Глава 15

Но одним только поцелуем дело не закончилось. Решив закрепить сделку, мы занялись сексом. После бесконечной ночи любви я получила ноутбук и ключи от библиотеки. Плюс ко всему – новые обязанности. Доступ на кухню и к конюшням отныне для меня был закрыт. А моей новой работой стало ублажение Хозяина в любой момент. Как только он того пожелает. Хоть глубокой ночью, хоть ранним утром, хоть во время месячных, хоть во время кишечного гриппа. Без разницы! Сделка есть сделка!

* * *

На следующий день ко мне пришёл репетитор. Немолодой мужичок в круглых очках с умными глазами в поношенной одежде. Он принялся обучать меня грамоте. Радости не было предела!

Каждый день мы занимались до изнеможения. Впрочем, об этом настаивала именно я. И буквально за месяц я научилась неплохо читать и писать. Добившись первых результатов в учебе, я немедленно приступила осуществлению тайного плана по исцелению Дамира.

Барон же пользовался моим телом направо и налево. Несколько раз в неделю мучитель вдоволь развлекался с излюбленной игрушкой. И каждый раз придумывал что-то новенькое. Ролевые игры, БДСМ… Ошеломительная романтика, или жёсткий трах! Приходилось терпеть все его жуткие фантазии.

Дамир определённо был помешан на жестокости. Но в этом месяце его настроение было весьма стабильным. Обострение недуга обычно проявлялось либо ранней весной, либо поздней осенью. Он никогда не избивал меня до кровоточащих ран, да и не насиловал до боли, как это было раньше. Но всё равно без пыток не обходилось.

Дамир жёстко брал мой рот, заставлял лакомится спермой. Правда, спустя пару «сеансов», я привыкла. И больше не испытывала и доли того омерзения, как впервые.

Также излюбленным занятием тирана было иметь меня в обе дырочки. С этим было сложнее… Иногда он использовал специальные обезболивающие смазки, а иногда – вколачивался на сухую. Под настроение. Ибо брать меня с криками боли – было для деспота приятней любого наркотика.

Но, несмотря на пытки после разрядки, мужчина мгновенно менялся. Иногда даже, после дикого секса, он просто ложился со мной рядом и кончиками пальцев нежно ласкал царапины на саднящей коже, оставленные излюбленным кнутом, вместе с тем оставлял лёгкие поцелуи на шее, плечах и влажных от слёз щеках.

Настроение бандита действительно было непредсказуемым.

По возвращению в свою комнату после нашей близости, я по-прежнему не могла свыкнуться с новой ролью в большом и жестоком мире быть чьей-то бездушной куклой для битья. Трудно было воздержаться и от слёз. Скорей всего, слёзы – это просто привычка. Ведь иногда Господин был излишне нежен и позволял мне испытывать новые вершины наслаждения. Во время оргазма у меня срывало крышу. В такие моменты я думала, что действительно спятила и… влюбилась.

Любовь… ведь бывает разной. Для меня не существовало иной.

Да и вообще, что такое истинная любовь, я не понимала. Ведь я выросла в сложных условиях. Где насилие являлось образом жизни.

Поэтому, спустя месяц, прожитый в роли послушной постельной игрушки, кажется, я осознала, что да! Я влюбилась. Что и дня не могу прожить без дурманящих чёрных глаз, властных прикосновений сильных мужских рук, дерзких оральных ласк, и, порой даже, жёсткого, неугомонного секса.

Наверно, я заболела. Страшным психическим недугом. Вроде того, которым был болен мой Господин. А спустя ещё неделю моя болезнь начала прогрессировать. Ведь я окончательно полюбила член Господина, с этими его металлическими шариками, доставляющими особое удовольствие моему клитору, когда Хозяин, подразнивая, касался холодными кружочками набухших лепестков лона, порождая сильные, ни с чем не сравнимые импульсы нарастающего наслаждения. При одном только взгляде на могучее достоинство мужчины, моё тело отзывалось предательской влагой между ног, доводя разум до исступления.

И да! Я текла, как самая последняя сука, при виде желанного кобеля. Но, увы… ничего не могла с этим поделать. Через пару недель подобного образа жизни иногда я сама, по собственной инициативе, приходила в покои Господина, и до боли в горле ласкала его член, как любимую конфету, исполняя свою часть договора.

