Глава 8
Остаюсь в одиночестве дальней спальни, и почему-то вместо облегчения испытываю безотчетный страх. Мысленно приказываю себе успокоиться — Зверя сейчас бояться незачем, он и на ногах то не стоит. Поэтому раздеваюсь прямо посреди комнаты, сдирая с себя дорогущее платье, пропитанное кровью, вызывающее во мне отвращение и комок тошноты в горле. Что мне делать с ним? Стирать? Или в этом доме можно будет найти какую-то одежду? Быстрый осмотр шкафа помогает найти единственную годную вещь — огромную футболку. Хозяин дома похоже великан… Мне это сойдет за платье, еще бы подобие пояса найти… Ну и хорошо. Очень не хочется влезать в «кровавый» бренд…
Я сама настолько устала что едва на ногах держусь. Соседняя дверь с моей комнатой ведет в душевую кабину. Стою под горячими струями, понимая только сейчас, что продрогла насквозь. Провожу под душем, наверное, больше получаса, и буквально сплю на ходу, когда возвращаюсь в комнату, которую выбрала. Каково мое удивление, когда вижу раскинувшегося на постели Зверя! Белые бинты бросаются в глаза, пестрея на загорелой коже. Он накинул рубашку, похоже тоже покопавшись в закромах хозяев дома.
Как он дошел сюда? И зачем?
Может предупредить хотел о чем-то, и дойдя свалился в обморок, или уснул.
Другой причины не вижу. Теперь переминаюсь с ноги на ногу, не решаясь разбудить, или уйти… Тем более выбранную футболку, которую по глупости оставила на постели, мне не вытащить, она больше чем наполовину — под Джертом. Закусываю губу от отчаяния… Или вытаскивать футболку из-под Джерта, рискуя потерять единственную деталь, прикрывающую мою наготу — полотенце. Потому что трусики и бюстгальтер я постирала… Или идти искать другую спальню, ложиться обнаженной… и надеяться, что ничего не случится. Во что трудно поверить, раз Зверь дошел сюда…
Наклоняюсь и прислушиваюсь к дыханию мужчины, пытаясь понять, крепко ли он спит. Я не касаюсь его, не дай Бог, но не подумала, что волосы у меня влажные… Капля воды соскальзывает с них и падает Зверю на лоб. Я замираю, не дышу. Джерт издает громкий стон, и глубоко втягивает в себя воздух. Словно хищник, вдруг почуявший запах добычи.
У меня внутри все леденеет от плохого предчувствия.
Тело сотрясает дрожь, но это не страх. Его я оставила далеко позади, столько прошла за эти дни, что почти забыла это чувство. Отшатываюсь назад, собираясь спрыгнуть с постели, решаю обойтись без футболки, будить Зверя — слишком большой риск, я это чувствую. Но похоже я опоздала с решением. Жесткие пальцы сжимают мое запястье.
— Куда собралась? — спрашивает глубокий голос.
Джерт тянет меня за руку, попавшую в плен, ближе к себе. Теперь ощущаю сильный запах алкоголя. Понимаю, что он похоже вусмерть пьян…
Взгляд падает на пол — там валяется почти пустая бутылка водки.
Он допил виски и принялся за еще одну бутылку?
Меня пробирает дрожь. Я в чужом доме, наедине с пьяным Зверем…
— Отпусти сейчас же, — шиплю ему в лицо. — Ты в стельку…
Зверь поднимает на меня глаза, они блестят диким светом.
— Маленькая засланная шпионка отчитывает меня за пару бокалов виски? — насмехается надо мной. — Это лекарство, девочка… Хотя. Есть и покруче…
Он осекается, не понимаю, что он хотел сказать. Я так зла, что мне все равно.
— Ты, наверное, шутишь! — вскипаю.
Почему снова шпионка? И это после всего что я сделала для него! Сдохнуть не дала! Сволочь неблагодарная. Волна ненависти к этому уроду бессовестному, с головой накрывает, хочется вцепиться в бинты, которые с таким трудом и старанием накладывала, содрать их к черту, как и швы. Чтобы кровью истек, он этого заслуживает!
Зверь притягивает меня к себе, и я забываю о злости, ощущая лишь растущую панику. Упираюсь руками в его грудь, по всей видимости задеваю рану, он издает глухой стон. Наощупь он горячий как печка.
