Глава 16

Дни летели как минуты. Не смену жаркому лету пришла дождливая осень. Несколько месяцев я покорно служила Господину, потакая всем его прихотям. Но втайне пыталась его переделать – убить тягу к ненависти, жестокости, насилию. Маску он так и не снял… Но иногда я её снимала. И мы «любили» друг друга, не скрываясь за жуткими ликами. Теоретически.

Ведь на самом деле я играла роль послушной наложницы, а Дамир даже и не догадывался о моих истинных намерениях. Пока… я глупо не оступилась. Тем самым растоптав более-менее нормальные отношения в пух и прах. Да! Однажды я совершила очень и очень грубую ошибку. Из-за которой решилась на безысходный шаг.

В конце лета Дамир уехал в другую страну расширять горизонты бизнеса. Около двух месяцев он путешествовал, а я же, в этот замечательный момент, наконец, позволила себе вдоволь насладиться жизнью. Я жила практически как королева, делая то, что вздумается. Никто меня не трогал. Никто не обижал. Хозяин пригрозил подчинённым, что если с моей головы упадёт хоть один волос, то все подданные в порядке очереди распрощаются с головами. С этими словами он приставил ко мне двух проверенных бойцов, защищая от зависти озлобленных наложниц.

Я была вольна делать всё, что душе вздумается. Разумеется, в недрах поместья. А мне до трясучки в теле хотелось хотя бы на минуту заглянуть за забор, чтобы узнать, что там находится. Океан, наверно. Ведь прогуливаясь вблизи неприступных стен поместья я ощущала в воздухе слегка солоноватый запах, наполненный йодом и водорослями, а в небе – видела стремительно пролетающих чаек.

Позже я узнала, что имение Барона находится недалеко от побережья океана. Отчего сердце забилось ещё трепетней, а душа – жалобно заныла, мечтая превратиться в одну из этих, мимо пролетающих чаек, и отправится в вольный полёт. Туда, куда сама же пожелаю. Вперёд… к свободе.

* * *

Настал тот самый решающий день, который поставил жирную точку в моём беззаботном существовании. Каким-то нелепым образом я имела глупость забыть о том, что осенью у Господина случались сильные обострения душевного недуга. Он обещал вернуться в имение лишь к завтрашнему вечеру.

Прогуливаясь в саду, я размышляла о том, как именно организовать встречу, и что новенького можно придумать, дабы порадовать Господина. Танцы с переодеваниями? Ролевые игры? А что, можно попробовать… Но больше всего на свете мне бы хотелось, чтобы мужчина поговорил о своей проблеме, которую буквально с детства таскал за плечами, как мешок с дерьмом, страшась его просто взять и выбросить. Я хотела, чтобы Дамир рассказал мне всё о своей семье, матери, и о том, что она сделала с младенцем, находясь под влиянием всплеска шизофрении.

Но не решалась. Уж очень сильно боялась.

Ведь он до сих пор не знал, что мне известно о его страшной тайне. Никто не знал. Кроме Розы. Ну и Завира, наверно.

* * *

Вернувшись с прогулки, я направилась в свою комнату. На период отсутствия Хозяина мне выделили другую комнату, расположенную на третьем этаже особняка, в нескольких шагах от главных хором Господина. Это уже говорило о многом. Возможно, совсем скоро я и со статусом своим позорным распрощаюсь, став, например, если не женой, то хотя бы девушкой Барона.

Ах-ха… женой! Размечталась, Милана!

«Наивная дурочка – глумилось подсознание, – Да тебе же комнатку пожаловали, дабы трахать удобнее было! А не бегать каждый раз этажом ниже. Ведь сучки должны всегда находиться в ногах своего Хозяина! И при первом же желании быстро явится со спущенными трусами, широко расставленными ногами и настежь распахнутым ртом!».

«Глупости» – отвечала я, отмахиваясь. Ведь в моём сердце ещё теплился лучик надежды, что в мире не существует ничего невозможного! Любой камень можно сдвинуть, как и любую преграду можно преодолеть. Даже самую неприступную!

Доковыляв до своей комнаты, я потянула за дверную ручку мгновенно удивившись, что дверь была не заперта. Странно.

Войдя в комнату, я невольно схватилась за сердце, еле-еле устояв на ногах. То, что я увидела, показалось мне жутким кошмаром. Иллюзией. Чудовищной игрой воображения!

Я несколько раз хорошенько моргнула, а потом… увидела Дамира. Лежавшего на полу, возле кровати, в окружении рваных бумажек, разбросанных книг и прочих нещадно поломанных вещей. Мне показалось, что по моей комнате прошёлся смерч, превратив её в груду обломков. Даже ноутбук не пощадил. По нему, исполняя танец ярости, словно потоптался дикий слон.

