Глава 1

— А ты, как я погляжу, на редкость смелый Воробушек.

Я всё ещё не могла поверить ни своим глазам, ни чувствам собственного тела, отреагировавшим на приближение этого пугающе огромного верзилы бурным фейерверком подкожного жара, подрезающей в коленках дрожью и надрывным стуком растревоженного сердечка. Причём, при каждом неспешном шаге, он становился ещё больше, чем казался до этого, и угрожающе опаснее. А потом и вовсе перекрыл собой практически всю панораму клуба или даже всего мира, нависнув надо мной будто гора или коршун над зазевавшимся кроликом.

В этот момент я не то что враз протрезвела и каким-то чудом не отшатнулась на несколько шагов назад, а, наверное, ещё больше отупела, оцепенела и нешуточно так подвисла. Потому что смотреть в лицо этого скалящегося нахала со столь близкого расстояния и ощущать его близость всеми рецепторами кожи, вставшими дыбом волосками и сотнями мурашками это, скажу я вам, то ещё впечатление не для слабонервных. Даже захотелось на что-нибудь присесть, а лучше провалиться сквозь пол или вовсе бесследно испариться. Поскольку ничего подобного я ещё никогда раньше не испытывала рядом с кем бы то ни было вообще. Ведь дело ни сколько в физических размерах, а в том, сколько на самом деле скрывалось в этом Дьяволе истинного потенциала, способного задавить или подмять под себя любого, кто рискнёт стать на его пути. А я не то что с дуру рискнула, так ещё и не сразу осознала, чем данное знакомство мне могло грозить в самые ближайшие минуты всей моей непутёвой жизни.

— Я… я… Просто пошутила! — я же реально понятия не имела, что он это сделает! Подойдёт именно ко мне!

— Да неужели? А я вот нисколько не шутил. И, надо отметить, теперь то уж я на все сто утвердился в своём выборе.

— В выборе?.. К-каком выборе?..

Я метнулась было паническим взглядом к рядом стоящей Оксанке, видимо, в слабой надежде найти в её лице мнимую подстраховку или спасительную группу поддержки. Но, похоже, ждать от Фроловой помощи ещё бредовей, чем от разговора с незнакомцем — непринуждённых тем о погоде и ценах на бензин. Особенно, когда он вдруг приподнял одну из своих внушительных лапок и собственническим жестом (не иначе!) провёл кончиками расслабленных пальцев по контуру овала моего лица, соскользнув впоследствии в гущу распущенных волос и подцепив пару прядей, будто проверяя их на натуральность или природную шелковистость.

Меня от таких прикосновений буквально прошибло насквозь примораживающим к полу шоком. И не только от прикосновений. Казалось, он вытеснил своей близостью всё, что нас до этого окружало, смяв и окутав едва не физически удушающим коконом своей сумасшедшей энергетики.

Господи, что ему в действительности стоило переломать меня прямо сейчас, как хрупкую соломинку? Я ведь и пикнуть при этом не успею.

Даже вот теперь… Тупо обомлела и ни черта не делала, прекрасно при этом зная, что в нашу сторону прямо в эти самые минуты, возможно, смотрит мой парень! И не только он, но и все наши друзья, оставшиеся за нашим зарезервированным столиком и, как минимум, половина клуба. А может и весь клуб!

— В выборе — оттянуться сегодня по полной с подходящей для этого сучкой.

Ей богу… Я даже не заметила когда и КАК он это сделал! Как его лапища вдруг обхватила мой затылок, а вторая легла всей пятернёй на мои ягодицы и… Я оказалась внутри этой живой, раскалённой смертельной мощью клетке невероятно огромного тела, зажатой чуть ли не со всех сторон тисками больших мужских рук и практически впечатанной намертво в грудь, живот и бёдра этого вконец охреневшего исполина.

Это точно какой-то сон! Это не может быть взаправду!

Только в снах ТАК не чувствуют кого-то! Особенно, если этот кто-то мнёт через джинсовую ткань мои ягодицы и громко “дышит” на ушко звериным рыком самодовольного самца. И… и кажется, вжимается в мой живот своим выпирающим и очень твёрдым пахом.