Потом мы менялись местами. Вероятно, в подобные дни меня тайно «подкармливали» виагрой. Когда мы получали разрядку, обычно я старалась расположить мужчину к разговору. Сначала не очень получалось. Но со временем он перестал сопротивляться и потихоньку начал общаться.

Так, лёжа в постели, после жарких утех, мы болтали на совершенно разные темы. Дамир должен был выговориться. Признать во мне друга. Для первых бесед я использовала простые вопросы, начиная с обсуждения погоды, заканчивая любыми фильмами. Честно, во время диалогов я начала узнавать совершенно другую сторону Дамира… Светлую, добрую. Оказывается, он любил радоваться. И у него это весьма неплохо получалось. А его улыбка воистину казалась мне бесподобной.

Тема семьи до сих пор находилась под строжайшим запретом. Для того, чтобы копнуть глубже, в жерло проблем, нужно ещё немного времени и немного терпения. Со временем наше общение вошло в привычку, а отношение Дамира ко мне, как к рабыне, менялось с каждым прожитым днём.

Он заваливал меня новой, роскошной одеждой и перестал называть шлюхой, или же игрушкой. А в моменты полного умиротворения Господин звал меня просто… Милана. Тогда же у меня душа в пятки прыгала от непередаваемого умиления. Но самым интересным было то, что он начал проявлять ко мне странную нежность. Грубых сношений стало всё меньше и меньше, а улыбок – всё больше и больше.

Также, обучившись письму, я начала усиленно заниматься психологией, всё свободное время уделяла саморазвитию и анализу тяжёлых форм расстройств психики. Иногда просматривала видеотренинги, но чаще – буквально залпом проглатывала всю печатную и электронную литературу по этому поводу.

Вести конспекты и делать пометки в блокноте вошло в привычку. Меньше, чем за месяц я исписала от корки до корки более пяти тетрадей, ощущая себя одержимой знаниями. Возможно, если в будущем мне повезёт вырваться из вечного плена, то я обязательно поступлю в высшее учебное заведение, а вскоре – устроюсь на работу своей самой заветной в жизни мечты.

* * *

Однажды, из-за сильного умственного переутомления, я вышла на прогулку в сад, дабы развеяться. Дамир, как обычно, расщедрился на новое платье, пошитое из дорогого шёлка. Не такое, какое обычно таскали грязные шлюшки, а скорее такое, в котором расхаживали уважаемые жёны олигархов.

Барон без проблем разрешил покидать мне покои. Однако, мне строго-настрого запрещалось выходить за территорию его владений. Другие наложницы, к которым интерес Хозяина стремительно снизился, глядя на меня, нервно прикуривали в сторонке, метая в мою спину ядовитые взгляды зависти. А я удивлялась тому, как это они до сих пор из-за ревности не пырнули меня в спину кинжалом. Ведь последние две недели… Дамир спал только со мной.

Меня распирало от чувства гордости. Не потому, что я получила статус главной наложницы притона, а потому, что смогла расположить Господина к себе не только своими дырками, но и своим находчивым умом, в первую очередь. Ведь никто ранее не додумался просто поговорить с мужчиной, тем самым сделав его чуточку добрее. Ибо кишка тонка.

Так вот, прогуливаясь в роще из инжиров, в саду, на ходу дочитывая ещё одну занимательную книгу, я даже и не заметила, как на кого-то налетела. Вернее, этот кто-то на меня налетел. Вписавшись лбом в чьё-то жилистое плечо, я думала, что заработала сотрясение и, не удержавшись на ногах, свалилась на мягкий газон. Книга отлетела в одну сторону, я – в другую.

Потирая ушибленный копчик, я поднялась на ноги, собираясь выбить всю дурь с того, по чьей вине на моей травмированной заднице одним синяком стало больше. Поправив растрепавшиеся пряди тёмно-каштановых волос, упавших на лицо, я заметила широченную спину стоящего ко мне спиной рослого бойца, напряжённо сжимающего впечатляющего размера кулаки. Практически все головорезы двадцать четыре часа в сутки щеголяли в масках. И все они, казалось бы, были клонами одного лица, таким образом, что я различала бандитов лишь по цвету глаз.

– Эй, ты, ослина безмозглая! А извиняться не учили? – прошипела я, отряхивая испачканное в песке платье, и взглядом осматривая местность в поисках утерянной книги. Как вдруг заметила учебник прямо под здоровенным ботинком бойца-растяпы, – Знаешь, что! Если не прекратишь топтать мою книгу, то я обязательно сообщу Хозяину, кто из его ушлепков-баранов стал причиной появления свежего синяка на моей пятой точке! Думаю, Барону вряд ли это понравится.