И тут меня передернуло. Сердце ухнуло куда-то в область желудка, в голове взорвался снаряд, а по спине бешеными цунами накатывали мурашки. Эти паршивые ощущения были до тошноты знакомы. В воздухе кружил тяжёлый дурман злости.

Дамир прочитал все мои записи. И даже больше…

В его ногах я увидела то, что осталось от блокнота, в котором я подробно описала историю его болезни, поведанную мне Розой. Рядом на полу валялись кое-какие записи о наблюдении за состоянием здоровья Дамира, с перечнем тем, на которые мы болтали, и… дальнейшие планы по поводу предстоящего лечения.

Мужчина лежал неподвижно, прислонившись спиной к кровати. В его трясущихся руках сжимался один из моих блокнотов, перепачканный в крови, стекающей с его разодранных костяшек. Господин избил мой письменный стол. Который… который, мать его, буквально раскололся надвое.

Дамир тяжело дышал. На выдохе его дико трясло, как во время лихорадки. Одежда промокла от пота и кое-где была разодрана. Волосы взъерошены, а на белой рубашке видны алые капли крови.

С минуту я стояла будто вкопанная в землю, боясь даже выдохнуть. Мне следовало начать молиться, умоляя бога прямо сейчас простить все мои грехи. Как вдруг, мужчина резко распахнул свои большие, стреляющие ненавистью глаза, и… зарычал нечеловеческим голосом:

– ТЫ!!!

Я не узнала ни его голоса, ни того, кому он нынче принадлежал. Словно самый настоящий дьявол явился в мир людей, рыча, клацая зубами, выдувая из ноздрей огненное пламя ненависти.

Всё, что я хотела делать дальше, так это… упасть на колени перед мужчиной и целовать его ноги, умоляя успокоиться. Но я даже и выдохнуть не успела. Одним прыжком Дамир оказался возле меня, резко схватил за волосы, гневно зашипел в ухо, и со всей, присущей ему силой, швырнул на кровать. Так грубо, что я больно ударилась лбом о боковинку кровати.

– ДРЯНЬ! ДА КАК ТЫ ПОСМЕЛА?! СОВАТЬ СВОЙ ГРЁБАНЫЙ НОС В МОЮ ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ?! ТЕМ БОЛЕЕ ПЫТАТЬСЯ ВОСПИТЫВАТЬ! МЕНЯ! МЕНЯ, БЛЯТЬ! ВТАЙНЕ! ЗА СПИНОЙ!!!

Слёзы мощным водопадом брызнули из глаз, когда я услышала шокирующую фразу. В ответ даже нечего было сказать. Слова острым кинжалом застряли в глотке и мешали дышать, а Дамир продолжал кричать, с каждым выплюнутым словом становясь всё свирепей и свирепей, до полного неадеквата.

– КТО РАССКАЗАЛ??

Этой фразы я боялась больше всего на свете. Ведь из-за моей непростительной глупости я подставила невинного человека! Но я же не знала! Не знала, чёрт бы его драл, что Дамир вернётся на день раньше! Поэтому и забыла спрятать конспекты. Как и дверь, видимо, запереть забыла.

Больше он ничего не спрашивал. Руки мужчины потянулись к ремню, стянутому на бёдрах. Щелчок, и орудие пыток уже блистает в его дрожащих руках. Я не видела, что тиран делал. Но, судя по звуку клацающей застёжки, догадывалась.

– ТВАРЬ!

Первый удар пришёлся по ягодицам.

Я мысленно взвизгнула, прикусив губу до жгучей боли и солоноватого привкуса крови на языке.

– МЕРЗКАЯ ШЛЮШКА!

Второй шлепок полоснул спину, заставив подпрыгнуть, сдерживаясь от рвавшегося наружу крика.

Пока Дамир стегал моё тело кожаным ремнём, я всё ещё пыталась молить о прощении… Но, в данный момент, это было глупым занятием. Безумцу необходимо было выпустить злость на волю.

Ещё несколько ударов прилетело по почкам. Я думала, что потеряю сознание. Больше от страха, чем от боли. К боли я практически притерпелась. Для пущего эффекта каратель разорвал на мне платье, принявшись кромсать плетью уже обнаженную кожу. До этого момента все наши драки казались детской забавой. Но я все равно была уверена, что Дамир лупит меня лишь вполсилы. Если бы он возжелал продемонстрировать мне свою максимальную силу гнева, то давно бы уже переломал мне все имеющиеся кости.

