Глава 18

Как же больно все это осознавать, раскладывать по полочкам в своей голове. Я никогда ему не была по-настоящему интересна… Просто бизнес, ничего личного. Но как же нестерпимо колет сердце. Щиплет глаза. Стараюсь не подавать вида, но даже Мустафа, внимательно следящий за дорогой, замечает мое состояние.

— Ты влюбилась в него, что ли, девка? Ой, не могу, держите меня! Вот смеху — то. Так как же ты могла? Вся такая неприступная всегда ходила. На меня даже не смотрела, а ведь я, сама знаешь, всегда тебе дышал неровно.

— Не придумывай того, чего нет, — отвечаю, как можно равнодушнее. — Думаешь, приятно знать, что ты пешка, что тебя используют все кому не лень, и нет конца и края этому?

На самом деле слова Мустафы о том, что и он дышал неровно, вызывают тошноту. Да, я это чувствовала, знала. Избегала его как могла. Поэтому и университет в Москве выбрала. Хотела сбежать как можно дальше. Матери намекать пыталась на сальные взгляды отчима. Пугали они меня. Но мама любила Мустафу, всегда на его стороне была.

— Скоро все закончится, девка, не боись. Вот только Джерт сдохнуть должен. А мы тебя конечно к папочке вернем. Только за хорошее вознаграждение. И тогда в Стамбуле мир воцарится. Все вздохнут с облегчением. Он многим как кость в горле, по нему плакать не будут.

— Вы хотите убить Джерта? — хлопаю глазами, притворяясь дурой. А внутри холод ледяной. Не хочу я, чтобы этот человек погиб. И уж тем более не хочу быть тому причиной. Надо попросить Мустафу остановиться где-нибудь. И сбежать. Предупредить Джерта…

— Да нам ничего не придется делать. Чаглар решит, что это он тебя похитил, — ржет Мустафа. — Да он и без этого крови жаждет. Думаешь, отец может спать спокойно, зная, что жив тот, кто его дочь отымел? То, что дочь полежала под врагом заклятым, конкурентом, это ж кость в горле. Огромная такая. Не проглотить, не-а.

— А откуда Чаглар об этом узнает? Кто скажет? Я… не говорила никогда.

Виснет пауза, Мустафа явно не хочет отвечать. Похоже я нащупала тот самый, недостающий паззл. — Почему ты боишься договорить до конца, когда рассказал мне уже так много?

— Потому что обещал, клялся, что никому не скажу.

— Ладно, — отворачиваюсь к окну. Делаю вид что мне интересно.

— Обиделась? Ой, ну только не надо тут строить из себя. Нам с тобой ещё час ехать. Ладно, так и быть, скажу. Если ты еще не догадалась. Не думал, что ты настолько недалекая. Все дело в Инге.

Я так и поняла. Просто хотела, чтобы Мустафа сам это имя озвучил.

— Она ненавидит Джерта. Он стал причиной смерти ее родного брата. Тот сидел на наркоте. Продавал понемногу, чтобы заработать себе на дозу. Продавал там, где была территория Джерта. Давно. Сейчас твой трахаль такой мелочью не занимается — у него псы для этого есть. А тогда сам лично отмутузил пацана и велел не появляться. Ну а тот не знал, где еще толкнуть дури. В другие районы побоялся соваться. Ломка у него началась. Все сам использовал, денег задолжал. Короче, нашли его в Босфоре. Когда пропал, искали неделю, может две. Всплыл… Инга его опознавала. Вот тогда и затаила злобу.

— Долго же она вынашивала свой план мести.

— Не то слово. Кремень баба. В доверие втерлась. Ну, если начистоту, были у нее реально интересы с Джертом. Выгодное сотрудничество. Но сейчас поднялась она. В Америку хочет свалить. Вот и ждет год уже. Остудила свою месть и ждет не дождется, когда подаст холодной, — снова ржет, довольный своим каламбуром, Мустафа.

— Тебе она и правда помочь хотела сильно. Сочувствовала, брата вспомнила. Когда ко мне пришла, просила, чтобы поверил ей и помог — все вывалила. У нее брат, у тебя брат. Ее тронуло, как ты за нашим мальчишкой ходишь, курица наседка. Она даже говорила, что с собой заберет тебя, в Америку. Только вот что, Ясмина. Ты не выступай особо при ней, поняла? Она не такая, какой перед тобой красовалась. Не добрая размазня, в этой бабе сплошная сталь. Если вдруг заподозрит чего…

— Например? Что я не хочу в Америку?