— Говоришь, пошутила? — нет, он не усмехнулся, а именно опалил мне ухо и не менее девяносто процентов моего здравого рассудка своим сиплым смешком и убийственными откровениями. — Тогда попробуй объяснить суть своей шутки Ему. Поскольку я уже не меньше минуты мечтаю о том, чтобы тебя буквально вспороть и отъебать вдоль и поперёк, не только во все дырки, но и во все дыхательные.

Ему — это, судя по всему, эрегированному до каменного стояка члену, которым этот… ненормальный не просто в меня впечатался, а уже без намёка на хоть какое-то чувство стыда тёрся о мой собственный лобок, пока второй рукой сминал и массировал мои ягодицы, то и дело намереваясь достать до промежности.

Я не то что остолбенела и в прямом смысле подвисла в этих убийственных ощущениях и зашкаливающем шоковом состоянии, казалось, ещё немного и меня точно куда-нибудь вынесет за пределы окружающей реальности. Это не могло быть правдой! Я точно сплю. Или не заметила, когда вырубилась, после энного коктейля. Но это всё не по-настоящему в любом случае!

Хотя кто мне скажет, почему я ТАК его чувствую, если всё мне это снится?

— Вы с ума сошли! Отпустите меня! Сейчас же! — не знаю, где я набралась сил и смелости, чтобы всё это выдавить из себя через немогу. Но я даже сумела упереться ладошкам о его каменную грудь в безуспешной попытке оттолкнуть от себя эту невероятно огромную глыбу из бугрящихся мышц и нереальной физической мощи. Всё равно, что попытаться сдвинуть с места здоровенный валун или скалу.

— Если вы не прекратите я… я завизжу!

***

Я бы и рада его отпихнуть, ударить, сделать хоть что-то, чтобы привести это чудовище в человеческие чувства, но… Мне было настолько страшно, что холодели не только спина и конечности, но и даже сердце. Потому что ничего подобного я раньше не испытывала, когда тебя подминают и физически, и ментально, и буквально на молекулярно-клеточном уровне. Что в какой-то момент перестаёшь вообще что-либо ощущать, кроме этого сумасшедшего прессинга из сжигающей до костного мозга паники и чужой, окутывающей с головы до ног смертельной близости. Казалось, я теперь и чувствовала не сколько себя, а именно его. Этого беспринципного подонка. Исчадие Ада, которому вдруг приспичило выбрать в свои жертвы меня.

Но я хотя бы ещё продолжала что-то понимать, более-менее сносно соображая. Понимать, что ничего с ним я сделать не сумею. В лучшем случае, поранюсь об него или отобью себе руки и коленки, в худшем — самоубьюсь.

— С чего это вдруг? Разве я что-то делаю не так? Или нашему гордому Воробушку что-то не нравится? — он определённо издевался и определённо не торопился меня отпускать, без каких-либо усилий продолжая удерживать меня едва не на кончиках своих хватких пальцев. Таких сильных, больших и невероятно осязаемых. А выкрутится из них или как-то с себя сбросить — это же вообще что-то на грани фантастики. Казалось, я чувствовала их не только на своём скальпе у корней волос и на слишком чувствительных ягодицах, а уже чуть ли не в костях, до которых он сумел добраться своим насильственным вторжением будто насквозь — через кожу и мышцы. Не помогали даже попытки стиснуть со всей дури ноги. Да вообще ни черта не помогало! Если только захочет, раздвинет мне бёдра без особого на то труда и доберётся туда, куда хочет в любой из ближайших моментов.

— С того, что вы мне отвратительны! — мой голос не просто дрожал, ещё чуть-чуть и точно разревусь. — Да что вы о себе возомнили? Сейчас же отпустите!..

— Отвратителен? Да неужели? Ещё скажи, что ты у нас никем не тронутая целочка. Почти святая невинность.

А вот это уже вообще ни в какие ворота не лезло. Он точно сумасшедший! Наглый, бесстыжий и сумасшедший!

— К вашему сведенью, у меня есть парень! И если он это сейчас видит, то…

— Дай угадаю. Мне не поздоровится, да?

А тут я окончательно охренела, чуть было не зависнув надолго от брошенной мне в лицо издёвки и нависшего надо мной ухмыляющегося лика самого что ни на есть реального Дьявола. Разве что без рогов, копыт и красной кожи.