Когда я немного привыкла к незабываемым ощущениям, то, лёжа на животе, боковым зрением отметила, что мерзавец не всегда попадал по телу. Самые мощные удары получала рядом лежащая подушка. Из которой уже вовсю вылетали перья.

Он бил меня не настолько сильно, как должен был.

Он пытался сдержаться…

Всё-таки… пощадил.

* * *

В конце концов, я закричала. Дамир, отшвырнув ремень в стену, не сказав и слова – молча ушёл, с силой выбив входную дверь вместе с петлями мощным ударом ноги. Долгое время я даже выдохнуть не могла, а пошевелиться – тем более. Настолько адски было больно… Кровь перемешалась с потом, оставив грязные разводы на белой простыне. Слёзы давно закончились. Поэтому всё, что я могла делать – пустыми глазами смотреть на мои разорванные в клочья мечты и, разбросанные по полу уничтоженные достижения.

Через час в комнату влетел один из верных псов Господина. Тот, который больше всех любил на меня подрачивать. И в этот раз выродок не упустил момента поглумиться, излившись спермой на свежие раны на спине и ягодицах, заставив меня взвыть от жгучих ощущений в нервах. Скорей всего, Дамир уже распорядился вернуть мне статус «ножной тряпки». Может, он снова отправит меня в Трущобы, в какой-нибудь обшарпанный бордель на потеху местным гавнюкам, а может быть – оставит у себя в имении. Собственным псам на забаву.

Набросив одеяло на разодранную в кровь спину, головорез подхватил меня на руки и вынес прочь из помещения, направляясь к лестнице. Мы спустились в самые низы дома. Точнее, в сырой, покрытый плесенью подвал, где единственными «соседями по койке» являлись крысы.

Грубо бросив меня на бетонный пол в одну из находившихся там клеток, недоносок быстро удалился, заперев ржавую дверь на замок.

После его ухода, находясь в кромешной тьме, я провалилась в небытие. Не думая ни о чём, но жалея о многом.

Кроме боли, страха и ненависти…

К себе лично.

* * *

В суровую реальность меня выдернул жуткий холод и ломота во всём теле. Не знаю точно, сколько времени я провела в заточении, как вдруг услышала противный лязг замка, и в помещение вошел некий тёмный силуэт.

– Милана!

Я услышала хорошо известный мужской голос, принадлежащий Сатиру. Чёрт! А он тут что делает?

Всё это время я лежала на животе, стараясь не тревожить раны. При виде мужчины, я попыталась сесть. Но каких неимоверных усилий мне стоило это простое действие!

– Лежи, глупая. Я тебе мазь принёс, – Сатир опустился на колени рядом со ржавой скамейкой, на которой я, жалобно постанывая, беспомощно лежала, свернувшись в клубочек, и его прохладные пальцы бережно коснулись изувеченной кожи. – Не шевелись только. Я сюда тайком пробрался. Узнают – руки отсекут.

– И-идиот, – тихонько всплакнула. – П-проваливай, живо! З-зачем припёрся? Н-не хватало ещё и т-тебя подставить…

– Заткн… Помолчи лучше. Лежи спокойно, дай раны обработать, не то гноиться начнут!

Приятное тепло пощекотало спину, когда пальцы Сатира, пропитанные ароматным кремом, крайне осторожно коснулись царапин. Из осипшего горла вырвался стон облегчения. И правда, эта чудо-мазь обладала мгновенным обезболивающим эффектом. Наконец, я расслабилась.

– С-спасибо, – всхлипнула, ненавидя себя за то, что при последней встрече нагрубила парню. Тому единственному, которому было искренне НЕ плевать на мою ничтожную жизнь.

В ответ он протяжно выдохнул, бережно погладив мои влажные волосы:

– Ненавижу его… Но я обязательно что-нибудь придумаю, чтобы как можно скорей вытащить нас из этой вечной дыры. Ты только держись, а! Несмотря ни на что… Обещай!

– О-обещаю, – обещание далось мне с превеликим трудом. – П-прости. П-пожалуйста. Я не хотела т-тебя обид…

– Ш-ш-ш, – парень перебил, не дал договорить, – Поспи лучше. А я всё же попробую договориться с Дамиром. Хотя бы о том, чтобы тебя перевели в более лучшую комнату, и немедленно позаботились о твоих ранах.

Голос Сатира звучал излишне взволнованно, а в каждом сказанном слове чувствовалось беспокойство. Он нежно поцеловал меня в шею, отчего моя кожа отреагировала на этот чувственный поцелуй ордой мурашек, а сердце – ускорило жизненный ритм.

