Глава 16

Через три дня Иво покинул особняк, к моему облегчению, потому что зачастую возникало ощущение, что этот мужчина видит меня насквозь. Мне это не нравилось. Иво напоминал мне о моих потаенных страхах. И в то же время было странное ощущение, что рвется последняя нить с Джертом. Ну и пусть, так лучше, мысленно убеждаю себя.

— Свидимся, девица. Думаю, еще будет у меня возможность отблагодарить тебя, — говорит Иво на прощание, и не дожидаясь моего ответа, продолжает свой путь к ожидающему его такси. Прихрамывает, на лице все еще синяки, как и на теле. Но идти может — и замечательно, оставаться в особняке Чаглара для него смертельно опасно, и мы оба это понимаем…

* * *

Проходит несколько недель, потом и месяц. Постепенно моя жизнь приобретает новые привычки. Вживаюсь в роль богатой девочки, наследницы, единственной дочери богатого и властного мужчины, который изо всех сил старается играть роль любящего отца. Как может. Это непросто, и понимая данную трудность, я стараюсь идти навстречу…

Что это означает? Смешно. Шопинг и снова шопинг. Почему-то, когда я шляюсь по дорогим бутикам — это делает Чаглара счастливым. Ну а мне что, сложно? Скучновато, но можно потерпеть, поэтому я стараюсь не расстраивать отца, которого ни вслух, ни мысленно все еще не готова назвать таковым. Зову по имени и на «вы»…

Купленные наряды не приносят радости совершенно. Пожалуй, меня обрадовал только один щедрый подарок — возможность доучиться заочно в своём университете. Для этого пришлось приложить немало усилий, но видя, как это важно для меня, Чаглар пустил в ход все свои связи.

Как только я обмолвилась о том, что со всеми этими похищениями и похождениями, потеряла возможность учиться, отец сказал, что сделает все, чтобы восстановить меня в университете. Он на самом деле помог мне в этом вопросе, к моей огромной радости. Я была очень благодарна за это.

* * *

Сегодня я снова гуляю по торговому центру, точнее мы вдвоем с отцом, даю так сказать тем самым Чаглару ощущение отцовства. Но неожиданный звонок все нарушает, его вызывают на встречу, и он оставляет меня посреди ланча в ресторане. Причем вынудив пообещать, что после еды ещё пробегусь по бутикам. Закончив трапезу, захожу в магазин белья, лениво скользя взглядом по кружевным комплектам.

И вдруг вижу Зверя…

с повисшей на нем длинноногой красоткой.

Сердце замирает, а к горлу подкатывает тошнотворная горечь. Почему эта встреча — точно кол в сердце? Ну почему я такая дура? Я что, ревную? Они не видят меня, и я продолжаю разглядывать их…

Девушка невероятно хороша, просто картинка. Длинные, до пояса русые волосы. Огромные глаза, длинные ресницы, чувственный, все время улыбающийся рот. Молода и прекрасна. Намного моложе Джерта, пожалуй, моя ровесница. Но по красоте я ей точно в подметки не гожусь… Спрятавшись от их возможных взглядов за манекеном, притворившись что изучаю яркий пеньюар, надетый на него, продолжаю наблюдать. Хотя знаю, что это неправильно. Что если заметят — на месте от стыда скончаюсь…

И получаю ещё один неожиданный удар под дых — к девушке подходит женщина постарше, одетая совсем по-другому — скромно, элегантно. Ее одежда похожа на униформу, немного. Почему-то мне так кажется. И эта женщина отдает красавице малыша. Очаровательного пухлощекого карапуза, в голубом комбинезончике и такого же цвета берете на голове, из-под которого во все стороны торчат светлые кудряшки. Даже на таком расстоянии видно, что малыш вылитый ангелочек, таких печатают на рождественских открытках. На вид карапузу около двух лет.

Ребенок тянет руки к Джерту, тот берет его на руки, целует в щеку…

Почему так больно? Почему сердце обливается кровью?