— Ты весь горишь, — шиплю, все еще пытаясь отстраниться. Не надо было пить. Надо принять антибиотики… аспирин… не знаю, врач нужен.
Машинально прикладываю ладонь к его лбу.
Обжигающий! Но почему я волнуюсь? Я должна ощущать злорадство, равнодушие как минимум.
— Мне нравится твоя забота, — произносит вдруг Джерт. Пытаюсь убрать ладонь от его лица, но он ловит мою руку и не позволяет этого.
— Отпусти! Хватит…
Зверь прижимает палец к моим губам:
— Ты нужна мне…
Теперь паника бурлит во мне, точно кипящая лава. Такого страха я еще никогда не испытывала. Как же ругаю себя в этот момент, что осталась, не сбежала… Не могу справиться с ним, он точно огромная каменная глыба.
— Это плохая идея! Не надо, слышишь, — пытаюсь достучаться до разума Зверя. — ты ведь обещал, что отпустишь.
Я не бросаю на ветер обещания. Но ты вроде как была мне подарена… А я так и не получил тебя. Не сопротивляйся. Будет хуже.
— Прекрати угрожать!
— Я сделаю так, что тебе понравится…
Отшатываюсь, кричу «нет», хотя понимаю, что рвать связки бесполезно — никто не услышит. Зверь сжимает мои запястья, бросает на постель, подминая под себя, заводит руки мне за голову. При этом полотенце соскальзывает с меня, и к моему ужасу оказываюсь под этим дикарем полностью обнаженной.
— Ты охуенно пахнешь, маленькая шпионка.
— Я не шпионка! — ору ему в лицо.
— Сейчас мне плевать… слишком хочу тебя. И так, блядь, держался сколько…
От его признания меня прошивает страх, но помимо этого, есть еще какое-то странное чувство, волнующее, будоражащее. Непонятное…
— Прекрати, — по спине пробегает холодок страха.
Свобода была так близко! Зверь почти отпустил меня, во всяком случае говорил очень убедительно… Если бы не нападение… И вот теперь — напился и мало что соображает… Я должна справиться с ситуацией! Не имею права проиграть, ради брата… его благополучия. Должна остановить это сумасшествие…
Но как справиться с возбужденным мужчиной, который в данный момент напористо подается вперед, придавив меня к матрасу. Продолжая крепко удерживать мои руки, захватывает в плен мой рот. Его губы обжигающе горячие, как, впрочем, он весь. Поцелуй обжигает в прямом смысле. Ощущение, что Джерт хочет лишить меня кислорода, не давая сделать вдох. Я вырываюсь, но ничего не помогает, тогда пробую другой вариант — лежать безучастным бревном под ним. Подруга рассказывала как-то, что это верный способ избежать изнасилования, если конечно других вариантов как кричать, звать на помощь и драться уже нет… Но лежать неподвижно, когда мягкие мужские губы ласкают тебя, осыпают лицо поцелуями, покусывают шею и мочку уха… почти нереально. Тело пытается выгнуться навстречу, и только огромным усилием воли подавляю этот порыв… Джерт еще крепче прижимается ко мне, его затвердевшая плоть касается моего бедра.
Внезапно он отпускает мои запястья, продолжая целовать меня, но теперь нежнее, ласково поглаживая мою шею. Теперь нет сомнений что этот мужчина, например, снова играет со мной, запугивает или проверяет. Нет… Он действительно собирается взять меня. Несмотря на свое ранение и на свои обещания. Он пьян и возбужден…
Сердце перестает биться от страха. Но призвав на помощь всю силу воли, разрываю поцелуй. Упираюсь руками в грудь мужчины, почти касаясь раны. Он морщится от боли.
— Перестань. Я больше не твоя пленница!
— Думаешь если будешь повторять это вслух что-то изменится? — голос Зверя звучит низко, дыхание ерошит мне волосы.
— Отпусти…
— Это случится в любом случае. Но если не хочешь боли, лучше будь покорной.
Сказав это, Зверь медленно прижимается губами к впадинке под ухом, лижет, будто пробуя на вкус. Никогда не думала, что подобное может настолько сильно заводить! Словно этот хищник безошибочно унюхал самое чувствительное местечко в моем организме! Все нервные окончания точно вспыхивают, соски набухают и начинают ныть… Меня охватывает странное, пугающее желание изогнуться, точно кошка, потереться о Зверя всем телом. И бесполезно орать на себя мысленно, предупреждая об опасности…
Ощущение, что этот мужчина понимает и чувствует каждую струну моей души, каждую эмоцию тела. Потому что стоит груди заныть, его руки ложатся на мои маленькие скромные полушария, стискивают, мнут…
О боже!!!
