значит должна отвечать на любые вопросы. Мне интересно, насколько ты невинна. Существует масса способов заниматься сексом, не нарушая девственную плеву. Ты пытаешься внушить мне, что абсолютно невинна, при этом демонстрируя почти лысый лобок. Девочка, ты играешь со мной?
В его голосе звучит злость. Мне становится страшно. За что мне все это? В каких грязных вещах он меня подозревает? Подружки по общежитию дурачились, болтали, и перед всеми этими событиями, я сделала эту глупость… Побрила себя там… Долго возилась, смущалась, думала о Ване, девчонки говорили, что мужчинам это нравится.
— Я сделала это перед поездкой. Ради интереса. Но ты ведь все равно не поверишь мне! — выпаливаю с отчаянием. — Гораздо приятнее, наверное, представлять разные гадости.
— Нет. Мне совсем не нравится представлять про тебя гадости, — отвечает Зверь. На секунду мне кажется, что он прячет улыбку. Значит, поверил? Я так ошеломлена нашим откровенным разговором, что даже забыла про стыд. Но он тут же возвращается, как и паника, когда Джерт касается моего лона, начинает поглаживать чувствительное место, заставляя жадно втягивать в себя воздух. Бедра начинают двигаться сами собой, покачиваясь под его прикосновениями. То ли чтобы отстраниться, то ли наоборот…
А потом Зверь наклоняется к моему животу, широкими ладонями сжимая внутреннюю часть бедер. Нагибается и медленно проводит языком по сокровенному месту. Затаив дыхание, зажмуриваюсь. Вскрикиваю, ощутив острое, почти нестерпимое наслаждение. Дергаюсь всем телом, безотчетно пытаясь отстраниться, но не в моих силах противостоять его ладоням, сжимающим меня еще крепче, до боли. Пока кончиком языка, он обводит мой клитор, а потом жадно лижет всем языком. Чувствую, как истекаю влагой. Умираю от стыда и одновременно блаженных ощущений за гранью. Кажется, еще немного и умру от невозможности терпеть эти запредельные эмоции. Вскрикиваю, ощутив, как Зверь осторожно вводит в меня палец. На этот раз нет никакой боли. Наоборот. Только потребность. Больше. Глубже. Словно поняв немую просьбу, Джерт вводит в меня уже два пальца. Двигает ими во мне, ритмично входя в истекающее влагой лоно. Изо рта выскальзывает стон, и я уже не могу молчать, вскрикиваю от ощущений, взрывающих мое тело. Кусаю губы, ненавидя себя за подобную отзывчивость.
— Перестань сопротивляться себе, — хрипло приказывает Джерт. Мне хочется послать его, сказать что-то грубое, впиться ногтями в его руку, терзающую мое лоно, трахающую меня пальцами, так развратно и безжалостно. За то что заставляет желать большего. Делает из меня шлюху…
Сладкая боль внутри нарастает. Джерт убирает из меня пальцы, размазывая влагу по клитору, ласкает его, гладит, увеличивая амплитуду, задевая колечко ануса, чуть надавливает, и я подскакиваю испуганно.
— Хотел проверить, девственна ли ты там, — хрипло произносит Джерт.
Ненавижу его за эти слова. Почему он так жестоко опускает меня? Мою непорочность, которую сам же и разрушает, с каждым разом все больше…
— Отпусти меня.
— Все еще просишь? — он явно удивлен. Бритая голова снова оказывается меж моих ног, вскрикиваю от влажного давления, язык бьет по клитору, ритмично высекая искры, заставляя приподнимать бедра навстречу, невольно ахать от прикосновений его языка и дразнящих пальцев. Стискиваю его плечи, вскрикиваю, ослепленная яркими вспышками наслаждения. Сгораю и плавлюсь от изысканной пытки, теряя себя, меняясь под опытными ласками. Понимаю, что никогда уже не стану прежней. Пока тело не сводит сильнейшая судорога, и я взрываюсь миллионом острых осколков и лечу в бездну. Только сильные руки мешают мне окончательно потеряться в ней, сдавливая тело до боли, напоминают о том, кто я. Пленница. Подопытная. Бесправная…
Когда Зверь отпускает меня, сворачиваюсь в комок на постели, чувствуя себя абсолютно опустошенной. Не осталось ничего. Ни страхов, ни желаний. Неужели Зверь окончательно поработил меня?
— Блядь, я должен быть на встрече. Чертовски важной. Ты… нарушаешь мои планы. — неожиданно откровенничает со мной Джерт.
Его слова не требуют ответа. Но почему-то вызывают внутри горячий взрыв. Который пугает меня. По телу разливается тепло…
Зверь отменил ради меня свои планы. Это волнует. Будоражит. Это… безумие. Мы ведь не пара…
Но воля и гордость уже ничего не решают, это очевидно.
А еще — ужасная мысль — не хочу, чтобы он сейчас уходил. Покидал меня, неудовлетворенный. Он доставил мне удовольствие. Только мне. Не думая о собственном. Но как бы ни хотелось попросить Джерта остаться, запрещаю себе произнести даже слово. Отворачиваюсь, делая вид что мне все равно. Слышу звук захлопывающейся двери. Меня охватывает чувство безграничного одиночества. Даже мысли о брате не спасают. Лежу неподвижно какое-то время, пока не проваливаюсь в глубокий сон.