Они выглядят как семья…

Нет, не выглядят, они точно семья. Очень близкие и дорогие друг другу люди. Это сквозит в каждом взгляде и жесте.

Боже… Джерт смотрит на девушку с любовью. Но как? Меня уверяли, что потеряв любимую он больше не впускал в свое сердце даже подобие чувств… Или Инга мне все время лгала? Но зачем?

Чтобы я влюбилась? Напридумывала себе?

* * *

Мне настолько плохо, в груди растёт ком, к самому горлу поднимается тошнота. Возле магазина, прогуливаясь туда-сюда и иногда перекрывая мне обзор, ждут двое охранников — приказ Чаглара везде ходить за мной, следить и охранять.

Джерт и девушка, наконец удаляются. Но я понимаю, что не могу выйти к своей охране в таком состоянии. Они же сразу заподозрят неладное. Будут допытываться что произошло. Доложат Чаглару… Да и просто не хочу, чтобы кто бы то ни было видел меня такой. Раненой почти смертельно. Сдыхающей от смеси ревности и презрения к самой себе.

Это глупо и жалко, но я, попросив первый попавшийся комплект белья, скрываюсь в примерочной. Приваливаюсь к стене и зажмуриваюсь. Мне даже в зеркало на себя тошно смотреть — жалкая тряпка, жертва Стокгольмского синдрома.

Тебя лечить надо, — мысленно ругаю себя на все лады.

И тут дверь примерочной открывается. Вот только комплект минуту назад мне уже принесли.

— Прячешься? — раздается знакомый хриплый голос…

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто стоит за моей спиной. И все же, поворачиваюсь к нему. Зверь разглядывает меня очень внимательно, его глаза сканируют каждую мою эмоцию. И как бы ни хотелось мне сейчас выглядеть абсолютно равнодушной, отстраненной, понимаю, что у меня не получится.

— Привет, Игрушка, — произносит Зверь, давая понять, какого рода разговор планирует.

Ничего не отвечаю, просто смотрю на него стараясь вложить в свой взгляд презрение и одновременно спрятать обиду.

— Зазналась? Не хочешь теперь разговаривать?

— Разве у нас есть что сказать друг другу?

— Может и нет, кто знает. Теперь, когда ты стала богатой папочкиной наследницей, конечно, тебе ни к чему разговаривать со старыми знакомыми. Но согласись, интересная у нас вышла встреча. Совершенно неожиданная, если конечно ты не признаешься, что следишь за мной специально.

— Разумеется, нет, я не слежу за тобой! — восклицаю возмущенно.

— Значит, мне показалось, что ты наблюдала за нами только что? — бьет вопросом прямо в лоб, не щадя, Джерт.

— Если ты имеешь в виду сейчас, то я действительно увидела тебя… и это было не слишком приятно, если быть до конца откровенной…

— Вот как… Ну что ж, наверное, ты имеешь право на такое отношение ко мне. На самом деле, Ясмина, я не хотел тебя напугать или смутить. Только поблагодарить за то, что помогла Иво, это действительно много значит для меня. Мы оба теперь твои должники, если тебе понадобится какая-то помощь, можешь на нее рассчитывать.

— Вряд ли мне понадобится что-то от тебя. Иво ничего не должен мне, он помог моему брату. А тебе, наверное, лучше поторопиться, ведь тебя девушка ждёт.

— Тебя это задело? Увидела и заревновала? — прищуривается Зверь.

— То, что ты с девушкой? Не говори ерунды, разумеется, нет!

— Ответ выглядит излишне поспешным. То есть, как только я отпустил, ты забыла обо мне? Забыла, как кричала, как стонала подо мной? И ни капли не скучаешь? Не тоскуешь по моим прикосновениям?

— Ни капли! Оставь меня в покое, уходи! Тебя ведь ждут…

Но Зверь явно не собирается уходить так просто, его уже захватила новая игра и ощущение собственной власти… Он делает шаг ко мне.

— Я закричу и позову охрану! Убирайся, я больше не твоя игрушка, ты сам отдал меня.