Он наклоняется и начинает лизать, посасывать сначала один твердый и чувствительный бугорок, затем другой. А я тону в бурном потоке эмоций, удовольствие пронзает, разрывает…
Между ног становится горячо и влажно, схожу с ума от стыда, понимая, что это означает… Я, девственница, жертва, теку от прикосновений своего похитителя. Хочу его, с такой силой, что каждая частичка дрожит и трепещет. Тело, упругое и ноющее, натянулось как тетива. Меня трясет от собственного внутреннего жара… и от горячего, неистового самца, нависающего надо мной, вдавливающего в постель. Кажется, еще немного — и расплавлюсь…
— Ты такая врушка… — тихим и спокойным голосом констатирует Зверь.
Умираю от стыда. Тело предает меня самым гнусным образом. За что мне такое испытание? Уже нет даже страха перед неизвестностью, перед болью. Только отвращение и стыд…
Внезапно пальцы Зверя медленно скользнули меж моих ног. Погладили там, едва касаясь, нежно… Вцепляюсь в простыню. Нет, не могу позволить себе испытать удовольствие, нужно сопротивляться!
Пальцы Джерта намеренно замирают, но лишь для того, чтобы мое тело дернулось ему навстречу, и он подарил в ответ новые поглаживания… приручая меня, как дикарку… Он повторяет это несколько раз, паузы с каждым разом становятся чуть длиннее. А затем вводит в меня палец, настолько неожиданно, что едва не задыхаюсь, ловлю воздух как рыба, кусаю губы…
— Девственница. Отзывчивая…
Раздвинув мои ноги максимально широко, Джерт прокладывает дорожку из поцелуев по животу, спускаясь все ниже.
Лихорадка. Дрожь. Желание. Неужели это то, что я испытываю? Но разве такое может быть?
«Ты должна быть холодна с этим подонком!» — вопит разум. Но проблема заключается в том, что мое тело уже не может оставаться равнодушным к ласкам Зверя.
Его палец выходит из меня, и вторгается снова… только теперь их два, растягивающих мое лоно. Большой палец поглаживает самую чувствительную точку, и я замираю, оглушенная новыми ощущениями.
Джерт отстраняется, я не вижу почему — глаза зажмурены. Маленькая надежда что ушел, но шорох одежды говорит о том, что он раздевается…
И вот он снова опускается на меня, голый, в живот мне упирается мощный возбужденный член. Дергаюсь и начинаю отталкивать мужчину от себя, у меня начинается истерика…
Он обхватывает мой подбородок и сдавливает пальцами.
— Ты ведь не хочешь жестко?
Отрицательно мотаю головой, потому что и слова не могу выдавить, слишком сильное давление пальцев…
— Сопротивляясь ты только сильнее провоцируешь. Я не в той форме, чтобы контролировать себя…
Признался! Тоже мне утешение!
— Отпусти меня… Раз не в форме… Почему… зачем ты это делаешь.
— Потому что хочу, маленькая, — признается Зверь тихо, и от этих слов по позвоночнику проносится целое торнадо. Почти мечтаю о том, чтобы сознание покинуло меня, потому что все чувства и эмоции в этот момент обострены настолько сильно — это невозможно терпеть. Все равно что стоять на крыше поезда, несущегося на огромной скорости. Понимая, что в любую секунду можешь погибнуть.
Никогда еще меня не касались так бесцеремонно, интимно… Да что там, я обнаженного мужчину никогда не видела… тем более так близко. От мысли что мне придется принять его огромный член в себя… хочется умереть на месте. Это невозможно! Он же разорвет меня.
— То, что ты девственница, конечно слабо радует, — вздыхает Джерт. — Глаза у тебя охуенные, девочка. Такие огромные, испуганные… Чего ты боишься? В жизни есть много вещей и похуже.
Меня так колотит, что почти не вникаю в смысл его слов.
— Хочу, чтобы ты коснулась меня, — Джерт берет мою руку и прижимает к своей груди. Чувствую жесткие волоски, обжигающий жар кожи… Он тянет мою руку ниже.