Нервно отдышавшись, я буквально выкрикнула угрозу в спину отморозку. Ох… Власть всё-таки сводит с ума, награждает невидимой короной. Мне не хотелось становиться какой-то там стервозной сукой, но я… нахамила не со зла. Случайно вырвалось.

А когда человек в маске обернулся, мне стало больнее вдвойне. Ибо я… узнала в нём Сатира. Который, между прочим, на целый месяц куда-то исчез. Более того, его левая рука была как-то странно подвязана к шее, как при переломе или ранении.

Мои щёки покрылись алым румянцем, а ладони – невольно накрыли губы, тем самым выражая не абы какое удивление, разбавленное смущением. Ох, как же хотелось затолкать свои грубые слова обратно в свой бесстыжий рот.

С минуту мы молча дрались взглядами, разъедая друг друга до дыр. В этот тяжелый момент я заметила, что небесно-лазурные глаза Сатира печально потухли, затянувшись чёрными тучами. Кажется, в его взгляде искрилось самое настоящее предательство.

– Где ты был? – спросила я более ласковым тоном.

На что парень рыкнул:

– Деньги на твою свободу зарабатывал!

Его ответ – как грубая подсечка. А слова… – как каменный град, что крупными осколками обрушился точно в сердце.

– Не нужно было… – тихо-тихо шепнула, сдерживая рвавшиеся на волю слёзы.

– Я так и понял! Вижу, ты неплохо устроилась под крылышком у того, кто тебя даже за человека не считает! – неожиданно, Сатир сорвал с себя маску.

Боже! Я невольно вскрикнула, рассматривая некогда молодое и прекрасное лицо парня, теперь уже изувеченное шрамами и порезами.

– Хотя нет… теперь ты, оказывается, его первая и обожаемая шлюха! Причём, по слухам, тебе ведь это в кайф. Так ведь? Отвечай!

От резкого крика я испуганно подпрыгнула на месте, схватившись за сердце.

– Отвечай, Милана! Так ведь? Ты действительно шлюха Господина? Верная и покорная шлюха?! – со свистом убивающей наповал пули в меня полетела его маска, угодив точно в живот.

– Д-да, – шепнула, ощутив первую солёную каплю печали, заскользившую по щеке.

– Тварь, – Сатир гневно выругался, грубо пнул мою книгу, развернулся и засеменил прочь.

В этот миг я готова была вырвать собственное сердце ногтями и прилюдно его растоптать. Оно громыхало настолько громко, что я практически сошла с ума от этого бешеного грохота. Как и от того, что посмела обидеть, да ещё и предать хорошего человека. Человека, который, видимо, рисковал своей жизнью ради меня.

Чуть позже от Розы я узнала, что Сатир отправился добровольцем на одно весьма опасное задание, которое щедро оплачивалось Господином.

Ради меня. Он сделал это ради меня… Наверно, я никогда не прощу себе свою глупость. А именно то, что я ему нагрубила. И то, что подарила свои чувства совершенно другому человеку.

Хотя какие именно чувства? Я до сих пор не могу объяснить, что именно испытываю к Дамиру?

Любовь?

Пока не могу утверждать.

Жалость?

Определённо.

Именно поэтому я решила помочь мужчине разобраться в себе, найди ключ к исцелению падшей души. Чтобы со временем Дамир осознал свои ошибки, совершённые в порыве гнева. А также простил и отпустил всех тех несчастных женщин, на которых многие годы он срывал злость, выплескивая боль детской травмы.

* * *

Сегодня я решилась на то, чего так ранее страшилась. А именно, доказать мужчине то, что внешность – не главное. Душа… вот что главнее.

Этим вечером я попросила Розу организовать нам романтический ужин при свечах. Она была единственной, кто имел власть над прислугой. Ведь ужин должен был быть сюрпризом.