— У меня не было выбора, Ясмина. Иначе бы не отдал, — тихо признается Джерт, его слова бьют по натянутым нервам. Внутри меня точно взрывается все.

Внутри все дрожит от сильного, неуемного чувства дикой ненависти к этому мужчине. Вот только ужас в том, что наравне с этой ненавистью, злостью, от возбуждения перехватывает дыхание.

От его особенного запаха. Такого мужского: брутальность вперемешку с опасностью, с ноткой цитруса и свежести. Хочется вдыхать и вдыхать…

Продолжаю пятиться от него, в тесном пространстве примерочной, но пара шагов и я вжата в стену, а Зверь наступает. Снова приступ головокружения. Стыдно, что веду себя как испуганный кролик, даже когда совсем рядом пара охранников. Понимаю, что ни за что их не позову, и презираю себя за это. Хочется вжать голову в плечи, но сделав усилие, держу спину прямо. Взглядом утыкаюсь в твердый подбородок Зверя, потом чуть ниже, в кадык. И наконец, нахожу, казалось бы, совсем безопасное место — галстук. Разглядываю его оттенок — глубокий насыщенный бордово-кирпичный. Он алеет на черном костюме как кровавая полоса. Да, все это очень идет ему…

Внезапно Зверь притягивает меня к себе, движение такое резкое, что ударяюсь подбородком в его грудь. Его пальцы зарываются мне в волосы, распускают небрежно заплетенную косу. Джерт медленно перебирает мои пряди, отчего по коже головы ползут мурашки. И вдруг его пальцы сильно сжимают мои волосы на затылке, мне больно, на глаза наворачиваются слезы.

Губы Зверя обрушиваются на мой рот, горячий язык проникает внутрь, так властно и бесцеремонно, что меня бросает в жар. Два в одном, боль и наслаждение, с этим мужчиной они всегда идут рука об руку. Упираюсь руками ему в грудь, пытаюсь оттолкнуть, но это все равно что сражаться со скалой.

— Хватит трепыхаться, все равно возьму тебя в любой момент, когда только пожелаю. И неважно, что отдал, — Зверь точно издевается надо мной этими словами.

Упрямо отворачиваюсь, прячусь от его настойчивых губ, щетина царапает кожу… Вдруг Джерт берется за свой галстук цвета крови, резко срывает с себя… и, сама не понимаю как, но этот предмет оказывается у меня на шее. Зверь держит его одной рукой, натягивая. Получается, я — как на поводке. Внутри все вспыхивает от обиды за это унижение.

— Что ты делаешь? — стараюсь, чтобы слова прозвучали как можно резче и грубее, но увы, скорее это похоже на жалобный писк.

— Играю… — выдыхает Зверь. В тембре, которым он произносит это слово — насмешка пополам с возбуждением…

Мое тело сотрясается он дикой дрожи. Он пугает меня буквально до ледяного озноба. Пугает не только страхом нового похищения, насилия, боли. Нет, самое страшное — понимание, что этот человек имеет власть над моим подсознанием. Один горящий взгляд — и я становлюсь безвольной марионеткой. Ему это нравится, моя зависимость — главный кайф для него.

Он не наиграется, пока не проедет танком по всем моим чувствам, по каждой эмоции…

Дергаюсь, пытаясь еще дальше отстраниться и петля затягивается на моей шее, душит, закашливаюсь.

— Ты ужасно упряма, Ясмина. Пора бы уже понять, что игры взрослых мужчин тебе не по зубам. Зря влезла.

Он все еще думает, что я вляпалась во все это по своей воле?

Вскидываю на него глаза и меня начинает трясти. Вопреки спокойному ровному голосу — в глазах Зверя плещется дичайший голод. Он словно дождаться не может, когда сожрет меня. Снова отшатываюсь назад. Дыхание перехватывает, шею сковывает боль от невозможности сделать вдох…

Тогда он чуть ослабляет галстук, и я делаю спасительный глоток воздуха. Рука Джерта снова зарывается мне в волосы, задумчиво перебирает пряди.

