Глава 14

Практически полвечера я простояла около банкетного стола на раздаче, как вдруг осознала, что официантку, подававшую пищу, Назар отымел до потери сознания. И тут же поняла, что из «ходячих» осталась только я.

Находясь под действием мощного возбудителя, девушки, лёжа на полу, удовлетворённо постанывали, измученные и истощенные после бурного секса. Их уже попробовали во все отверстия.

Рабыни были очень красивы… Как на подбор. Разной внешности, национальности, возраста. От бледнолицых до темнокожих. От узкоглазых до синеглазых. Худосочных и слоних упитанных… На любой вкус и цвет!

Предчувствуя надвигающуюся опасность, я всё же попыталась заняться разливом вина. Но руки тряслись так сильно, что я чуть было не выронила на пол бутылку.

– Ох, брат! Вот это приём! – хриплым басом отозвался Назар, одновременно зевая и потягиваясь на диване. Очнувшись, одна девушка обвила рукой его ногу, и снова поползла к обмякшему члену, требуя добавки, но утырок брезгливо оттолкнул попрошайку прочь, надменно ухмыльнувшись, – Хватит, подстилка ненасытная. До дыр ещё загоняешь.

Безудержный хохот заполонил покои. Недовольно рыкнув, тигры резко проснулись и встрепенулись. Мужчины принялись болтать о бизнесе, хвастаясь выручкой от экспорта «товара», а я тихонько радовалась, что меня по-прежнему считали невидимкой. И до радовалась…

Неожиданно, Дамир щёлкнул пальцами, требуя подлить выпивки. Выдохнув от нарастающего напряжения, на ватных ногах я направилась к бандитам. Назар что-то там бубнил про расширение бизнеса, как вдруг дымящаяся сигара, которую жирный хряк деловито «посасывал» во зубах, выпала из его рта, угодив в пышную шевелюру рабыни. Запахло жареным.

Отскочив от дивана, девушка успела среагировать, вовремя потушив едва не начавшийся пожар в её кудрявых волоса. Назар, нагло выпучив свои крысиные глазёнки, уже вовсю драл моё беззащитное тело кровожадным взглядом. Проклятье! Ну вот меня и заметили.

– А это ещё что за чудо? – прорычал бандит, схватившись за вновь окаменелый член. – Новенькая, поди?

– Ага. – Лениво отозвался Дамир, даже не глядя на то, как я наливаю ему вино в стакан. Мои руки тряслись, поэтому, чтобы не пролить напиток на белоснежный шёлк его дорого костюма, я неуверенно обхватила бокал второй рукой и… вздрогнула. Когда поняла, что накрыла его руку своей. Дамир тоже встрепенулся, не договорив то, что хотел. Вместо этого, повернул голову в мою сторону и пристально мазнул по мне взглядом. Я даже и не думала глазеть на него в ответ. А кузен, подёргивая свою сморщенную «сосиску», продолжил беседу:

– Объезженная кобылка?

– А то! – Дамир, коварно ухмыльнулся.

В принципе, я догадалась о чём пойдёт речь дальше.

– Дашь прокатиться?

Моё тело пробила сильная дрожь, как при ударе молнией. Дамир напрягся. Его изящные руки сжались в кулаки и с силой вонзились в обивку кожаного дивана, одновременно с недовольным фырком:

– Э, нет! Не сегодня, брат! Грязные дни у девки…

Что это? Почему он врёт? Не было у меня месячных…

Назар прекратил лыбиться. Его настроение явно испортилось.

– Вот проклятье! Уж очень приглянулась эта сочная малышка! Ну, пусть хоть соснёт?

Нет! Пожалуйста… Не позволяй! Не позволяй! Не позволяй! Прошу!

Дамир нахмурился. Замолчал. Видимо, погрузился в раздумье. Но вскоре, опустошив бокал, неуверенно вякнул:

– Это можно.

Назар удовлетворённо потёр ладони друг о друга, а с ними и член заодно. После чего с ехидной ухмылкой обратился ко мне:

– Милочка, поди-ка сюда!

Я замешкалась. Смотрела то на одного выродка (которому принадлежала), то на другого (которому сдавалась в пользование), и не могла смириться с реальностью.

– Давай, крошка, сделай приятное гостю! – хохотнул кузен, мерзко облизав тонкие губы языком-слизняком.

Выбора у меня не было. Никогда. Даже с момента рождения. Вероятно, я пришла в этот мир, чтобы развлекать мужчин. В этом, по-видимому, и заключается смысл моего жизненного предназначения.

