Глава 18

Теперь настала моя очередь расплачиваться за ошибки прошлого. Забившись в укромный угол под одним из столов, я затаилась как мышь, боясь быть сцапанной диким котом. Ведь после грандиозного представления гости похмелились ещё больше и потребовали у Господина главный приз.

При слове «приз» меня будто ошпарило кипятком, когда охранники принялись рыскать по периметру комнаты в поисках самой лакомой и самой дорогостоящей игрушки. Слёзы уже наворачивались на глаза, в то время как промежность, буквально разрывалась от желания, благодаря убойной дозе возбудителя.

В конце концов, мышка была найдена.

Один из псов Господина грубо схватил меня за ошейник и бросил к ногам Дамира, когда тот уже приготовился овладеть первой жертвой, небрежно сбросив на пол дорогостоящие штаны из чистого золота. Глядя на меня свойственным ему холодным и безумным взглядом, крепко сжимая волосы пленницы, коленями раздвигая её сжатые ноги, одним резким толчком он грубо овладел девушкой прямо в нескольких метрах от меня, властно насадив невольницу на своё могучее орудие пыток.

Мы не виделись почти две недели. Казалось бы, Дамир забыл о моём существовании, не считая побоев со стороны его верных псов, ставших для меня напоминанием о том, что глупость моя не забыта. Я снова почувствовала этот невыносимый, до дрожи пугающий взгляд. Во время полового варварства он смотрел ТОЛЬКО на меня. Не моргая. Не отвлекаясь. Не прерываясь. Наслаждаясь криками очередной новоиспечённой шлюхи и моим страхом, застывшим в широко распахнутых глазах.

Кажется, словно это он не её, а меня так лихо трахал – светловолосую девчушку, внешностью напоминающую миниатюрную куклу, которая умоляюще кричала, пытаясь вырваться или хотя бы ноги сомкнуть. Но её неразумные действия только гневали Хозяина, который, наоборот, чтобы ослабить пытку, с ещё большей настойчивостью разрывал тесные глубины лона, выбивая из пленницы всё новые и новые вопли боли.

Терпения смотреть на творящийся здесь хаос хватило ровно на полминуты. Сначала охранники просто распяли меня за руки, поставив на колени перед главарём, а когда я отвернулась, то услышала, как Дамир лениво клацнул пальцами, отчеканив новый приказ. Верные шавки понимали Правителя без каких-либо слов.

Через мгновение я ощутила грубый толчок… Ещё секунда, и жёсткий ворс ковра впивается в нежную кожу лица, а чьи-то холодные руки задирают платье до поясницы и нагло шарят по бёдрам, направляясь к промежности. Сначала моё тело окатило лавиной холода, а затем – вулканическим жаром. А когда я поняла, что рук было вовсе не две, а четыре, или даже шесть, подобные ощущения повторялись снова и снова.

– Она действительно сокровище… – неожиданно, я ощутила резкий шлепок по бедру, а затем нечто твердое, напоминающее раскаленный камень, упёрлось в мою изнывающую от вынужденного желания девочку. Этот басистый голос, прозвучавший над ухом, принадлежал вовсе не Дамиру. А неизвестному мужчине. Причём, не одному. Ведь мою маленькую киску лапали ещё две пары грязных рук, а над ухом звучал целый оркестр надменных смешков. И тогда я поняла, о чем трепались в подвале охранники.

Дамир действительно меня продал. Точнее, сдал в аренду. Как какую-то вещь бездушную. Как пустоголовую куклу, не имеющую ни души, ни чувств, не сердца.

За что?

За то, что хотела помочь.

* * *

На глазах брызнули горькие слёзы. Наверно, я ещё никогда так сильно не плакала. Даже тогда, когда Дамир впервые наказал меня за попытку побега. И даже тогда, когда искромсал ремнём, оставив на ночь под ледяным дождём, будто собаку.

Один из насильников больно схватил меня за волосы, задрав голову к потолку, заставляя смотреть только на Господина. Господин же, продолжая насаживать на себя кричащую девственницу, взглядом голодного ястреба расчленял меня на куски, словно мышу, угодившую на незваный ужин к когтистому хищнику. Скорей всего, таким жестоким образом Дамир вершил наказание именно надо мной. Ему было хорошо известно, что к его боли я адаптировалась. Обезумевший нелюдь решил подключить своих собратьев, устроив мне действительно сумасшедшую пытку. Во время оргии деспот желал, чтобы я смотрела только на него… А он, в свою очередь, только на меня.

