Глава 15

Комната начинает кружиться перед глазами. Поэтому зажмуриваюсь, и стараюсь дышать как можно глубже, чтобы хоть немного унять растущую панику. Ради брата. Его больничная палата не место для разборок. Эта мысль отрезвляет.

— Мы можем выйти отсюда? — спрашиваю новоиспеченного отца. — Мой брат болен. Вряд ли врачам понравится, что в его палате…

Осекаюсь, потому что в голову приходит догадка.

— Значит, это вы… все оплатили?

— Это меньшее, что я мог сделать для дочери. Конечно, выйдем, дорогая. Все сделаем, как ты скажешь.

— Спасибо, — смотрю в лицо мужчины, пытаясь отыскать похожие черты. Не нахожу. Разве что цвет волос — хотя мужчина седой, и понять какого оттенка были раньше его волосы — сложно. Я и на маму не похожа, она русская, блондинка. Я — темноволосая, явно восточного типа. Мама крупная, я — небольшого роста, худышка. Получается, я не похожа на обоих родителей? Странно…

— За что ты меня благодаришь, дочка?

— За то, что вы согласились выйти из палаты, — поневоле улыбаюсь, потому что это звучит глупо. — И за то, что оплатили ее… Как и все лечение Али. Я ведь не ошибаюсь? Это вы сделали?

— Это мелочь, дорогая. Могу я попросить? Давай поговорим не в коридоре. Это неудобно. Согласись, у нас обоих куча вопросов друг к другу.

— Да… вы правы. Тут есть кафе, внизу.

— Я бы предпочел ресторан. Мы можем съездить ненадолго и поговорить в тихой спокойной обстановке.

— Я не оставлю брата, — заявляю категорически. — Пока он здесь, ни шагу из больницы не сделаю.

— Хорошо. Я понимаю тебя. Тогда пойдем в кафе, — вздыхает Чаглар.

Отцом я его пока не могу называть. Даже мысленно.

* * *

Мы сидим друг напротив друга в больничном кафе, уже минут десять в полном молчании. За соседним столиком — мужчины, которые приехали с Чагларом. Видимо охрана. Кто же такой мой отец, что за ним повсюду следуют телохранители? У меня в голове куча и других вопросов к этому человеку. Но не могу решиться и первой начать разговор.

— Да уж… не ожидал, что будет так трудно, — практически мои мысли озвучивает Чаглар. — Дорогая, для начала сразу хочу сказать — я не жду что ты мне поверишь сразу, примешь и отцом будешь звать.

— Хорошо, — отвечаю на выдохе. — Я действительно… ошеломлена.

— И конечно не веришь мне?

— Ммм… а вы бы сразу поверили?

— Нет конечно. Но есть тест ДНК.

— Вы сделали этот тест? Но как??

— На том вечере… я сразу узнал тебя.

— Как вы могли сразу узнать меня??

— Ты копия своей матери.

— Вы ошибаетесь! Я ни капли не похожа на маму!

— Женщина, которая растила тебя — не твоя настоящая мать.

— Слушайте, это уже походит на бред… или на мелодраму. Если честно, мне сейчас совершенно не до таких вот вещей. Мне жаль, если вы потеряли свою дочь и столько лет не могли найти…

— Я потерял и жену. Она убежала от меня, беременная. Я безумно любил ее…

— И вы думаете, что она родила… меня? Этого не может быть!

— Как я уже сказал тебе, был сделан тест ДНК. Я не из тех, милая, кто бросается на первую попавшуюся девчонку, уверяя ее и себя, что являюсь ее отцом. Нет. Даже если бы ты сама пришла ко мне, был бы сделан тест. Тем более, появилась ты в моей жизни неожиданно… Я уже и не ждал воссоединения с дочерью.

Меня вдруг начинает трясти от ужасного предчувствия.

— Джерт… я появилась на том вечере… он заставил меня пойти. Он сделал это из-за вас?

— Ты умная девочка. Быстро догадалась.

— Но зачем это ему?

— Причин немало. Но не будем сейчас об этом мерзавце. Я хочу закончить разговор, который для меня — незаживающая рана. Моя жена… я безумно любил ее. Она же… не смогла полюбить. Даже после того как забеременела. Она тебя не хотела. Не любила. Она была капризной и своевольной, слишком молодой и глупой. Сбежала, связалась с проходимцем. Он увез ее в Россию. Я потерял след, не смог за столько лет отыскать. Видимо каким-то образом Лейла пересеклась с твоей матерью. И отдала тебя. Может сразу после родов… Не знаю, сколько бы не нанимал частных детективов, до сих пор… ничего не смог узнать.

— Вы до сих пор ищете… Лейлу?

— Да.

— Потому что любите?

— На этот вопрос сложно ответить… Может, и не люблю больше. Кто знает, девочка. Может причина столь долгих поисков — привычка. Или желание отомстить. Или любопытство. Какая разница? Я богат… Могу себе позволить тратить деньги впустую на поиски той, что выжгла мое сердце, оставив пепелище. Но я точно знаю, что дитя для меня значит очень многое. Ты даже не представляешь, насколько. После побега Лейлы, спустя несколько лет, я перенес операцию, после которой не могу иметь детей. Ты — мое единственное продолжение. Наследница моего состояния, немалого…

— Но какое ко всему этому имеет отношение Джерт?