Последняя попытка устроить бунт завершилась полной неудачей. Так как моя попа ещё недостаточно оправилась после порки – я не осмелилась спорить. Крепко зажмурившись, я опустилась на колени, обхватив руками толстый, пульсирующий жаждой орган, нагло напрашивающийся в мой рот. Как только я коснулась крайней плоти кончиком языка, едва-едва проведя по морщинистой головке снизу вверх, то услышала, как недоносок протяжно застонал, откинув голову назад к изголовью дивана.

– Чёрт! Какая же сладкая…

Дамир молчал. От начала и до окончания минета мужчина буквально ломал мой затылок своим ярым презрением. Будто это я лично, по собственной инициативе, хуй его любимого братца затолкала в свой маленький рот, а не благодаря грёбаному указу тирана.

Нехотя разомкнула непослушную челюсть, и усилием воли, переступая через гамму самых мощных негативных чувств, я взяла его в горло до самого упора, мгновенно почувствовав неприятный привкус нечистой плоти на языке. Большое спасибо виагре и прочей гадости, которой меня напичкали часом ранее. Именно поэтому я так быстро подчинилась.

Ощутив власть, Назар схватил меня за волосы, намотал пряди на кулак, указывая, как правильно нужно двигаться, и задал новый ритм толчкам. Оказалось, сукин сын любит побыстрей да пожёстче.

– Такая робкая! Заметно, что новенькая… Тащусь от скромных сучек! В следующий раз обязательно попробую все твои щели! – недоносок хрипло взвыл, перехватывая мои руки. Одну – положил на основание члена, другую – пристроил на гигантских шарах, принуждая к массажу. А сам, энергично сжимая ягодицы, начал жёстко насаживаться ртом.

После первого рывка я ощутила, как лопнула моя нижняя губа.

Откровенно говоря, мне не понравился ни его вкус, ни его запах. Хотелось прополоскать рот бензином. Но Назар, войдя в азарт, начал изрядно грубить, ускоряя ритм движений, пока я не почувствовала металлический привкус во рту. Помимо лопнувшей губы, казалось бы, мерзавец ещё и горло моё до дыр затёр.

– Воу, полегче, брат! Не испорть игрушку! – Дамир сделал замечание.

– Всё хорошо, хорошо, мать её… Под контролем, блеять! – хрипел насильник, откровенно сильно трахая мой рот. Даже Хозяин не позволял себе подобного тиранства. По сравнению с Назаром, Дамир казался ангелом. Да что я несу!

После дурацких раздумий, я вдруг ощутила, как в глотку ударил мощный напор солоновато-вязкой жидкости, от которой я едва не захлебнулась. Назар застонал, с силой прижимая мой лоб к своим волосатым зарослям лобка, спуская всё до последней капли вглубь пищевода. Затем, дёрнув меня за волосы, поспешно закрыл мой рот ладонью, чтобы я не выплюнула его белок, и, насмехаясь, похвалил:

– Молодец! Глотай, игрушка, глотай! Как тебе? Вкусно ведь?

Давившись спермой, словно ядом, роняя слёзы на шершавые ладони выродка, я ощутила себя полным ничтожеством. Дном общества!

Как вдруг…

– Достаточно, Назар!

Громкий рык Дамира вызвал настоящие волны дрожи в стенах комнаты, как при пятибалльном землетрясении. Кузен недовольно хмыкнул, толкнув меня на пол. Жадно хватая ртом воздух, я отползла к ближайшему углу и вжалась спиной в стену, прикусив собственный кулак, сдерживая рвавшиеся наружу рыдания, чтобы не разозлить мразей ещё больше своими жалкими всхлипами.

Надоело! Всё осточертело! Такая грёбанная жизнь не по мне. Назар, в отличие от брата, оказался тем ещё дьяволом, а издевательства Дамира – нежными цветочками. Балансируя между истерикой и нервным срывом, я решилась на отчаянный шаг.

Тем временем, между братьями назревал конфликт. На повышенных тонах они о чём-то жёстко друг с другом спорили. Я же, пользуясь моментом, направилась в сторону тигров. Животные, развалившись возле балкона, с интересом поглядывали на возникшую шумиху. Сделав глубокий выдох, я резко сорвала пластырь с руки, что скрывал недавно заработанный порез на коже, а вместе с пластырем и уже образовавшуюся корку. На только что затянувшейся ране выступили капельки алой жидкости. Этого я и добивалась.