* * *

Когда я почувствовала, как несколько пар мужских рук разом обрушились на мою удивительно мокрую киску, то мысленно вскрикнула. Потому что их грубые прикосновения вызывали всё новые и новые волны возбуждения. Три пары рук, синхронно ласкающие самые чувствительные женские зоны… Да я в любую секунду готова была взорваться как атомная бомба. Разумеется, не по своему желанию! А по принуждению! Мне не хотелось концентрироваться на ощущениях. Но разумом овладела розовая пелена похоти и разврата. Отчего гамма всевозможных чувств в тысячу раз усилилась. Поэтому я отчётливо ощутила то, как одна рука – надавливает на мой, до предела набухший бугорок, другая – ласкает тугое колечко сфинктера, а третья – пробирается в полыхающее огнём лоно.

– Вот так новость! Да эта скромная зверушка течёт, как чистокровная потаскушка! – громкий прохладный бас на долю секунды выдернул в адскую реальность.

После злорадной фразы помещение наполнилось хриплым хохотом. Я старалась игнорировать их мерзкий смех, как и старалась не смотреть на свой самый ненавистный, но в тоже время, самый желанный кошмар, который прямо на моих глазах жёстко имел другую женщину. Но меня заставляли это делать чьи-то грубые руки, удерживая в желаемом положении.

У Дамира, от творящегося здесь зрелища, похоже, голову сорвало капитально. Когда я ощутила в себе член одного из незнакомцев, Дамир, возбудившись, задвигался ещё резче, моментально достигнув пика разрядки. Наверно, крики несчастной девственницы слышало всё поместье.

Закончив с первой, он грубо оттолкнул рыдающую пленницу и, как свирепый тигр, набросился на следующую жертву, жадно подмяв девушку под себя, своим тяжёлым телом навалившись на рабыню сверху, прямо на шкуре белого медведя.

Испугавшись, новенькая вскрикнула, пытаясь сомкнуть колени, на что получила шлепок по бедру и тут же подчинилась. Как было с первой девственницей, так и случилось со второй. Правда, мулатке повезло. Исполнив резкий толчок, Господин овладел маленькой щёлочкой в классической позе, как истинный доминант, возвышаясь сверху. При этом он по-прежнему смотрел только на меня. В его безумных глазах я видела то, как он насилует не мулатку, а меня.

* * *

Перед тем, как глаза закатились от оргазма, я заметила, как в руках Господина появился небольшой пакетик с белой пыльцой, который он высыпал на ладонь и одним глубоким вдохом вобрал в себя, зарычав подобно льву, со всей силы смяв ладонью груди постанывающей рабыни, и содрогаясь в сладком экстазе, мгновенно кончил в очередную поверженную киску, излившись вглубь рыдающей девушки до самой последней капли.

Я тоже кончила… Одновременно с тираном. И готова была на части разорваться от столь невероятных эмоций, которые подарили мне те мужчины, чьих лиц я даже не успела рассмотреть. Всё, что ощущала – это толстый член незнакомца, яро пульсирующий в недрах мокрого лона, одновременно с шаловливым пальцем уже второго незнакомца, ласкающим узенькое колечко сфинктера и одновременно с настойчивыми ласками третьего извращенца, что кончиком ноготка стимулировал чувствительные точки пульсирующего клитора.

Впервые в жизни я получила тройной оргазм. От которого на миг забыла собственное имя, провалившись в иную реальность. Где было так тепло, так беззаботно. Как в раю, наверно. Однако, блаженные ощущения продлились лишь несколько секунд. Когда сознание вернулось в реальность, мир окутался вечным мраком. И мне… захотелось просто удариться головой об стену, лишь бы забыть о том, что я только что позволила себе испытать. Причём, с удовольствием позволила.

– Ну что, сучка, понравилось? – теперь я увидела лицо одного из незнакомцев. Прямо напротив меня, уперев руки в бока, возвышался кареглазый брутал с модно стриженой бородой и грудой каменных мышц. Практически копия Дамира. Ростом, правда, ниже и без маски. – Желаешь ещё?

Подонок ехидно облизнулся, наслаждаясь моей ничтожностью и подавленностью.