Дамир в этот день отлучился по делам, так что ничто не помешало осуществлению плана. Охранники также пошли навстречу, пропустив меня в покои лидера. Правда, не за просто так. А за возможность передёрнуть, глядя на мои обнажённые прелести. Утырки поклялись меня не лапать. Ведь такое серьёзное преступление карается лишением руки. Я-то знаю! Видела своими глазами. С тех пор, как я стала первой наложницей Господина, спрос на моё тело утроился. Меня лучше кормили, красиво одевали, да и вообще практически относились ко мне как к настоящей королеве. Но такое отношение стоило немалых усилий. За месяц я изрядно поправилась, став похожей на здорового человека, а не на хилую селёдку, обтянутую шелухой. Грудь прибавила два размера, бёдра округлились, а цвет кожи из бледно-зелёного превратился нежно-розовый. Волосы стали длиннее и перестали сыпаться. Я была довольна своими телесными изменениями. Правда, пришлось кое-чем пожертвовать – своей гордостью.

Когда хоромы были полностью готовы к романтическому ужину, я, сбросив шёлковый халатик с распаренного в душистых ваннах тела, позволила двум охранникам осуществить визуальное рукоблудие, которое длилось всего три минуты. Спустив парок, довольные ушлепки поспешно удалились. При мягком свете ароматических свечей я, абсолютно голая, устроилась на меховом одеяле в ожидании моего Господина.

Ровно в полночь на пороге появился ОН. Мой самый страшный и самый желанный в мире кошмар. Настроение Дамира испытывало не лучшие времена. Он ввалился в покои с угрюмой маской на лице, но оценив мой сюрприз, в миг подобрел.

– Что за праздник? – на губах Хозяина мелькнула мягкая улыбка.

Я неторопливо встаю с постели и двигаюсь к мужчине, соблазнительно покручивая бёдрами. Вечер начался с того, что я впервые в жизни осмелилась прикоснуться к Барону, чтобы его раздеть. Я читала, что мужчинам это нравится. Так и есть!

Дамир аж мурлыкнул от удовольствия, когда я стащила с него рубашку и клацнула застежкой ремня. О правильности моих действий свидетельствовал моментальный стояк. Каменный, твёрдый, жаждущий ласки… он буквально рвал по швам плотную ткань брюк. В этот волнительный миг, во время раздевания, было очень важно смотреть партнеру в глаза, наладив зрительный контакт. Не моргать. Не дышать. Молчать. Только он и я. Сегодня в этом мире предстоящих наслаждений мы одни…

Перед началом вечера я проглотила две таблетки сильнодействующей виагры. Меня прям колотило от бешеного недержания. Первое, что я сделала, когда стянула штаны – набросилась на выпрыгнувший из укрытия небывалого размера мужской орган, полностью погрузив гиганта в своё, уже в совершенстве разработанное горло.

Дамир протяжно застонал, нежно погладив меня по волосам. Раньше он никогда не дарил мне нежность. Всё течёт и всё изменяется…

В данном случае – я теку, ну а Господин – преображается.

Под сумасшедшие стоны Хозяина, я увлечённо делала ему минет, особое внимание уделяя мошонке.

Кончиком языка поиграла с яичками и, не прерывая мастурбацию, продолжала натирать огромное достоинство Господина вспотевшей от напряжения ладошкой. А когда полностью взяла в рот яички, Дамир… неожиданно кончил. Прямо на мою макушку. От чего вязкая сперма при свете свечей заблестела мелкими капельками росы, растекаясь по всей длине ниспадающих до талии волос. После оральных ласк мы взяли «тайм-аут». Кто знает, а может, и я сегодня получу щедрое куни.

Устроившись на диване, мы закурили кальян, как обычно общаясь на разные темы. С недавних пор это стало приятной привычкой. Наболтавшись, я отметила, что у мужчины снова стоит. Это означало, лишь то, что пора приступать ко второй части плана.

Сегодня я хотела, чтобы он занялся со мной любовью без маски.

Я хотела, чтобы Дамир перестал ненавидеть свое лицо. Я хотела доказать ему то, что внешность – это не главное.

Как только Дамир повторно возбудился, я быстро оседлала его бёдра сверху, на что мужчина в очередной раз приятно удивился.

– Ты какая-то странная сегодня. Непривычно, прям. Можно подумать, словно влюбилась… – мужчина нежно накрыл своими ладонями мои груди и мягко надавил на набухшие соски пальцами, в ответ услышав мой протяжный, томный стон.

Я же, накрыв его сильные руки своими, резко выпалила:

– А что, если это так…

Удивлению партнера не было предела. Да, когда он был удовлетворён и спокоен, его глаза выглядели иначе. Как тёмные воды спокойного океана безоблачной ночью.

