Глава 46.

После бессонной ночи утро не принесло успокоения. Убедившись, что Тентли дышит, я вылезла из шалаша до рассвета.

Голод напал на меня с новой силой – накануне я в рот ничего не взяла. Я сплела пальцы, надеясь, что так они будут меньше дрожать. Зубы стучали, ветер пронизывал насквозь мою единственную рубашку, уже заметно износившуюся. Я не смогу сшить новую. Без соаравы мне не найти еду.

И все же один день мы выиграли.

Ранее, если меня что-то расстраивало на этом острове, то я пускалась гулять по берегу. Всегда помогало. Я была лейвой на своей территории, и весь остров был окружением соаравы. Моими угодьями для поиска себя.

Сейчас же я чувствовала себя одинокой и потерянной девчонкой, не способной ни на что полезное. Без соаравы остров навевал тоску, страх, ввергал в бездну отчаяния. И, что хуже – я осталась без Лестира.

Я снова и снова терла вязь истинности на запястье, надеясь, что эта тонкая полоска не исчезнет. Я не могла позволить себе остаться одной на свете. У меня был только Тентли, а у Тентли была только я.

Безумно хотелось есть. Но я понимала, что моему другу в шалаше еще хуже. Почему я не позволяла ему сделать запас фруктов? Он наверняка мог что-то придумать, если бы я позволяла ему набирать соары впрок. Сейчас это бы спасло нас обоих.

Я сидела на дереве и распоряжалась им, как хотела.

Там, в Толигорде, я никогда не задумывалась, что однажды посажу соараву-цвет, только чтобы единолично распоряжаться тем, что вырастет. Я мечтала создать что-то, что спасет весь мир. Как вышло, что именно здесь я стала вести себя иначе?

Слез во мне уже не оставалось, и горечь требовала выхода. Пусть без своего дерева я уже была не лейва, а обычная женщина – но без Лестира мне оставалось лишь утопиться. Если бы не Тентли, меня бы уже ничто не держало.

Я подобрала лук и бесполезный колчан с половиной стрел. Стрелять мне тут уже не в кого. Вот оно, последнее напоминание о соараве. Единственная веточка, разродившаяся остаточными побегами.

Я прижала лук ко лбу, взмолилась, чтобы лук разродился новыми листочками. Может, новая порция лечебной мази продлит жизнь Тентли?

Ничего, сейчас это был просто лук…

С небес раздался рокот. Похоже, приближался гром. Я высчитывала время до молнии, но ее не последовало.

Это был не гром. Дракон.

Я выронила лук, глядя, как крылатое создание появляется из тумана и устало приземляется на песок.

– Лестир! – выдохнула я и побежала к нему.

Дракон не спешил оборачиваться. Он посмотрел на меня вполоборота и удовлетворенно пропыхтел:

– Снимай.

– Чего? – не поняла я, раздираемая самыми разными чувствами.

Дракон чуть повернулся, пошевелил крылом, и я увидела, что на нем висят какие-то мешки.

Подошла к ним, развязала. Кто же снаряжал моего дракона?! Где он был вообще?!

Освободившись от груза, дракон обернулся человеком.

Куда бы Лестир ни летал – он воспользовался случаем переодеться. Новые туфли, брюки, свежая рубашка, выглаженный жилет. Прежним оставался лишь верный плащ.

– Где ты был? – спросила я, задыхаясь от волнения. – Что ты принес?

– Это тебе, – ответил Лестир, доставая из кармана трубку. – Посмотри сама.

Он набил трубку табаком, вытащил новое огниво и щелкнул кремнем. Поджег уголек в трубке.

Я смотрела на это зрелище, будто пригвожденная к земле. Затем спохватилась, развязала мешки.

Там была еда. Перекрученное веревками мясо, толстый круг сыра, хлебные лепешки, какие-то зеленые овощи, которых я прежде не видела. И несколько граненых бутылей с напитками. Я взяла одну, высунула пробку, принюхалась. Похоже на яблочный сок. В другой бутылке был виноградный.

– Ешь, Эва, – сказал Лестир, с удовольствием раскуриваясь и пуская круги дыма. – Можешь кушать.

Мой желудок страстно заныл, требуя наброситься на все это добро немедленно. Возможно, вчера я бы так и поступила. И даже вопрос, куда же дракон летал, пока мне не казался самым важным.

– Отнесу Тентли, – сказала я, торопливо складывая все обратно в мешки.

– Нет – остановил меня Лестир. – Пока ему нельзя. Возьми лучше это.

Он сунул руку во внутренний карман жилета и вытащил маленький флакон со стеклянной крышкой.

– Возьми, – велел он. – Дай ему.

– Что это? – спросила я, принимая флакон. В нем плескалась фиолетовая жидкость.

– Этот эликсир поставит его на ноги, – сказал Лестир. – Поторопись. Вылей ему это в рот.

– А ты? – спросила я, не зная зачем и продолжая стоять на месте.

– А я пока покурю, – ответил дракон. – И отдохну. Не мешай мне, пожалуйста. Я и без того долго терпел.

Слова мужчины были настолько понятны, что не допускали двойного толкования. Я побежала к шалашу, залезла внутрь.

Тентли беспокойно вертелся, не открывая глаз.

– Все хорошо, – сказала я, наклоняясь к нему и придерживая голову. – Вот, возьми…

После первых же капель, попавших на губы, Тентли судорожно вздохнул, открыл рот – и я вылила остаток туда. Он все послушно выпил. Казалось, он на миг пришел в сознание, но тут же его голова откинулась назад.

И Тентли задышал – легко и свободно. Я подождала, пока мое сердце перестанет так колотиться. Осмотрела пустой флакон.

Точно не из Толигорда. У нас не было стеклодувов, которые бы смогли создать настолько правильный граненый сосуд.

Я вылезла из шалаша снова. Лестир все еще курил, глядя на море.

– Где ты это взял? – спросила я, подходя нему. – Это не из Толигорда. Лестир, куда ты летал?

– К себе, – ответил он и с наслаждением выпустил дымовое кольцо.

– К себе? – спросила я, не веря ушам. – Ты был в Клетитмаре?

– Долгий путь, знаю, – сказал он, придирчиво оглядывая свою трубку.

– Но… – Я обернулась на шалаш, растерянно посмотрела снова на Лестира. – Ты говорил, что только император Клетитмара смог бы долететь туда от этого острова.

Лестир улыбнулся уголком рта.

Выронив флакон на песок, я рухнула туда же задним местом.

– Ты – император Клетитмара, – прошептала я, пораженная. – Все это время…

Лестир грациозно поклонился мне по всем правилам дворцового этикета. Из его трубки при этом не слетело ни искринки.

– Лестир Тотву, – представился он. – Император островной Империи Клетитмар. Приятно познакомиться с вами вновь, лейва Эвелина.