– Н-нет, – я затряслась, будто испытала приступ, наблюдая за тем, как трое взрослых мужчин одновременно стягивают с себя штаны, выпуская на волю свои большие, пульсирующие жаждой агрегаты, и со всех сторон заключают меня, распластанную на полу в небрежной позе, в плотное кольцо.

Неожиданно я осознала, что мощный оргазм забрал с собой и мнимое возбуждение, подаренное сильной дозой возбудителя, поэтому и ощутила сумасшедший прилив страха. Отдернув платье вниз, запаниковав, признав поражение, я бросилась к Дамиру, чтобы вымолить помилование.

Рывок… И новая порция кошмарной боли пленила обреченное тело. Один из бандитов схватил меня за щиколотку и, грубо протащив по полу, заломив руки за спину, уселся на мои ягодицы, таким образом зафиксировав бёдра коленями.

– Куда собралась, безделушка?! Мы ещё не закончили! – перед глазами замелькал огромный член того самого кареглазого качка, который опустился перед моим ртом на колени, протягивая свои грязные ручища к заплаканному лицу.

Я не выдержала…

– ДАМИР!!! – крикнула так отчаянно и так громко, словно с меня кожу живьём сдирали. – ПРОШУ!

Наверно, это было последнее, что я увидела, прежде, чем огромный кусок пылающей плоти вонзился в мой рот по самую глотку, тем самым принуждая замолчать. Но мужчина никак не реагировал. Пошатываясь, он устало плюхнулся на трон, потянулся за бокалом вина и, не отрывая от меня озлобленного взгляда, осушил содержимое стакана до самого дна, продолжая наслаждаться представлением. А я осознала значение слова «предательство». Друзей у меня не было, к родителям я не испытывала каких-либо тёплых чувств по вине постоянных избиений. Но к Дамиру, до нашей ссоры, я испытала совершенно новые эмоции… быть может, даже любовь. Но сейчас, во время того, как мою плоть драли его лучшие друзья, причём на его же глазах, я пожалела, о своих чувствах.

Разбита. Искалечена. Унижена. Закусив собственный кулак до привкуса крови на языке, я старалась лишний раз не радовать Дамира своими слезами и криками, пока трое рослых мужчин по очереди владели моим телом.

Мучения продлились ещё несколько минут. Я думала, что эти пытки никогда не закончатся. Когда ублюдки, кончив, спустили пар, Дамир, наслаждаясь моим неконтролируемым всхлипом, схватил миньетчицу за волосы, оттянул на некоторое расстояние так, что девка от растерянности член из пасти выронила, и несколько раз гневно шлёпнул её членом по лицу, используя свой член в качестве биты.

Рабыня захныкала, прикладывая ладони к саднящим щекам, но это жалкое зрелище лишь разозлило Господина. Мужчина выдернул ремень из брюк и со всей мочи принялся избивать невольницу… прямо на моих глазах.

Я знала, что эти удары предназначались мне. Он ненавидел меня, но всё ещё жаждал. Ведь я задела его чувства, заглянув туда, куда не следовало. То есть, вскрыла ящик Пандоры. Тот, в котором было спрятано его каменное сердце.

Дамир вершил правосудие, пробуждая среди пленниц новый страх, наполненный беспрекословным подчинением, воспитывая рабынь, как скот на пастбище, пресекая дальнейшее неподчинение, вгоняя в омут страха, вплоть до остановки дыхания.

Мне было искренне жаль каждую девушку, но у меня не было никаких прав помочь несчастным. Так как мое положение являлось куда более бедственным.

* * *

Литры горячей спермы до граней заполнили лоно, на душе стало ещё ужасней. Я чувствовала себя грязной шлюхой и понимала, что буду жить с этим унизительным статусом целую вечность. Пока не иссохну, и Дамир не вышвырнет меня обратно в трущобы волочить там жалкую старость. Ведь как говорила бедная Роза, после тридцати-сорока лет «поношенных» рабынь отправляют обратно в трущобы, в распоряжение дешевых борделей. Такова жизнь. Такова бесчеловечная воля Верховного демона во плоти.

Нет! Подобный расклад на будущее меня не устраивает!

Вспомнив падшую мать, я сразу подумала о том, что искренне, как человек, как личность, я не нужна Дамиру. Мне этого чувства ещё с детства так сильно не хватало. Я отчаянно стремилась к совершенству… Но, в последний момент, неловко оступилась, сорвавшись в пропасть вечных мук.