— Ой не хочешь — как знаешь. Ну конечно, зачем тебе, раз богача папку нашла. Вот и сиди у него в клетке. Сделаешь все как мы скажем. Приманишь Джерта — и свободна.

Почему я не верю ему? Глазки бегают, суетится.

— Инге лучше не говори, что я тебе рассказал. Незачем…

— Она и меня убить решила, да? — спрашиваю тихо. Сама не знаю, как я поняла. Мустафа бледнеет.

— А ты не дура, как посмотрю. Ты права. Она хочет сначала тебя… того. Чтобы он смотрел. Чтобы страдал.

— Да с чего?? С чего ему страдать? — восклицаю горько.

— Сохрани Аллах, понятия не имею. Не желаю я тебе такого. Помочь хочу. Ты должна убедить Ингу, что все не так. Что ненавидишь Джерта. Тогда она может и передумает.

— Спасибо за помощь, — кривлюсь.

— Я от чистого сердца. Хоть и не веришь… Только меня не выдавай.

— Хорошо. А ты? Чем потом займешься, когда все закончится. Думаешь отец не узнает о тебе, о твоей роли? И спокойно мою смерть примет? И вообще, откуда такая уверенность, что его руки и до Америки не дотянутся?

— Не знаю. Инга отчаянная баба. Я про тебя с ней поговорю. Это и впрямь неправильно…

— Думаешь, наверное, что и тебя в Америку возьмет?

— Да что я там не видал? — фыркает Мустафа. — Сдалась она мне! Я в Кушадасы подамся, на берег Эгейского моря. Инга мне уже неплохо отвалила и еще добавит, когда тебя привезу. На безбедную жизнь хватит. Я уже и домик на берегу моря приглядел. Нечего мне больше делать в этом городе. Слишком много тут зла. Паршиво.

— Это точно…

Несколько раз за оставшийся отрезок пути, я просила отчима остановиться. Но он категорически отказывался. Я ждала напряженно, чтобы машина хотя-бы замедлила ход. И при этом старалась сохранить хладнокровное выражение лица. Чтобы Мустафа ничего не заподозрил. И вот когда машина стала сбавлять ход, съезжая с асфальтовой дороги на грунтовую, бью изо всех сил отчима кулаком по голове, выскакиваю из машины… Бегу обратно к дороге, там есть шанс поймать попутку, хоть машин там нам встречалось и немного. Я бегу что есть сил, но слышу — позади лай собак…

* * *

— Это был самый идиотский твой поступок, — раздается где-то сверху женский голос, и я понимаю, что сознание возвращается ко мне. С трудом разлепляю веки. Голова тяжелая, раскалывается пронзительной болью. Пытаюсь вспомнить последовательность событий.

Разговор с отчимом. Я бегу прочь от машины, позади шум, крики, лай… Конечно же, у меня не было шансов. Но я хотя-бы попыталась. Ледяной озноб ползет по позвоночнику, когда вспоминаю, как думала, что собаки сейчас разорвут меня. Споткнулась, упала. Расцарапала руки до крови, о ветки какого-то колючего кустарника. Уже почти стемнело — быстро и резко. Меня окружили собаки. Одна против целой стаи. И запах крови в воздухе. Моей крови…

— Ты хотела сбежать, малыш? — спрашивает Инга. — Почему?

Сажусь на постели, оглядываюсь по сторонам. Ничем не примечательная комната, средних размеров. Кровать, кресло. Окно занавешено. Даже понять сколько прошло времени, сколько я была без сознания, день сейчас, или ночь — невозможно.

— Я не ждала ничего хорошего от отчима. Он уже продал меня однажды, — объясняю спокойно.

— Понимаю. Да, не следовало мне поручать это ему, — морщится Инга.

— Зачем ты связалась с этим ужасным человеком?

— Был полезен, — пожимает плечами моя собеседница. — Но кажется, я переоценила его полезность. Так куда ты бежала?

— К отцу. Наверное, он единственный, кому и правда есть дело до меня… Но я… теперь не уверена.

— Зря ты так.

— Хочешь шантажировать его?

— Возможно.

— Это же опасно.

— Да. Хотя все, что я делаю — опасно.

— Работаешь против Джерта? Что он сделает, когда узнает?

— Волнуешься за него?

— Нисколько!

— Слишком быстрый ответ, — прищуривается Инга. — Понимаешь, детка, твой недалекий отчим признался мне. В своем трепе в машине.

— Он ничего особенного мне не рассказал.