— Вы… ВЫ!..

— Тише-тише-тише! — зачастил и ещё наглее осклабился, но хотя бы наконец-то убрал руку с моих ягодиц. Правда легче мне от этого совершенно не стало. Потому что я всё ещё продолжала ощущать оставленный им там след, отзывавшийся теперь фантомной пульсацией глубоко в мышцах, будто реальными прикосновениями.

Но самое худшее при всём при этом — это смотреть в его лицо и чернющие глазища бездушного демона. Поскольку иного выбора у меня нет. Потому что этот монстр держит меня мёртвой хваткой и явно не собирается отпускать, пока сам этого не захочет. Держит теперь за лицо обоими лапищами и типа успокаивает взбрыкнувшуюся добычу, чтобы та, не дай бог, не переломала себе чего-нибудь при попытке выкрутиться и сбежать.

— Можешь так не трепыхаться. К тому же, я не привык, когда мне дают через силу и против воли, с истериками и криками… если только это не вид сексуальной прелюдии-игры. Только, хочешь того или нет, но ноги тебе придётся передо мной раздвинуть. Возможно, что очень даже скоро. Так что настраивайся на нужную волну и готовься… Я всегда забираю своё и принадлежащее мне по праву. ВСЕГДА, Воробушек!

Последние слова он проговорил сиплым рыком чуть ли не в самые мне губы, опалив при этом обжигающим дыханием или пробирающим до поджилок звучным голосом лицо и мой оцепеневший рассудок.

Если он меня сейчас поцелует, я же… Точно хлопнусь в обморок!

Но он вдруг меня отпустил, осклабившись напоследок своей коронной ухмылочкой сытого хищника и, что совсем уж неожиданно, развернулся и направился, как ни в чём ни бывало, в сторону своей вип-кабинки.

А я так и осталась стоять остолбеневшим истуканом, мелко дрожать и смотреть в его необхватную спинку вытаращенными до предела глазами.

— Юль, ты как? В порядке?

Но дёрнуться всё же пришлось, потому что Оксанке приспичило коснуться в этот моего предплечья и задать свой идиотский вопрос едва не на самое ухо.

Я резко обернулась, кое-как сдержавшись, чтобы не шарахнуться в сторону и не врезаться в ближайших к нам “танцоров”.

Охренеть! Просто охренеть! Меня чуть было тут не скрутили на глазах у стольких людей, угрожая прямо в глаза изнасиловать, а все ведут себя так, будто ничего такого и не произошло! Никто, ничего не заметил, потому что весь этот кошмар пережила лишь я одна.

— В порядке ли я? — я буквально ошалела, глядя на Окси, как на какую-то сумасшедшую незнакомку. — Разве видно, что я в порядке? Или ты не видела, что тут только что было?

— Прости, но из-за музыки, я почти ничего не слышала…

— Да неужели? Как удобно, правда? — не знаю, почему я вдруг ляпнула именно эти слова, но мне сейчас было не до разборок с подругой, которая и пальцем не пошевелила, чтобы что-то сделать и хоть как-то мне помочь.

— Юль, правда, прости… Но он такой… здоровый! Я банально засцала!

— И поэтому просто предпочла ни черта ни делать и молча наблюдать со стороны?

— А чтобы я сделала?

Только мне уже было как-то начхать на все её дурацкие оправдания и блеющий лепет. Как только я поняла, что могу двигаться и даже ходить не шатаясь, то тут же сошла с места, решительно направившись сквозь толпу танцующих в ту зону зала, где располагались открытые кабинки со столиками и П-образными диванчиками. Вернее, к одной из таких кабинок, находящейся в аккурат в семи метрах от стены с вип-террасой.

— Кто это? Что это за омерзительная тварь только что домогалась меня на танцплощадке? И не говори, что ты ничего такого не видел.

— Юльчонок, ты чего? Какая муха тебя покусала?

Я сейчас точно взреву или завизжу, потому что это не может быть правдой. Неужели Дэн ни черта не видел и действительно даже не додумался бросить хотя бы раз свой полупьяный взор на танцпол хотя бы просто проверить, где я и что делаю? Он и поднял свою голову и глаза, удивлённо оборачиваясь только после того, как я подскочила к нашему столику и чуть было со всей дури не вцепилась в его расслабленную руку.