– Перестань, малышка, – горячая ладонь Дамира переместилась на скулу, – Как можно полюбить такого урода, вроде меня? – а другая рука надавила на маску.

Уверенно отбросив руку в сторону, я наклонилась ниже к его губам, обхватив голову обеими руками, зарывшись ногтями в бархат густых волос, я нащупала верёвочку, удерживающую маску мужчины. А когда наши губы слились в головокружительном поцелуе – резко сорвала защиту с изувеченного лица и быстро бросила на пол.

В следующую секунду я уже была полностью готова к удару, ругани или к ещё более страшным последствиям. Но мужчина просто застыл на месте, будто парализованный. А когда он попытался открыть рот, чтобы закричать… я снова поцеловала его в ожоги, предварительно зафиксировав руки мужчины наручниками.

О, да! В этот раз план был продуман до мелочей. Во время поцелуя Дамир не заметил, как я так ловко умудрилась приковать его запястья к боковинке кровати. Мужчина был зол и шокирован. И как только он, обнажив свои зубы в акульем оскале, собрался закричать имя охранников, я перебила:

– Только пикни, и мигом кляп в рот схлопочешь! Усёк?

Я пыталась вести с ним диалог на полном серьёзе, но у самой то слёзы на глаза наворачивались, то скулы подёргивались в преддверии бурного смеха.

– О, как! – кажется, ему тоже стало немного весело, – Шантаж, значит?! И чего же ты хочешь?

Я должна была потребовать свободу. Но это невозможно. Если он и правда отпустит, то лишь для того, чтобы потом лично пристрелить, устроив занимательную охоту. Десять штук баксов за вольную – всего лишь ложь. Или стимул больше работать. Ну кто за просто так на свою голову отпустит раба? Чтобы потом из его уст о творящемся здесь бандитизме узнал весь мир. Глупости!

Вот, что я ответила:

– Мне нужен ты. Ты настоящий! И я не боюсь ни твоих шрамов, ни твоей власти. Я просто хочу, чтобы ты понял… что искренне любят за душу, а не за оболочку.

После чего набросилась на его губы, лаская их как никогда ранее, словно его губы стали моим последним глотком кислорода. А далее, я оседлала его член, впервые руководя процессом так, как мне этого хотелось, а не ему. Ведь именно сейчас Дамир полностью находился в моей власти, под моим строгим контролем, что аж в горле перехватывало дыхание!

– Я хочу, чтобы сегодняшним вечером ты любил меня без маски.

Любил…

Впервые я осмелилась сказать подобное. Ему. В лицо.

А он – впервые не пожелал задушить меня за подобную дерзость.

Это были настолько сногсшибательные ощущения, что я думала, что сойду с ума. Как и мужчина. Он тоже постепенно погружался в нирвану, когда им осмелилась обладать женщина. По собственному желанию! И это было потрясающе.

Дамир кончил за считанные секунды, закричав так громко, что в комнату толпой вломились охранники, и тут же пожалели.

До сегодняшнего вечера я никогда не брала мужчину сверху. Да и я вообще, считай, его не брала. Обычно это он брал меня. Только сзади, или лёжа на столе с задранными кверху ногами. Но чтобы я доминировала сверху, как умелая наездница – никогда. Для рабынь это являлось таким же табу, как и поцелуи. Женщинам строго настрого запрещалось насаживаться на Господина самостоятельно.

В этот раз во время оргазма я смотрела Дамиру только в глаза. И улыбалась. Меня действительно ни чуточку не пугало его уродство. Он по-прежнему был безумно красив. А его щетина практически полностью скрыла его страшные шрамы. Мужчина явно нафантазировал, преувеличив реальность, тем самым понизив собственную самооценку до критичного уровня.

– Ты прекрасен, правда, – получив бешеный оргазм, я ещё раз поцеловала Дамира в скулу. – Я совершенно не боюсь твоих шрамов, верь мне.

Кажется, в его глазах блеснули мелкие хрусталики влаги, Дамир несколько раз хорошенько моргнул. А затем… улыбнулся. Искренне. Радушно. Как ребёнок.

До самого утра я лежала на груди мужчины, поглаживая подушечками пальцев его идеальные кубики пресса, рассказывая о своих самых сокровенных чувствах, пока не поверила, что он… поверил мне. Затем мы ещё раз занялись любовью, после чего я согласилась избавить его кисти от наручников, лишь для того, чтобы Дамир меня обнял и уснул, обернув моё тело собой, как одеялом.