Глава 17

Если мои охранники что и заподозрили, то не подали виду, за что я была им благодарна. Вернувшись домой, весь день и до самого вечера я прикладывала неимоверные усилия, чтобы выглядеть весёлой и беззаботной. Даже перестаралась немного с восторгами по любому поводу, потому что Чаглар вечером начал приглядываться ко мне особенно внимательно, словно заподозрил неладное.

— Никогда еще не видел тебя такой счастливой, детка. Что-то произошло? — спрашивает он меня после ужина. Сидим в гостиной и ждем турецкий кофе с пенкой. Точнее это Чаглар ждет, а я мечтаю поскорее в свою комнату уйти и погрузиться в самобичевание. Зверь из головы не идет. Как он мог так просто все провернуть и вернуться к своей девушке. Она ведь его девушка, эта Марта. Но у нее ребенок… Его ребенок?

Эти мысли сводят меня с ума.

— Ничего особенного, просто удачный шоппинг, замечательный день… Да и вообще, кажется я начинаю осваиваться здесь… — тараторю поспешно в ответ.

— Если это так, могу сказать только одно — я счастлив. Ты порадовала мое сердце.

— Я очень устала, пожалуй, пойду лягу пораньше. Не буду кофе. Ты не против?

Я наконец то научилась обращаться к отцу на «ты». Но по-прежнему ничего к нему не чувствовала. И очень боялась, что так и останется навсегда. Вместе с чувством вины…

* * *

На следующий день заряд моего добродушно-позитивного настроения закончился, я больше не могла изображать веселье. Меня накрыла глубокая апатия, и тучи, внезапно затянувшие небо, ей только способствовали. Чаглар был озадачен моими перепадами настроения и всячески пытался развеселить меня, рассказывая разные смешные истории из своей жизни, про родственников. Дальних. Близких у него не было никого. Тоже немного странно. Рассказывать про дальних, как гулял на свадьбе в каком-то ауле, но ни слова про мать и отца — моих бабушку и дедушку…

— Может ты хочешь внести какие-то изменения в доме, малыш? — вздрагиваю, потому что настолько погрузилась в размышления, что забыла где нахожусь. Такое со мной часто в последнее время… Да и «малыш» — резануло слух, уж слишком не вязалось с этим грубоватым крупным мужчиной.

— Хотя бы своей комнатой займись. Поменяй мебель. Раз шмотки развлекают тебя только на день. Надо что-то другое. Может хочешь сходить куда-то, развеяться? В ночной клуб, например? Я готов отпустить тебя. Только с охраной, конечно.

— Нет, спасибо, я никуда не хочу.

Никогда не была в ночном клубе и меня совершенно туда не тянуло.

* * *

А может я боялась, что в ночном клубе снова встречу Зверя? Он стал моей паранойей, навязчивой идеей, непрестанными виденьями. Болезнью, от которой нет лекарства.

Чтобы избавиться от навязчивого внимания Чаглара который увлекся ролью заботливого отца и начал все больше и больше времени проводить дома, я действительно занялась обустройством своих апартаментов. Чаглар выделил для меня целое крыло дома. Я бродила по мебельным и маленьким антикварным магазинчикам, совершенно не понимая, чего хочу. Какого дизайна. Мне в помощь дали девушку-дизайнера, которая сделала проект. Мы подружились, и теперь ездили по магазинам вместе.

Вот и сегодня, зайдя в антикварную лавку, любуемся выставленными в ней предметами, когда вдруг…

Передо мной появляется знакомое лицо. Вот только радости от встречи я почему-то не испытываю.

— Привет, дорогая. Я очень рада, что мне удалось организовать эту встречу. Нам необходимо поговорить.

— Привет, Инга. Не ожидала тебя тут увидеть. Специально организовала? Зачем такие сложности? Я не пленница теперь.

— Это ты так думаешь! У меня мало времени. Пойдем со мной, я расскажу тебе все.

— Хорошо, только Зейнеп предупрежу.

— Твою спутницу отвлекли специально. Как только она поймет, что тебе хотят помочь — она доложит обо всем Чаглару!

— Моему отцу? Ну и что?

— Как ты можешь быть такой доверчивой?

Ингу трясет, поэтому иду с ней, не потому что поверила, просто волнуюсь за нее. Глупая маленькая мышь, с какой легкостью ты снова попала в расставленную мышеловку…

Она тащит и тащит меня за собой, на улицу, в переулок, по очень узкой и извилистой тропинке между домами. А я все думаю о Звере, наивная тупая идиотка. Что это он ее прислал. Что он, наверное, снова хочет увидеть меня. Я больна, это уже давно мне стало понятно. Больна странной зависимостью. Стоит только подумать о Звере, и я теряю чувство реальности. Почву под ногами. Даже инстинкт самосохранения отказывает.

Потому что просвет между домами вдруг увеличивается. Вылетаем на большую оживленную улицу. Меня вдруг сильно толкают сзади, налетаю на Ингу, которая ловит меня, прижимает к себе. И тут на голову накидывают плотную ткань. И прижимают к лицу так сильно, что я кричу от испуга, от боли. Точнее хочу закричать, делаю вдох… в легкие попадает что-то едкое, тошнотворное. И через минуту мир меркнет.