— Боже, ты и его защищаешь. Да ты просто святая. А я вот не такая. Если меня предают, я не могу оставить это просто так. Без ответа. А еще ненавижу ложь. Не надо лгать мне, малыш. Ты бы не стала убегать, изображая ниндзя. Хорошо ты Мустафе кулаком двинула. Почти в висок попала. Он точно не ожидал такого, ну и орал же… Хуже бабы. Вместо того чтобы за беглянкой поторопиться, идиот скорую просил вызвать. Слизняк. Но он мне не интересен. Занимает другой вопрос: откуда взялись у тебя силы на такую прыть. Что ты такого узнала? О ком забеспокоилась? О себе? Или…

— Не понимаю, что ты хочешь сказать!

— Ой ли… Снова ложь. А ведь я предупреждала. Но больше не буду. Сейчас у тебя еще есть шанс, Ясмина, оказаться на моей стороне. Но скоро его не останется. Последний шанс, детка. Ответь мне честно. Ты влюбилась?

— Да пошла ты!

— О, как смело и патетично. Я в восторге. Это самый искренний ответ на мой вопрос, — Инга смеется, но смех нарочитый, неприятный.

— Нет конечно, я не влюблена ни в кого! Даже не понимаю о ком ты, — но моем в голосе ни малейшей уверенности.

— Если есть хоть намек на чувства, советую убить их в зародыше. У Джерта масса любовниц. Если ты нарисовала себе портрет отшельника, тоскующего по возлюбленной, на которую ты похожа… Потом будет очень больно, малыш. Я не хочу, чтобы ты проходила через разбитые иллюзии.

— Я нахожусь у тебя в плену, Мустафа сказал, ты вынашиваешь планы убить меня, так что разбитые иллюзии меньшее из зол, — говорю с горечью.

— Ты права. Твоя жизнь висит на волоске. И ты должна очень постараться убедить меня… что тебе нет дела до мерзавца.

— Потому что ты живешь местью? Мне жаль твоего брата… Но ведь ты сама можешь пострадать!

— Волнуешься за меня? — облизывает губы Инга. Делает шаг вперед, и мне становится страшно. В ее глазах голод. Страшный, лютый. Такого я даже в глазах Зверя никогда не видела. Что если эта женщина набросится на меня? Смогу ли защитить себя?

* * *

Но Инга делает шаг назад и лишь усмехается.

— Испугалась? Зря. Я в отличии от Джерта никогда не принуждаю… Знаю, что не хочешь меня. И я уважаю твой выбор. Хотя все это… дурость полная. Сама знаешь.

* * *

Три дня я провела в плену у Инги. Меня не выпускали из комнаты. Первые двое суток я отсыпалась, а потом начала сходить с ума от тоски и скуки. И тревоги, что уж скрывать. Да, это глупо и неправильно, но я хочу помочь Зверю. Не нравится мне план Инги и сама она — совсем не нравится. Надо бежать. Но моя комната на третьем этаже. Поэтому окно не запирают — иначе я бы, наверное, задохнулась. Стоит просто удушающая жара. Я не отхожу от окна, ловя слабый ветерок. И разглядывая до мельчайших подробностей местность.

Дом стоит на окраине леса. До зарослей метров сто. Если удастся попасть во двор…

Каждый вечер Инга приглашает меня на ужин вниз. Это не приказ, а именно приглашение, и я не отказываюсь. Стараюсь убедить ее что мне можно доверять. Что понимаю ее боль, и желание отомстить. И даже поддерживаю.

— Что я должна буду сделать? Как ты собираешься приманить Джерта? Он… ищет меня?

— О да, — усмехается Инга. — Тебя все ищут.

Даже не верится, что правда. Хотя что удивительного? Я — козырь. Другое бесит. Мне хотелось бы, чтобы Джерт искал меня не ради выгоды, а из-за меня самой. Наверное, это за гранью возможного.

* * *

Я почти готова бежать. Прошла неделя и мысленно я уже множество раз вылезала из окна и бежала к лесу. Нестерпимо надоело быть пешкой. И как раз в этот момент происходит нечто странное. В доме неуловимо меняется атмосфера, повисает нервозность. Выглядываю в окно, и вижу, что на подъездной дорожке с десяток черных джипов.

В комнату влетает Инга и грубо оттаскивает меня от окна.

— Хватит любоваться пейзажем! Иди за мной.

— Нас что… окружили? — спрашиваю с нервным смешком.

— Да, типа того.

— И что дальше? Осада?

— Слышь ты мне тут Елену Троянскую не изображай. Сейчас твоя жизнь от меня зависит.

Так и знала, что как только ситуация переменится, Инга снова покажет свое истинное лицо. Ей на меня плевать. Убьет не задумываясь. Хорошо, что я давно избавилась от иллюзий на ее счет. Так что ни разочарования, ни боли. Ничего не чувствую.