Не раздумывая, я бросилась к хищникам. От запахах человеческой крови, тигры встрепенулись, рыкнули и уставились на меня голодными, дикими глазами с огромными расширившимися зрачками. Несколько раз споткнувшись, я неуклюже упала в их могучие лапы, протягивая кровоточащую руку навстречу страшной смерти, мечтая лишь об одном… Чтобы мой пожизненный кошмар, наконец, завершился.

– Кусай, Графиня… Кусай… – жалобно шепнула клыкастому чудищу, – Прошу…

Кошка грациозно поднялась на лапы и склонилась над моим бледным лицом, настолько близко, что горячее дыхание тигрицы в миг ошпарило щёки. Наши взгляды пересеклись. Её – огненно-хищный. И мой… обречённо-безнадёжный. А расстояние между нашими телами теперь можно было измерить в сантиметрах.

Меньше, чем за секунду, хищница одним махом острых когтей могла бы умело отсечь мне голову от туловища и одним лишь залпом проглотить. Но мне уже было всё равно.

После столь мощного унижения хотелось лишь одного…

* * *

– МИЛАНА!!!

Ох… Впервые он назвал меня по имени. Милана… а не игрушка!

«Дамир!» – я мысленно застонала в ответ.

Сердце в груди сжалось от боли. Я вздрогнула. Зажмурилась.

Я всё также стояла напротив тигрицы, без единого вздоха и движения, с протянутой рукой, умоляя кошку подарить мне быструю смерть. Но Дамир… не позволил. Не захотела и Графиня. Коша ткнулась влажным носом в окровавленную руку и, муркнув гортанное «мр-р-р» тёплым, шершавым языком лизнула ранку.

Будто пожалела!

Что за…? Почему?? Вероятно, тигрица помнила мою заботу. Ведь я уже долгое время подкармливала тигров и чистила их клетки. Более того, она признала во мне друга. Именно поэтому не нападала, что не могло не вызвать удивление. Не нападал и Цезарь. Зато Дамир как с цепи сорвался! Пулей подскочил ко мне на помощь, схватил за руку и дёрнул на себя, предварительно пригрозив револьвером питомцам. На что те, поджав уши, покорно отступили на шаг назад.

Мужчина резко развернул меня к себе лицом. В чёрных глазах безудержно сверкали молнии гнева.

– У меня чуть сердце не остановилось! Какого дьявола ты исполняешь? – сильно встряхнул за плечи, возвращая меня в проклятую реальность. Отчего, я вдруг громко расплакалась. Навзрыд. Утонула в собственном крике и водопаде слёз.

Вот и всё. Меня накрыло. Долго я держалась…

Дамир часто дышал. Его сердце колотилось уж слишком громко, а дрожь гнева ощущалась даже через шёлковую рубашку. Позабыв о брате, одной рукой – он обхватил мою талию, другой – погладил по волосам, и через четверть секунды быстро повёл прочь из покоев, направляясь в мою комнату.

* * *

– Сейчас тебе принесут травяного чаю. Я уже распорядился. А пока… – делает неуверенную паузу, – постарайся успокоиться.

Его спонтанной фразы, сказанной с небывалой нежностью, было вполне достаточно, чтобы немного расслабиться. Оказывается, вот о чём я так долго мечтала… О его объятиях, заботе, страхе… из-за опаски потерять меня.

Когда Дамир, не моргая и очень пристально глядя мне в глаза, осторожно коснулся раненой губы кончиком шёлкового платка я мгновенно ощутила абсолютную бодрость – перестала дрожать и всхлипывать. Мне вдруг стало невероятно хорошо.

– Ублюдок… Назар! Перестарался, блять! Понимаешь, просто не имел я права рушить нашу дружбу отказом, – и в полтона добавил, – мне очень жаль.

Приятное тепло охватило каждый миллиметр тела, в особенности низ живота, после того, как я услышала от НЕГО искренние слова сожаления. Правда, когда Дамир продолжил диалог, дурнота снова подступила к горлу.

– Разумеется, я боялся, что моя самая любимая собственность будет испорчена. Обожаю, когда всё идеально. Особенно бабы… Именно поэтому я так сильно разозлился, когда увидел эту проклятую ссадину на твоём милом личике. Ну, ещё тогда, во время нашего знакомства. Пришлось даже лишить мудака руку. А сейчас вот, пособачился с Назаром.

Вот так вот, да? Я – всего лишь красивая игрушка. Всего лишь чья-то собственность. Как стол или стул, например. Но как же сильно хотелось быть кем-то любимой. Искренне.