— Муха невероятных размеров и с зубками, которые на хрен тебе голову откусят в один присест!

И, да, я дико не люблю, когда Дэн называет меня Юльчонком!

***

Господи, и я ещё чуть ли не целую неделю вынашивала в голове план сегодняшнего дня, как самого особенного и исключительного дня всей своей жизни? Что он станет не просто сокровенным подарком для моего любимого, но и тем уникальным залогом наших обоюдных друг к другу чувств, которые мы скрепим этой ночью на веки вечные куда более крепкой “печатью”, чем сакральными клятвами на словах. До недавнего времени мне почему-то представлялось именно так. Что настоящая любовь возможна только тогда, когда между доверительными отношениями влюблённых не остаётся не единой преграды, в том числе и в физической близости. А теперь…

Теперь я смотрела на подвыпившего, заметно поплывшего взглядом почти уже остекленевших глаз Дениса (когда-то таких завораживающих ярко-синих, а теперь потускневших до невзрачного тёмно-серого оттенка) и никак не могла поверить своим недавним к нему желаниям. То, что я собиралась сегодня, на его двадцатилетие преподнести себя, вернее даже свою девственность в качестве самобытного и не имеющего схожих аналогов подарка. Как оказывается нужного мало для того, чтобы так резко и быстро спуститься на землю. Даже не так. Шмякнуться о гравий прямо лицом и с высоты не менее десяти метров.

Благодарить, наверное, нужно того долбанутого незнакомца цыгана (или кто он там на самом деле по национальности?). За то, что меня теперь трясёт, как не знаю кого, все тайные и влажные фантазии на эту ночь куда-то враз испарились, а мой когда-то такой безумно любимый и самый-самый распрекрасный Дэнчик превратился в жалкое нечто, блеющее какие-то дичайшие оправдания в свой адрес заплетающимся языком.

— Так, подожди! Хочешь сказать, что тебя только что кто-то пытался обидеть на танцполе?

Это просто невероятно. До него только сейчас дошло то, что я сказала несколькими фразами ранее? Даже склонился ниже к столику, чтобы выглянуть из-за меня в сторону хаотично выплясывающей очередной зажигательный танец клубной толпы. Что он там намеревался увидеть? — не представляю! Может Дэн обладал способностью заглядывать в прошлое?

— Кто-то? — я чуть было не взвизгнула от возмущения во все лёгкие. — Ты прекрасно знаешь этого кого-то, потому что это ТЫ совсем недавно ходил в его вип-кабинку непонятно на кой и зачем, после чего ему вдруг ударило мочой или чем-то покрепче в голову подойти именно ко мне и… и…

— А ну-ка, присядь давай и постарайся так не истерить. Прости, котик, но я реально ничего не видел. Причём собирался пойти к тебе с минуты на минуту, но ты и сама вернулась…

— Зато Окси всё прекрасно видела!

Я так и не успела обернуться в сторону Оксанки, чтобы заставить её подтвердить мои слова. Фролова как нельзя вовремя успела прошмыгнуть на диван соседней кабинки, где ютилась вторая часть нашей весьма объёмной студенческой компашки.

Дэн схватил меня за руку и едва не насильно притянул к себе, заставляя сесть рядом и типа дать мне отдышаться-успокоиться. Ещё и повесил мне на плечи свою размякшую руку типичного собственника и разбитного шалопая, эдакого баловня судьбы, которому ничего не стоит успокоить свою девушку вот такими почти хамскими манипуляциями. Подумать только, и мне когда-то это нравилось? Нравилось, как он позиционировал себя рядом со мной на людях подобными жестами и расхлябанным поведением уникального в своём роде единоличника.

Или в моём понимании — утешить любимую пассию и наказать её обидчика это что-то немного из другой оперы?

— Что он тебе сделал? Сказал что-то сильно обидное или посмел поднять на тебя руку?.. Господи, коть, тебя же колотит нереально. А ну-ка. Давай, выпей что-нибудь. Тебе срочно нужно расслабиться.

Он это серьёзно? Или это так просто — залить в меня ещё пару крепких коктейльчиков и всё должно тут же пройти? Снимет враз, как рукой.