Она тащит меня вниз, в подвал. Становится страшно. Понимаю, что все по-настоящему. Эти люди не шутят. Мельком вижу у мужчин, работающих на Ингу и постоянно находящихся в доме, оружие в руках.

Это и правда страшно. Первый выстрел и я готова вжаться в стену, слиться с ней. В наглухо закрытом подвале со стеклянными банками с огурцами и капустой, мне кажется, что сейчас идет война, бомбежка. Зуб на зуб не попадает, меня трясет. Хочется, чтобы сознание покинуло меня. Не видеть, чем все это закончится…

Но вот дверь в подвал открывается. Вижу Ингу и на минуту оглушает мысль — Джерт проиграл. Я больше не увижу Зверя. Странно что эта мысль приносит с собой боль…

А потом понимаю, что правая половина лица Инги залита кровью. Сама она еле на ногах стоит. Ее толкают, и она падает передо мной на каменный пол подвала.

Опускаюсь на корточки перед ней.

— Мне жаль. Я… помогу тебе.

И тут она бросается на меня. Ее руки на моем горле сжимаются с огромной силой, перед глазами пляшут черные мушки. Сознание покидает меня. Только одна мысль успевает пронестись в голове — какая же ты жалкая дура, снова попалась… Потом над ухом сильный хлопок, такой ужасно неприятный… на лицо брызгает кровь, лицо Инги стекленеет. Мой разум отключается.

* * *

Прихожу в себя и понимаю, что лежу на сидении машины. Шея болит, горло пересохло. Пару минут судорожно выравниваю дыхание, мне все еще кажется, что кислорода не хватает. Потом вспоминаю последние события и резко сажусь. На месте водителя Зверь. Я замираю, в горле комок. Понимаю, что ужасно, вот просто дико рада видеть его. Сердце частит в груди. Не знаю, что сказать, на глаза наворачиваются слезы. Встречаемся взглядами в зеркале заднего вида. Зверь как всегда невозмутимо спокоен. Его взгляд абсолютно равнодушен. Нет там ни триумфа, ни радости.

И тут я бросаю взгляд на собственное отражение, и меня передергивает от отвращения. На лице засохшая кровь. Вспоминаю Ингу и прихожу в ужас. Мне кажется, что сейчас меня вывернет наизнанку.

— Останови машину, — хриплю. К горлу все сильнее подкатывает тошнота. Машина резко сворачивает с дороги на проселок. Тормозит проехав несколько сотен метров. Мне кажется, что вот-вот потеряю сознание.

Визг тормозов и я вываливаюсь на обочину. Меня долго и мучительно выворачивает в придорожные кусты. Джерт в это время говорит по телефону, вижу это мельком и меня охватывает обида. Ему абсолютно все равно на то, как мне плохо. Ни грамма сочувствия…

Но тут вижу протянутую мне влажную марлю. И бутылку с водой.

— Умойся.

Долго тру лицо, подхожу к боковому зеркалу машины. На платье тоже капли крови.

— Потом переоденешься, — произносит Джерт. — Садись в машину.

Опускаю взгляд.

— Спасибо, что спас меня…, - произношу хрипло.

— Тебе лучше прилечь, — говорит Зверь. — Поспи. Путь неблизкий.

И ни слова больше. Мог бы спросить, как себя чувствую. Нет, только одним взглядом и удостоил! А у меня… куча вопросов. Я на грани помешательства от всех этих событий. Войн, сражений. Мы же вроде в мирное время живем? А в моей жизни непрекращающийся боевик…

Мы садимся в машину. Но я не могу успокоиться.

— Инга! — вдруг восклицаю. — Что произошло. Она… жива?

— Она тебя задушить пыталась, а ты волнуешься о ней?

На лице Джерта написано удивление.

— Я никому не желаю смерти. Ответь на мой вопрос.

— Тебе на самом деле не интересно.

Ну и ответ! Если подумать логически — значит эта женщина мертва. Просто не в бандитских правилах говорить о своих жертвах…

— Что дальше? Отвезешь меня к отцу? Или будешь шантажировать его? — продолжаю засыпать его вопросами.

Джерт ничего не отвечает.

— Сколько можно молчать? Почему ты все время молчишь? Это бесит, знаешь! Сколько можно обращаться со мной как с игрушкой?

Я на грани истерики, но ничего не помогает. Джерт не сводит взгляда с дороги.

Падаю на сидение. У меня нет больше сил. По крайней мере сейчас. Когда-нибудь ему придется остановиться, и тогда я сбегу.