— Хватит! Что тебе нужно от меня? Чтобы шпионила за отцом? — говорю умоляющим тоном, понимая, что нахожусь на грани того, чтобы пообещать Зверю что угодно. В данный момент меня интересует лишь возможность сбежать от него. Да, я жалкая трусиха…

Зверь прижимает меня к себе, чувствую, как в живот упирается очень твердый орган… Опускаю взгляд, но так еще хуже Его штаны распирает эрекция. Становится ясно что, какими-то обещаниями не отделаюсь. Он снова хочет меня…

Он рывком разворачивает меня к себе, набрасывается голодным, яростным поцелуем. Упираюсь ладонями ему в грудь, чувствуя, насколько сильно Зверь напряжен. Собираю волю в кулак и отталкиваю его. Но он не обращает внимания на мои жалкие потуги отстраниться или оттолкнуть, сдавливает мое лицо в своих мощных ладонях, снова целует так, что мне не хватает воздуха. И я помимо воли отдаюсь этому поцелую, отвечаю на него.

Внезапно Зверь разворачивает меня лицом к зеркалу, его рука ныряет мне между ног, мучительно медленно ползёт по внутренней стороне бедра, задирая подол легкого белого платья, заставляя содрогнуться от предвкушения. Другой рукой Джерт тянет за галстук, контролируя доступ кислорода в мое горло.

Смотрю на наше с ним отражение, пугающее, запредельно порочное.

По щекам катятся слезы, почти ничего не соображаю от страха и паники, а Зверь толкается бедрами в меня, прикосновение его возбужденного члена будоражит, заставляет постанывать. Место, где находимся, где в любой момент может заглянуть консультант бутика, любопытствующий почему я так долго белье примеряю. Охрана, которая тоже может занервничать из-за моего долгого отсутствия. Все это полнейшее безумие, но самый кошмар в том, что это лишь усиливает возбуждение.

Ловлю взгляд Зверя в зеркале. На мгновение кажется, что в его глазах промелькнула боль… Но скорее всего мне почудилось. Рука меж моих ног ныряет в трусы, касается складок плоти, уже влажных от накатившего возбуждения. Пальцы надавливает сильнее, размазывают влагу по лепесткам, запредельно чувствительным, болезненным. Низ живота ноет, наливается тяжестью, боль все сильнее, особенно когда палец Зверя находит клитор, начинает гладить его, теребить чувствительный бугорок, вызывая ощущения, от которых буквально умираю. Едва на ногах стою… Меня даже галстук уже на шее не волнует, постоянно слегка перекрывающий поток воздуха, до мушек перед глазами… А может они появляются от невероятного наслаждения, которое Зверь высекает из меня касаниями. То ласковыми, то грубыми. Он все сильнее давит на клитор, а потом несколько раз легонько ударяет по нему ладонью. Еще и еще. Сильнее.

Бо-ожее… Меня вот-вот накроет блаженство, я реально на грани смерти нахожусь, на пороге чего-то невероятного, что сокрушит меня… Опытная рука, безжалостные пальцы, настойчивые, проникающие в меня, глубже, дааа…

Зверь вдруг сильно, резко вводит в меня два пальца и начинает ритмично двигать ими внутри… Его член гораздо крупнее чем два пальца. Они не причиняют боль. Но я все равно кричу, но не от боли или страха. Это невероятно. Мне хорошо-о… Черт, как, как мне может быть настолько восхитительно с ним?

— Не зажмуривайся, — властный приказ вырывает меня из омута возбуждения. — Хочу, чтобы ты смотрела. Увидела себя такую. Нуждающуюся. Готовую на все. Пусть я отпустил, но одно мое желание — верну…

разглядываю нас обоих в зеркале, вздрагивая. Порочность картины убивает меня. Мое лицо, шея и грудь — красные, губы припухли от поцелуев… В глазах плещется неприкрытая жажда…Я словно стою на обрыве скалы, с трудом удерживая равновесие, и заглядываю в пропасть. Только красный галстук, за который держит Джерт мешает мне упасть. Вот только я уже и не хочу держаться. Пропасть манит…

Еще несколько сильных движений внутри меня и горячая волна затапливает, срываюсь и лечу, зажмуриваясь и крича… Пальцы покидают мое лоно и зажимают мне рот, наполняя ноздри запахом моего собственного возбуждения.