— Как раз заказал твой любимый клубничный дайкири.

С чего он взял, что он мой любимый, наверное, буду гадать об этом ещё очень долго. На деле, я банально в них не разбиралась и только сегодня чисто наобум и за компанию решила попробовать парочку, выбрав из меню самое первое, что зацепило мой неискушённый взгляд. Честно говоря, он мне начал отрыгиваться чуть ли не сразу тем самым ядрёным клубничным ароматизатором, который больше похож на освежитель воздуха, чем на натуральный вкус действительно любимых мною ягод.

— Прошу прощение за беспокойство, но вам попросили передать столь скромное подношение от одного из наших очень частых и очень щедрых посетителей.

А вот этого я совсем не ожидала. Возникшего вдруг из ниоткуда одного из официантов клуба в сплошной чёрной спецформе и с небольшим подносом на ладони. Центр подноса венчал конусообразный бокал, наполненный золотисто-янтарной жидкостью, на дне которого — если моё зрение не играло со мной в злые шутки — красовался какой-то кулон на золотой цепочке. Надеюсь, всё-таки поддельной. Мало того. Этот безупречно вышколенный официант почему-то смотрел прямо на меня, тем самым давая понять, что данное подношение относится ко мне лично, а не к кому-то ещё за нашим забитым под завязку столиком.

— А что за коктейль? — и этот вполне резонный вопрос задала вовсе не я, а кто-то из общей компашки. Я в этот момент попросту обомлела, тупо залипнув взглядом на демонстрируемом передо мной явно недешёвом подарочке.

И что-то мне назойливо подсказывало, что его заказали и подгадали нужное для него время ещё задолго до того, как его заказчик решил взять меня на абордаж на танцплощадке.

— Magie Noir — “Чёрная Магия”, строго по оригинальному рецепту. Разве что, без обязательной булавки от Тома Биннсома. К сожалению, мы не располагаем должными возможностями, чтобы придерживаться всех ингредиентов в заказах по индивидуальным просьбам наших особых клиентов.

Я всё равно ни черта не поняла, что этот официант только что пытался нам рассказать и, думаю, большинство за нашим столиком тоже. Но, в любом случае, мне пытались донести, что этот напиток не из дешёвых и отсутствует в общем списке винной карты клубного меню.

— А этот ваш… особый клиент, случайно не тот здоровый смуглый верзила из ближайшей к нам вип-кабинки? — я даже обернулась в указанную мною сторону, попытавшись разглядеть поверх спинки дивана и чужих голов нужный вход на неприкосновенную для простых смертных территорию.

— Арслан Капланович — наш давний и самый щедрый завсегдатай…

— Арслан Капланович?.. — я чуть не прыснула со смеху, но смешком всё-таки подавилась. Видимо, нервы не выдержали. — Странно, я думала он какой-нибудь цыган или молдаванин. Ну, да ладно, хрен с ним. В любом случае, можете вернуть его подношение обратно, иначе я сама ему его сейчас верну. А ещё точнее, вылью этот коктейльчик на его густоволосую головушку. Можете даже ему передать это на словах, вместо моих ответных слов благодарности.

Ох, какой же я словила неописуемый кайф, когда подметила подчёркнуто взбешённым взглядом, как от лица официанта резко отлила кровь, и сколько этому выслужливому слизняку стоило усилий, чтобы изобразить вежливую улыбку на мой грубый выпад.

— Что ж, весьма печально, что вам не удалось найти с ним общий язык…

— Общий язык? Так вот это как теперь называется?..

— Юль, ну угомонись уже, а?

Но всё же контрольный мне преподнёс никто иной, а как раз мой обожаемый Дэнчик. Тот, кто должен был за меня сейчас рвать и метать, вызывая к ответу моего обидчика прямо в лицо, а не прячась в эти минуты за мою спину и пытаясь унять моё негодование неуместными жестами и одёргиваниями.

— Если ты его уже до этого отшила, какой смысл и дальше мутить воду, кишащую голодными крокодилами?