— Сожми его.
— Нет!
— Не надо переигрывать. Ты не ребенок. Хотя это забавно, ведешь себя будто лет тринадцать… Хочешь, чтобы я педофилом себя почувствовал? Не выйдет… ты течешь, девочка…
Его рука снова касается моей промежности. Он не лжет — там так влажно, что даже простынь почти промокла подо мной. Это отвратительно! Как я могу реагировать таким образом на насильника? Что это? Стокгольмский синдром? Никогда еще я не была настолько себе отвратительна…
— Готова, обнажена. Признайся, ты ждала меня…
— Нет!
— Лгунья…
Зверь ласкает мой клитор, вызывая внутри тела ощущения настолько неистовые и головокружительные, что у меня не остается сил спорить. Умираю от ужаса, но одновременно, к моему ужасу, это подстегивает возбуждение. Тело предает меня… жаждет этого мужчину…
И я ничего не могу с этим поделать.
Его пальцы снова во мне, все что могу — издать короткий всхлип…
Я хочу его. Это безумие. Но я его хочу…
Зверь входит в меня одним движением, и я начинаю кричать, срывая голос. Боль просто оглушающая, рвущая… Такой муки я не испытывала ни разу в жизни.
— Тише… будет легче. Расслабься…
Впиваюсь ногтями ему в грудь, ломая их, царапая плоть насильника до мяса, дергаю за повязку на ране. По щекам текут слезы. Расслабиться? Этот ненормальный понимает, о чем просит?
Зверь подается назад, выходит из меня. Но не успеваю вздохнуть от облечения, снова толчок вперед, рвущий мою плоть.
— Тебе нужно расслабиться и позволить мне войти в тебя. Иначе могу порвать, — хрипит мне в губы Зверь.
— Нет… — продолжаю мотать головой и отталкивать его.
Новый толчок, и боль становится нестерпимой, ужасной. Крик оглушает меня саму, кажется он звучит не только в этом проклятом доме, но и за его пределами. Тут же мужская рука ложится на мои губы, зажимая их.
— Ты забыла, что нас преследуют?
Нет, я не забыла. Наоборот, сейчас приходит в голову мысль — лучше бы я погибла там, под пулями. Это наверняка было бы не настолько больно… Как я могла помогать этому уроду, зашивать его?
Мне начинает не хватать воздуха, перед глазами пляшут черные мушки. Зверь убирает руку, видимо заметив, что почти не дышу. Но он не останавливается, продолжая входить в меня, медленными и короткими толчками. Растягивая и наполняя, и не сводя при этом дикого пристального взгляда с моего лица.
— Охуительная девочка, — Зверь опускает руку между нашими телами. — Не хочу делать тебе больно. Это скоро пройдет.
Не верю ему. Боль мучительная, обжигающая. Чтобы сдержать стоны кусаю губы, но это не помогает, все равно всхлипы и стоны вылетают изо рта. Зверь нащупывает большим пальцем клитор, начинает ласкать его, и к своему ужасу понимаю, что мое истерзанное тело откликается… Причем режущая боль словно подстегивает удовольствие. Толчки становятся сильнее, напористей. Не осознавая, что делаю, обхватываю пальцами его плечи, будто притягивая к себе ближе, выгибаюсь под ним. Тело само ищет положение, при котором боль будет минимальной, а наслаждение — сильнейшим. Зверь продолжает вбиваться в меня, вызывая в моем теле все новые, все более необузданные ощущения. Внутри растет тугая спираль напряжения, которая заставляет распахнуть плотно сжатые веки. Вдруг понимаю, что между нами висит запах крови, а повязка Джерта — красного цвета. С каждым вздохом его грудь поднимается и опадает, чувствую биение его сердца. Оно оглушает. Ясно, что это может навредить ему. Он убивает себя, при этом не останавливаясь, врываясь в меня снова и снова. Безумец. Псих. Так ему и надо…
Тогда почему мне страшно за него?
— Ты истекаешь кровью, — шиплю на Зверя.
Наши взгляды встречаются. Его глаза затуманены, взгляд расфокусирован. Но он ни на секунду не прекращает толчков. Все мое тело содрогается от каждого удара. Шлепки теперь влажные, громкие…
Зверь как-то по-особенному сжимает клитор, и все мое существо вдруг взрывается, мир кружится, а потом меркнет.