— Тс-с… Не думал, что ты настолько развратная, девочка, — хрипит Джерт. Его все еще безумно твердый орган упирается мне в поясницу. — Ты хоть помнишь, где мы, крикунья?

А я даже ответить ничего не могу, меня просто расплющил оргазм, каждая клетка тела сладко трепещет. Как это может быть? Я отчаянно, дико ненавижу этого мужчину в данную минуту. Будь у меня сейчас оружие — не раздумывая нажала бы на курок.

Почему я всегда оказываюсь слабой и проигравшей рядом с ним?

И я не про физическую силу. Про внутреннюю. Он делает со мной что хочет, не прикладывая никаких усилий.

— Посмотри на меня, — раздается тихий приказ.

Поднимаю голову и вижу свое отражение в черном калейдоскопе его глаз.

— Твой взгляд такой говорящий, — усмехается Зверь.

— И что же ты читаешь в нем?

— Красноречивый вопрос, заберу ли тебя с собой.

— И какой ответ?

Сейчас мне абсолютно все равно, даже если и правда Зверь похитит меня. Тело стало обмягшим, вялым, безвольным. Сейчас я и правда чувствую себя куклой на веревочке, которую только что нещадно эксплуатировал жестокий кукловод.

— Не могу. Если бы не Марта… — вздох. Ощущение, что он не хотел выдавать мне имя девушки, которая была с ним. Но проговорился. Мне от этого не легче. Затапливает горечь ревности. Какой же он все-таки подонок, животное! Только что миловался на людях с одной, и тут же прибежал «играть» со мной в примерочную. Как же так можно? Чувствую себя грязной надувной куклой. Вот только… Он не свою похоть утолил. А мою. Сам он не получил разрядки. Приберег себя для Марты?

О Боже, зачем мне думать об этом? Я что, ревную?

Джерт выскальзывает из кабинки не говоря ни слова. Не прощаясь. Ну конечно, зачем говорить «пока» своей игрушке? Снова вкус горечи. Но я не сдамся. С утроенным старанием буду выжигать из своего разума этого кукловода. Падаю на маленькое кресло, стоящее возле зеркала, чувствуя, что ноги не держат меня. Кое-как поправляю платье. Хочется разреветься. Но тогда мое унижение будет еще более полным… Смотрю на себя в зеркало. На шее алеет галстук…

Чертов подарок от Зверя. Или не подарок, скорее символ его власти. Срываю его яростно, оглядываюсь куда бы выбросить. Но нет мусорной корзины. Оставить его не могу… Заталкиваю в сумочку. По щекам снова текут слезы. И тут в дверь раздается робкий стук. Замираю испуганно. Дура. Зверь бы не стал стучать, но почему я сразу подумала о нем?

— Простите, госпожа, — раздается неуверенный женский голос за дверью. — Ваша охрана… мужчины просили узнать, все ли у вас в порядке? Вас долго нет, и они волнуются.

— Все прекрасно, любуюсь бельем, — отвечаю поспешно. Хватаю висящий на крючке комплект, совсем не нужный мне, который я даже приложить к себе не успела. Судорожно втягиваю воздух, вытираю слезы. Пора выходить иначе о моем странном поведении доложат Чаглару. Будет расспрашивать… Я этого не вынесу.

— Все подошло? — не унимается продавщица.

— Идеально, беру, — стараюсь добавить восторга в голос. — Еще пару минут, простите… Я тут… по важному вопросу отвечаю по переписке, — на ходу придумываю отговорку.

— Да, конечно. Простите что побеспокоила, госпожа. Вы можете быть тут сколько вам понадобится. Может вам воды принести, чай или кофе?

— Нет… я уже выхожу.

Сделав еще один глубокий вдох, бросаю на себя взгляд в зеркало, расправляю несуществующие складки на одежде, покидаю примерочную.