— Отшила? Мутить воду?!.. — я не то, что ошалела, резко обернувшись и уставившись неверящим взглядом бешеной валькирии в лицо своего доблестного защитника, а уже сама была готова сделать с ним что-нибудь вон выходящее. — А я что, говорила до этого, что мне удалось его отшить? Вообще-то он уходил от меня совершенно никак получивший отворот-поворот горе-подкадчик. А, скорее, даже наоборот…

— И в чём разница, как именно он от тебя ушёл? Ведь ушёл же? Вдохни поглубже и выкинь его уже из головы. Не хватало ещё слушать о нём весь остаток этого вечера.

Ну это уже вообще ни в какие ворота… Я не просто офигела. Казалось, мне буквально только что влепили очень звонкую и весьма отрезвляющую пощёчину. Ещё немного и точно сделают меня виноватой в произошедшем. Мол, нечего было выписывать с подружками на танцплощадке такие вызывающие телодвижения.

— А знаешь, ты прав! — не знаю, какой конкретно тогда дрянью меня саму ударило в голову, но я вдруг схватила заказанный для меня Дэном дайкири и в несколько глубоких глотков опустошила как минимум полбокала. Со стуком поставила его обратно на столик и снова вперилась в лицо своего отважного парня негодующим взором. — Я сейчас схожу в туалет, немного освежусь и приду в себя, а ты… Подумай о том, что делать дальше. Потому что я не намерена здесь оставаться ни за какие даже самые дорогостоящие в мире коктейли. Либо вызывай мне такси, либо вези домой сам! Я всё сказала!

И, схватив с дивана свою сумочку, оставленную до этого под бдительным присмотром Дениса, я рванула обратно к открытой зоне клубного зала. На благо, официант успел за это время куда-то незаметно и очень тихо ретироваться-испариться.

— Да ладно тебе, Юль! Нашла из-за чего истерить! Сколько ещё таких козлов в твоей жизни будет?

— Сколько их ещё будет? Может это лучше тебе стоит переживать сейчас о том, чтоб не стать одним из них? — я крутанулась на пятках почти на сто восемьдесят градусов, где-то в пяти шагах от нашего столика, зыркнув на Дэна испепеляющим взглядом и с трудом удержавшись, чтобы не вернуться обратно и не устроить на глазах присмиревших друзей грандиозную разборку века. — У тебя на всё про всё десять минут! Так что постарайся не терять зря время.

Да, понимаю, малость перегнула палку, чего никогда себе раньше не позволяла в наших с Денисом отношениях вообще никогда и ни при каких обстоятельствах. Ещё и на праздновании его собственного дня рождения. Но… Сам напросился! И кто ж знал, что меня так расколбасит после нескольких порций далеко не слабоалкогольных коктейлей?

Вот и сейчас какого-то выглушила не менее ста пятидесяти грамм, о чём, возможно пожалею куда сильнее, чем о своей несдержанности с Дэном. И, похоже, начинаю жалеть уже прямо сейчас, добравшись наконец-то до туалета и привалившись к бежевой столешнице с умывальниками напротив зеркальной стенки. В голову ударило в самый нежданный момент и очень даже нехило так. Особенно на фоне всех испытываемых мною ощущений с жалкими попытками избавиться от них всеми доступными для этого способами. Но, похоже, мне даже душ сейчас не поможет с целым ведром дико ароматного шампуня или геля. Поскольку это просто невозможно! Я до сих пор чувствовала прикосновения этого чёртового Арслана Каплановича, как если бы он продолжал прижимать меня к себе и бесстыдно лапать своими медвежьими лапищами. А его запах — бьющее буквально по мозгам амбре из каких-то жутко въедливых парфюмов с незнакомым мне экзотическим ароматом, ещё и вперемешку с мужским потом… Казалось, я пропиталась им насквозь в прямом смысле этого слова. Даже не чувствовала, как пахли мои собственные духи.

Убойные ощущения, которыми продолжало бить по голове, наверное, похлеще выпитого мною дайкири. А может они объединились вместе и решили прикончить меня прямо здесь и сейчас не отходя от кассы? И, видимо, что, скорей всего, так и было. Потому что с каждой пройденной секундой мне становилось всё хуже и хуже. Не помогла даже холодная вода, которой я пыталась хорошенечко умыться, протерев заодно намоченным бумажным полотенцем шею и руки едва не до самых плеч. Слава богу, хотя бы не тошнило, но легче от этого на душе всё равно не становилось.