— Мы давние враги.

— По бизнесу?

— И по нему тоже. Это не особенно интересная история. Джерт не жилец. За одно то, что держал мою девочку в плену. Не отдал сразу. Еще и надругался…

После этих слов чувствую, что начинаю заливаться краской, кожа горит. Мне стыдно. Вот как все видится со стороны. Надо мной надругались, запачкали… А я еще и странные эмоции начала к насильнику испытывать.

— Ты попала к нему случайно. Но Джерт всегда досконально изучает биографии своих врагов. Он видел и фото Лейлы. Дотошный сукин сын всю мою подноготную изучил. И когда понял, какой козырь попал в его руки…

— Это вы устраивали покушения на него?

— Нет, то есть не все. Я лишь взбесился тогда, на вечере. Когда он привел тебя… Я увидел Лейлу, и едва с ума не сошел. Столько искал ее и ребенка, не зная даже пола… Я был уверен, что у меня родился сын. То есть… не мог даже точно знать, что Лейла родила, что не избавилась от плода… И тут эта мразь демонстрирует тебя… Как красной тряпкой передо мной помахал.

— Меня могли убить! Нас же обстреливали…

— Там были самые искусные снайперы. Поверь, если бы вас хотели убить, то убили бы.

— Он поэтому… держал меня в плену? Но как… Я все равно не понимаю. Тогда какое отношение к о всей истории имеет Мустафа, мой отчим?

— Да никакого. Еще одна мразь, сыгравшая в твоей жизни роль пешки.

— Где он сейчас? Вы убили его?

У меня вырывается этот вопрос, потому что на словах о Мустафе, лицо Чаглара перекашивается от злобы и ненависти.

— Зачем ты это спрашиваешь? Зачем хочешь знать судьбу урода, который продал тебя за долги? Конечно, я не оставлю его в живых. За такие вещи надо не просто убивать, а заставлять мучиться перед смертью.

— Он отец Али…

— И что? Он заботился о нем? Да он женщину, что была тебе матерью, свел в могилу. И ты это знаешь.

— Да… наверное. Но как думаете, приятно знать, что твой отец… твой биологический отец, — поправляю себя зачем-то. — Что он убийца…

— Я не убийца. Я справедлив. Но давай не будем тратить время на разговор о моральных уродах. Давай о нас поговорим, дочка. Ты моя плоть и кровь. Я хочу, чтобы ты рядом была.

— Тоже похитите, и своем доме запрете?

— Конечно же нет. Я хочу, чтобы ты поехала со мной по своей воле. И брата, конечно же, твоего возьмем. Хоть и не родной он тебе по крови, но я понимаю вашу связь.

— Спасибо… что понимаете это.

— Если ты не веришь в мои слова о нашем родстве — я готов повторно провести тест.

— Наверное… пожалуй, мне так было бы спокойнее. Но, наверное, это дорого…

— Не думай о деньгах, не обижай меня, дочка. Теперь, когда я нашел тебя, хочу осыпать с ног до головы золотом. Прошу, не откажи старику, поедем ко мне. Брата твоего заберем. В доме уже оборудовали для него специальную комнату. Врач с нами поедет. Полный контроль, все медикаменты. Мальчику там очень понравится.

Могла ли я отказать этому мужчине? Нет, конечно. Мысль о том, что он единственный кровный мой родственник, очень волновала и будоражила. Не зря я всегда искала и не находила сходства с матерью, ни во внешности, ни в характере. Спрашивала ее об отце, пытаясь добиться, турок он или нет, кто такой, и всегда натыкалась на глухую стену. Теперь понятно почему. Мама фактически подобрала меня на улице. Кто знает, что бы ждало меня иначе. Может Лейла выбросила бы меня в мусорный контейнер, или оставила на лавочке. Такие истории не редкость. Почему эта женщина так ужасно поступила? Почему сбежала от Чаглара? Может и он не ангел? Да наверняка… Возможно, этот человек склонен к насилию и жестокости. И сама захочу вскоре сбежать от него. Но… есть ли сейчас у меня выбор? Если скажу, что не хочу ехать с ним, что хочу вернуться к Джерту… Позволит ли он? Очень сомневаюсь.

Ты в своем уме, Ясмина?? Что значит «вернуться к Джерту»? Мало тебе Зверь горя причинил? Мало надругался? Он же тебя использовал. Понятно было с самого начала, что не просто так на тот вечер потащил. А сейчас… он ведь, совершенно однозначно, по доброй воле отдал меня Чаглару. Видимо удалось отцу договориться. Пришли к согласию. Только вот от этого мне тошно. В груди растет острый колючий комок, будто клубок иголок мне в сердце затолкали. Это ужасно неправильно… неужели я прониклась к Зверю? Неужели, сама того не заметив, что-то придумала себе?