* * *

Зачем так жестоко? Может я и не пошла бы с ним по первому зову добровольно. Но как же обидно! Он снова обращается со мной как с неживой куклой. Толкнуть, лишить сознания. Только беспредельно наивная идиотка может все еще мечтать, что нравится этому чудовищу. Что все не просто так…

Нестерпимо кружится голова, меня тошнит. Но нет уже тьмы покрывала, вижу свет над собой. По лицу скользят солнечные лучи. Понимаю, что лежу на заднем сидении несущейся на полном ходу машины. Чуть приподнимаюсь пытаясь разглядеть водителя.

И новый шок, откидываюсь бессильно обратно на сиденье.

За рулем… Мустафа.

Меньше всего я его ожидала увидеть! И никого больше в машине! Ни Инги, никого…

— Очухалась, девка? — спрашивает, не оборачиваясь. — Эй, давай, не притворяйся. Не заставляй останавливаться и проверять твой пульс. Тоже мне, игрунья. За нами хвост может быть. Мне не с руки сейчас возиться с тобой.

Сажусь на сидении, голова плывет.

— Откуда ты взялся? Что за новая игра? Кому на этот раз хочешь продать меня?

— Никому, — оскаливается Мустафа. — За все уже заплатили. И отлично. Не то что тот первый скряга. Ну ничего, девка. Он скоро свое получит, не сомневайся. Сможешь плюнуть этой падали в лицо. Мертвое, разумеется. Недолго осталось…

Меня начинает колотить мелкая дрожь. Что происходит? Мустафа и Инга в сговоре? Они решили убить Джерта?

— Можно переберусь на переднее сидение? — спрашиваю хрипло.

— Давай, — кивает Мустафа. — Ехать нам еще долго. За разговором время скоротаем.

— Можно воды? В горле пересохло? — смотрю на бутылку в полу приоткрытом бардачке.

— Валяй. Но учти, в туалет не остановлюсь, терпеть будешь.

— Почему такая спешка? Что происходит?

— Тебе знать не надо.

— Ты понимаешь, что для меня это важно?

— Что важно?

— Ну… как он умрет. Ты же знаешь, он надругался надо мной….

— Даже и не сомневался в этом. Сукин сын! Всегда лучшее брал.

— Ты меня к нему привел, — вспоминаю с горечью, хоть и понимаю, что лучше сейчас Мустафу «по шерстке» гладить. Чтобы рассказал мне все. Чтобы я поняла, наконец, что происходит. И чтобы…

Помогла Зверю.

Это желание, возникшее глубоко в сердце, поражает меня. Но сейчас нет времени для анализа своей зависимости. Я должна разговорить Мустафу. Мужчина он жестокий, резкий, но довольно недалекий. С ним легко поладить, если не гладить против шерсти. Я давно это поняла, просто никогда не пыталась налаживать с ним отношения.

— Как ты снова вляпался? — спрашиваю спокойно. — Тебе правда ни чуточки не жаль меня? Али? Маму? Почему ты так жесток с нами?

— Дура, я помочь тебе хочу! — ворчливо фыркает отчим. Вот только не верю ему ни на грамм.

— Эти люди… они слишком опасны. Ты уверен, что мы с ними сможем справиться?

Специально выделяю слово мы. Делаю нас сообщниками. Пусть думает, что я на его стороне.

Мустафа начинает заметно нервничать, и я понимаю, что попала в точку.

— Да, они опасны, но я тоже хитер, не боись.

— Расскажи мне, как ты связался с ними. А я расскажу тебе все, что успела узнать пока жила в особняке.

— У кого? — начинает ржать Мустафа. — У трахаля или у папочки?

— У… обоих… 1439f7c

— Даже отца готова заложить? Во даешь, девка. Не ждал от тебя такого.

— Он правда мой отец?

— Да, правда. Иначе зачем ты ему? Он все анализы проверил, перепроверил. Важно ему знать наверняка что ты его крови. Не было у этого мужика никаких слабых сторон, конкуренты выли, не зная, как подобраться. И вот на тебе — подарочек в твоем лице. Джерт, сука, откопал. И конечно воспользовался.

— А ты? Ты каким боком влез?

— Случайно, не поверишь. Ничего я-то не знал о тебе, мать твоя скрытная, не рассказывала. Я думал ее ты дитя.

— То есть ты просто отдал меня первому встречному, которому деньги должен был?

— Дохера должен. И не просто встречному. Я знал, что Джерт меня грохнет. Он не из тех кто может проявить милосердие, даже не думай. Не было у меня выбора. А тут ты прилетаешь, красивая как кукла. Ни один не устоит, вот и рискнул я. Джерт то хитрый падла, все проверять начал, копать глубже и глубже. Вот и выкопал, что ты не просто подстилка — трахни да выброси, а пригодиться можешь. Дочка врага. Вот он и сыграл. Выторговал себе все условия. Чаглар, наверное, до сих пор бесится. Он в бизнесе ни под кого не прогибался, а под Джерта пришлось. Очень уж тебя заполучить хотел.

— Откуда ты такие подробности знаешь, если ты лишь случайное звено в этой игре? — не могу не спросить отчима. Чувствую, что в этом последняя деталь паззла. Тогда все сойдется. Я должна его сложить в своей голове, как бы ни было больно, от осознания, что я для Джерта всегда лишь пешкой была. Не окажись я дочерью Чаглара… что тогда? Вряд ли бы меня держали в особняке Зверя как гостью. Он почти не трогал меня. С простой девчонкой-подстилкой что бы он сделал? Был бы более жесток? Надругался бы и на улицу выкинул?