А потом и вовсе началась какая-то несусветная хрень. Перед глазами начало всё плыть, как, впрочем, и под ногами. Причём большая часть происходящего, будто сговорившись с моим отупевшим рассудком, принялась обходить мою сознательную память стороной, всё чаще проваливаясь в никуда целыми временными отрезками. Я даже не запомнила, когда и как вышла из туалета, придерживаясь обеими руками за ближайшие стенки. Просто в какой-то момент увидела, что нахожусь в тёмном коридоре, по которому до этого дошла к уборной и теперь пытаюсь сориентироваться в пространстве, забыв напрочь в каком направлении нужно идти и, главное, для чего.

— Далеко собрался, мой отважный Воробушек?

Господи, у меня даже не получилось вскрикнуть или дёрнуться, настолько моё тело налилось то ли вакуумной пустотой, то ли свинцовой тяжестью, парализовав голосовые связки и язык будто насильственной немотой. Но обернуться у меня как-то получилось. А может это и не я обернулась, а меня развернули против моей воли лицом к бронзовой маске-лику истинного Дьявола во плоти. И теперь он снова надо мной нависал, заглядывая своими чёрными, как его адская сущность, глазищами в мою душу, словно намереваясь добраться до неё во что бы то ни стало, как добрался снова и только что до моего тела.

— Я же тебя предупреждал… — и почему я так хорошо слышу его громкий почти рычащий шёпот в отличие от других внешних звуков? — Я всегда забираю то, что мне принадлежит или то, что хочу сделать своим…

— Нет… пожа… луйста… — я же точно пыталась что-то сказать в ответ и даже что-нибудь сделать, но, похоже, у меня так ничего и не получилось.

— Тихо-тихо, Воробушек. Ну нельзя же так много пить. Уже и на ногах совершенно не держишься. Давай тебе помогу.

Нет! Не надо! Не трогай меня!

Боже правый. Почему я не могу закричать? Что со мной?

Коридор на какое-то время кувыркнулся перед моими раскрытыми во всю ширь глазами, а потом его снова перекрыло лицо черноглазого демона. Я поняла, что потеряла под собой опору и чуть было куда-то не упала. И теперь… меня держали чьи-то руки. Догадаться чьи мне не помешало даже моё нестабильное состояние. И не просто держали, а куда-то несли. Потому что окружающее нас пространство или тёмный тоннель какого-то мистического измерения двигался под размеренные шаги похитившего меня только что Дьявола. А потом меня обдало прохладным, почти обжигающим кожу и лёгкие воздухом. Я как-то догадалась, что мы вышли на улицу. Вернее, меня туда вынесли, возможно через чёрный ход в какой-то тёмный двор с ещё более скудным чем в клубе освещением.

Не знаю, как долго и куда именно меня несли. Моя память зафиксировала совсем уж мизерные фрагменты из самых последних событий, которые каким-то чудом зацепились за моё сознание вплоть до ближайшего и самого затяжного провала в кромешную черноту. Вначале я расслышала, как Дьявол заговорил на какой-то тарабарщине или на своём адском языке, сказав, правда совсем немного. После чего ему кто-то ответил незнакомым мне мужским голосом на схожем наречии с раскатистыми, по большей части глухими междометиями и отрывистыми гласными, которые без долгой тренировки так запросто и не повторишь. И, что самое невероятное, я даже услышала единственное знакомое там слово. Шайтан! Разве что никак не могла вспомнить, что оно означает.

А потом… смутно знакомый звук-щелчок с последовавшей чередой приглушённого мелодичного сигнала, оповещающего о незакрытой дверце автомобиля и… Меня то ли опустили, то ли затянули в тускло освещённый салон какого-то авто, который тут же был перекрыт склонившимся надо мною чеканным ликом жутко прекрасного демона. Или самого Сатаны во всей его первозданной красе.

— Отдыхай, Воробушек, пока у тебя ещё есть для этого время… Отдыхай и набирайся сил. Они тебе скоро понадобятся.

Не знаю, я сама закрыла глаза, или они закрылись по собственной воле, но следующий провал в памяти оказался очень затяжным и пугающе долгим…