Вероятно, Дамир не может по-другому. По глазам вижу. Он просто не умеет. Не научили. И снова горькие слёзы скапливаются на моих ресница. Хочу побыть одной! Мне больно. И невыносимо дурно.

Мягкие пальцы мужчины падают на мои щёки, он растирает крупные капли душевной боли на моей коже, не давая им скатиться к губам. Сделав сладкое… солёным.

– Не плачь, милая. Ты разбиваешь мне сердце.

А разве оно у тебя есть? В смысле, не плачь?

Разве тебя не заводят чьи-то отчаянные вопли?

– Можешь рыдать в том случае… если это я главная причина твоих слёз. А не какой-нибудь другой мудак… – Дамир бережно проводит руками по моим волосам, порождая море мурашек в области касаний, – Мне не нравятся твои демонстративные порывы причинить себе вред. Чего ты хочешь?

– В смысле? – я отстраняюсь, удивлённо хмурю брови.

– Я спрашиваю, что ты хочешь за свою покорность? – в голосе тирана чувствуется сталь. Роль попрошайки, а не диктатора, давалась Дамиру уж очень непросто.

Интересно звёзды светят… Не думая, выпаливаю:

– Образование! Хочу научиться читать и писать!

Другая бы рабыня запросила свободу. Но я знала, что подобная просьба до невозможности глупа.

Дамир громко рассмеялся, взъерошив макушку моих и без того растрёпанных волос:

– Всего-то?!

– Да!

Ты ещё не знаешь моего истинного плана, Хозяин. Довольная душенька ликовала. Ведь я собиралась всерьез заняться лечением Господина.

– Хорошо. Как пожелаешь, глупышка! – и он снова прижал меня щекой к своей мощной груди, а я ощутила головокружительный аромат шикарного мужского тела. – Вспомнил твою немощность в глазах ещё в первый день нашего знакомства, когда показывал тебе договор твоего отца на возмещение долга. Ты не смогла и строчки прочесть. Неудивительно.

– В трущобах не учат грамоте, – я обиженно цокнула языком, всё ещё держа руки по швам. Ведь обниматься с ним без повода мне не хотелось. – Я согласна. Плюс к обучению – безлимитный доступ к интернету и библиотеке.

– Хорошо, Игрушка. Но ты будешь делать абсолютно всё, что я тебе прикажу. Добровольно. Без суицидальных попыток. Истерик. Слёз. Даже если я прикажу своим тиграм тебя выебать – ты согласишься.

Последняя фраза, определённо, была лишней. Дамир просто меня запугивает, для профилактики. Он ведь не серьёзно?

– Я согласна! – уверенно протягиваю руку в честь закрепления сделки рукопожатием. Дамир удивленно выгибает брови, обволакивая мою маленькую ладошку своей крепкой ручищей, и, глядя точно в глаза, не размыкая крепкого замка, надменно чеканит:

– Отлично. Теперь… поцелуй меня. Так страстно, как бы ты поцеловала своего любимого мужа.

Влипла, так влипла. Что ж… Поздно пить противозачаточные, когда уже залетела! Я становлюсь на носочки, закрываю глаза, и неуверенно тянусь к его ухмыляющимся губам, чтобы оставить на них лёгкий, почти что воздушный поцелуй. И быстро отстраняюсь, будто обжигаюсь кислотой.

– Э-э-э, нет, крошка! Такое исполнение сделки меня не устраивает!

Прежде, чем я успела осмыслить фразу, его руки мгновенно пленили мою талию, притянули к подтянутому торсу, и со всей мочи вжали в бёдра, в то время как его властный рот – набросился на мои робкие губы, сминая, кусая и всасывая их так жадно, что я все же невольно взвизгнула. Но не от боли… А от новых, неведомых никогда ранее ощущений. Ведь тело вспомнило. Вспомнило, как при нашей последней близости ему было приятно. Ну и пусть под действием препарата проявлялась эта нега. Радости в воспоминаниях было намного больше, чем злости. А от безумного поцелуя я словно провалилась в иную реальность.

Трудно признаться, но я начала привыкать к ненасытным губам пленителя, что так жадно завладели моими… Как и к его наглому языку, странным образом доставившему мне удовольствие.

Слегка отстранившись, он томно простонал в мой, едва приоткрытый рот:

– До сих пор скромничаешь? Самая невинность и неопытность. Как же я тащусь… Но ничего. Папочка займётся обучением.

И его губы снова овладели моими. До тех пор, пока я не почувствовала вкус жгучего перца на языке. От столь долгих и столь требовательных ласк, продлившихся ни один час.