Впервые поцеловал… Так нежно и так неожиданно.

Осторожно накрыв меня одеялом, заперев дверь на замок, Сатир спешно испарился. Но я все еще продолжала ощущать его пристальный взгляд в беспросветном мраке подвала, пока снова не погрузилась в вынужденную дремоту.

* * *

Знала бы я, что тогда, в подвале, мы виделись с парнем в последний раз? Конечно же нет…

На следующий день, ближе к вечеру, меня выволокли на улицу, приковав спиной к одному из деревьев, находившихся в саду.

Благодаря мази, раны больше не кровоточили и практически не болели, но вот проклятое головокружение и слабость отбирали все оставшиеся силы.

Не прошло и получаса, как на горизонте показался Дамир. И не один. За его спиной плелась небольшая вереница пленников в сопровождении вооружённых до зубов охранников.

О, Господи!

Сердце в груди буквально разрывалось от отчаяния, когда среди пленников я увидела Розу, лицо которой украшали жуткие синяки. Прихрамывая, женщина двигалась к соседнему дереву. Дамир всё же выяснил личность главного виновника, осмелившегося проболтаться о нюансах его страшной болезни. Конечно, первым делом подозрение пало на кухарку, проживающую в особняке с самого рождения Дамира. Ведь Роза общалась со мной больше всех. А несколько ударов по лицу и парочка жутких угроз, заставили женщину мигом признаться.

Гордый победитель. Сущий демон во плоти! Он, высокомерно вздёрнув подбородок вверх, выпрямив спину и спрятав руки в карман изящного смокинга, важной походкой шагал к летней веранде, в которой уже был выставлен обеденный стол со всевозможным разнообразием деликатесов.

После порки деспот смотрел на меня с таким омерзением, словно на кусок дерьма, в который вляпались его бредовые ботинки с золотыми каблуками. Смоляной, наполненный страшным пожаром взгляд, снова вернулся. Как и прежний Дамир. Жестокий и властный ублюдок. Такой же, как при первом нашем знакомстве. А новый Дамир, погиб. Вернее, это я его погубила. По вине собственной глупости.

Усевшись на мягкую софу, расположенную в беседке, он деловито щёлкнул пальцами, приказывая наемникам сорвать одежду с провинившихся пленниц. Расхохотавшись, довольные отморозки резко сорвали платье с рыдающей Розы, подтолкнув её ближе ко мне.

Всё, что я могла – кричать и молить Господина о пощаде, на что тот… никак не реагировал. Но когда мои крики откровенно ему надоели, бандит отчеканил новый приказ:

– Этой – ебальник заткните. А эту – до дыр хорошенько выдолбите!

Присвистывая и порыкивая, они набросились на несчастную женщину, по рукам и ногам растянув её тело прямо на газоне, принявшись владеть немолодой плотью в порядке очереди, тем самым доставляя невиданное удовольствие их обезумевшему лидеру. А лидер, деловито закинув ногу на ногу, попивая чай с травками собственного производства, наблюдал за забавным представлением, как обычно наслаждаясь чужими страданиями.

То, что я ощущала в сейчас, я не пожелала бы даже самому своему ненавистному врагу. Чувство вины буквально разъедало меня изнутри, пока я наблюдала за тем, как из-за меня десять крепких мужчин жёстко имеют бедную женщину во всех позах и во все имеющиеся отверстия.

Закончив вершить наказание, её обмякшее тело также приковали к стволу дерева, оставив нас в таком положении на целую ночь. Во время которой лупил сильный ливень с грозами и ледяным ветром.

Меня никто не тронул. Правда, после группового веселья некоторые ушлёпки всё-таки облили моё тело липким ядом, оставив в таком позорном положении до самого утра.

* * *

Ближе к обеду мрази вернулись. Отвязав едва живую Розу, они погрузили её тело в грузовик, выехавший прямо во двор поместья, с целью – доставить двух провинившихся рабов за периметр поместья.

Почему двух?

Я думала, что Дамир всё же решил отправить меня обратно в трущобы, но я ошиблась! Вторым пленником оказалась вовсе не я… а Сатир.

САТИР!!!

Последнее, что я видела, прежде чем меня снова бросили в карцер, – то, как Сатир со связанными руками карабкается в грузовик, пряча лицо под копной взъерошенных волос, перепачканных в чём-то красном и липком.

Его просто изгнали из братства. Из-за ревности Дамира. Позже я выяснила, что Розу отправили в «Грязные Трущобы», в «Дом Наслаждений», а Сатира… его… его прилюдно казнили. Отрубив голову на центральной площади трущоб. В честь предательства по отношению к лидеру.