* * *

Через пару часов Али был собран, и мы на двух джипах выдвинулись в путь, к дому моего новоиспеченного отца…

По дороге я продолжала себя ругать, от души отдалась самобичеванию по поводу Джерта. Потому что мысль, что не увижу его больше никогда, вызывала внутри странное чувство. Отчаяния и потери. Я презирала себя за это. Даже ненавидела. Но ничего не помогало.

Только когда машина въехала в огромные кованые ворота, явно большого и очень богатого особняка, я увидела то, что повергло меня в шок, ярость и панику, заставив позабыть обо всем остальном. Окровавленный Иво на площадке перед воротами. Его избивают трое охранников. Красивое лицо парня, который фактически спас моего брата, сейчас похоже на кровавое месиво. А людям Чаглара все мало, они продолжают с остервенением наносить удары.

Не думая, что творю, вываливаюсь с заднего сидения джипа, благо дверь незаперта.

— Что вы делаете?! Прекратите немедленно!

Мужчины смотрят на меня недоуменно. Останавливаются. Переводят взгляд на Чаглара.

Тот подходит ко мне.

— Дочка, зачем жалеть этого урода? Он правая рука твоего похитителя.

— Почему ты называешь Джерта моим похитителем? Ведь меня отдал ему Мустафа! Тем более, при чем тут Иво? Я увидела его только сегодня впервые! Он спас моего брата! Отвез в больницу…

— И тем самым нарушил наш с Джертом договор, — жестко прерывает меня Чаглар. — Ему сказано было везти тебя сюда. Ко мне.

— Но Али бы умер тогда!

— Нет, ничего бы не случилось. Просто этому малышу нравится нарушать правила. Да, Иво?

Разумеется, Иво не отвечает, наверное, он и говорить уже не может… Его снова начинают избивать.

— Останови это, прошу! — хватаю за рукав своего отца. — Неужели ты не понимаешь, как это выглядит? Неужели думаешь, что дочь будет рада обретенному отцу… вот такому вот. Жестокому, убийце! Ты ведь до смерти его забить решил? Разве с такого начинают отношения с дочерью?

Чаглар бросает на меня взгляд исподлобья, ему явно не по душе мои слова. Но подумав немного, он делает знак своим людям и те останавливаются.

— Выбросите за ворота эту тварь!

— Нет! Это тоже равносильно убийству! — снова одергиваю его.

— Чего ты хочешь от меня, дочка?

— А ты? Хочешь, чтобы я бездушной была и за добро злом платила? Иво ничего плохого не сделал мне! Наоборот, к тебе вез… и от маршрута отклонился по моей просьбе. Ты бьешь его несправедливо!

— Ладно. Пусть его занесут во флигель прислуги.

— Я тоже хочу расположиться там в таком случае.

— Да что ты несешь? — злится Чаглар.

— Я не доверяю тебе! Сама буду за Иво ухаживать. Или я тут бесправная пленница?

— Я приготовил вам с Али чудесные комнаты.

— Мы переедем туда, когда поправится Иво.

* * *

На самом деле моя бравада дико пугала меня саму. Это был эдакий своеобразный способ прощупать почву, степень дозволенного в доме новоиспеченного папочки. Доверяла ли я ему? Ни капли. Ну и конечно, я искренне хотела защитить Иво. Он ведь и правда, из-за нас с Али пострадал. Так что, радуясь, что удалось настоять на своем, я расположилась во флигеле прислуги, которую временно перевели в другое место — негоже с барской дочкой под одной крышей жить. Меня покоробил снобизм Чаглара. Со мной он был бесконечно ласков и услужлив, но я видела, что это зверь куда более страшный, чем Джерт.

* * *

Новоиспеченный отец большую часть времени в особняке отсутствовал. Но и я не скучала. Ухаживала за братом, за Иво и тосковать мне было некогда.8c847c

— Ты прям само милосердие, — кривится Иво на второй день, когда начинаю его кормить бульоном с ложечки. — Неудивительно, что брат не хотел отдавать тебя… до последнего.

Замираю на этих словах. Удивительно, насколько они важны для меня…

Иво кривится, словно сказал то, что не хотел.

— Почему он отдал меня? — не выдержав, задаю вопрос.

— Забудь, что я сказал. Ты теперь у отца, будешь как сыр в масле кататься. И… спасибо, что помогла. Я теперь твой должник.

— Нет, мы в расчете. Если бы не ты, Али мог погибнуть. Ты рисковал жизнью.

— Да уж, еще и от Джерта достанется, хмурит брови Иво.

— Надеюсь, не настолько он будет жесток? Вы настоящие братья? Совсем не похожи…

— Не кровные, нет. Пожалуй, мы куда больше чем кровные.

— Интересно.

— Скучаешь по нему? — хитро прищуривается Иво.

— Издеваешься? Думаешь, мне нравилось быть пленницей?

— Думаю, тебе нравится мой брат.

— Ни капли!

— Какой быстрый ответ, — смеется мой собеседник.

— Я не собираюсь с тобой спорить. Давай, доедай быстрее… Я пойду к Али. Обещала ему книжку почитать…

— Интересно…

— Что тебе интересно?!

— Стокгольмский синдром это… или…

— Да пошел ты!

— Не бесись. И тебе совсем не идет ругаться. Выпадаешь из образа.