* * *

Когда насильники брезгливо оттолкнули моё потрепанное тело, вдоволь опробовав все самые сочные ресурсы организма, довольные, они присоединились к обществу Барона. Первое время, я просто лежала на полу, спрятав лицо в волосах, а когда гости отвлеклись – быстро вскочила на ноги и бросилась к выходу.

Покидая пир без разрешения, я прекрасно понимала, что если меня схватят, то пытки начнутся сначала. К счастью, охранники не заметили мой смелый манёвр, когда я незаметно покинула покои предводителя, юркнув в соседний коридор. Несколько секунд я просто стояла как столб, пытаясь унять бесконечные волны дрожи в истерзанной плоти, с которой капало как из бракованного крана. Их грёбанная сперма была везде. На коже, на порванном платье, в ушах и даже в волосах, которые напоминали овечью шерсть с колтунами. Зажмурив глаза, я попыталась выдохнуть, но лёгкие будто превратились в сталь. Дыхание хриплое, прерывистое…

Да, теперь я стала такой. Грязной, порченой шлюхой! Что пошла по рукам! Благодаря Дамиру.

– НЕНАВИЖУ!!!

Я даже не заметила, как закричала. Не в уме, а в голос. Причём, очень даже громко. В начале коридора послышался звучный топот, дополняемый хриплыми голосами. Я запаниковала, отчего сердце забилось в тысячу раз быстрее. Слёзы новой порцией ударили по глазам. Если поймают, мне больше не выдержать страшных пыток.

Последний шанс! Всё-таки, я попробую сбежать. Ведь у меня нет другого выхода.

Не думая более, я подбегаю к окну, с силой толкаю створки. Прохладный осенний ветер врезается в лицо, а огромная полная луна слепит глаза.

Я полна решимости. Но мне очень страшно. Страх быть искалеченной куда более ужасней, чем один прыжок в неизвестность.

Смахиваю слёзы с опухших век, забираюсь на подоконник. Под голыми пятками я ощущая холодную оконную опору. Оказывается, холод облегчает боль. Я смотрю на бархатное небо, усыпанное мелкой алмазной крошкой, и протягиваю правую ногу в бесконечность, наблюдая за тем, как там, внизу, в полной мгле, шумят деревья, разбрасываясь вялой листвой. Высота приличная… Но может быть получится допрыгнуть до дерева?

Я убираю руки с рам, за которые придерживаюсь, балансируя на одной ноге, и всматриваюсь в чёрную бездну. Погода ликует вместе со мной. Буквально за считанные секунды безоблачное небо обволакивается чёрной дымкой, а на деревья обрушивается шквал ветра. Чёрт. Как же страшно.

Я всё ещё продолжаю балансировать и понимаю, что прыгнуть вниз – глупая затея для побега. Но что же тогда делать?

– МИЛАНА! – отчаянный вопль Дамира больно бьёт по ушам, – ОСТАНОВИСЬ!!! Какого хера? Поиграть вздумала?

Мужчина стоит в нескольких шагах от окна, вытянув руки вперёд, жестом приказывая остановиться и спуститься с подоконника. Будто на полном серьёзе за меня, жалкую, боится.

– Не стоит, Дамир! – с губ срывается истерический смешок, – Купишь себе новую безделушку… Любую, какую только твоя чёрная душа пожелает!

А я продолжаю игру, испытывая его чувства на жалость.

Есть ли она у него вообще? Сейчас проверим.

Да! У меня не остается иного выбора, как вступить с монстром в игру. Чтобы он сжалился. Чтобы покаялся и признался, что был не прав. Я хочу видеть отчаяние в его глазах, хочу видеть страх потерять любимое и единственное.

– Прекрати… – тембр его некогда черствого голоса заметно смягчается. – Спускайся. Обещаю не наказывать.

Кажется, беспросветный омут его угольных глаз озаряется мощной вспышкой искреннего беспокойства. Меня это цепляет. Присвистывая, словно подзывая верную собачонку, Дамир медленно приближается. В его руке, уже во всей своей страшной красе сверкает ненавистная цепь для ошейника.

Ноги дрожат, а тело – будто парит в невесомости, покачиваясь в разные стороны. Я должна хотя бы попытаться пробудить в нем чувства отчаяния и боязнь за меня. Если он действительно любит…

Он ведь играл со мной. Там, на пиршестве. И, своим жестоким поведением, наказывал за ошибки. Но на самом деле, в глубине души, он любит! Я это знаю… Ему тяжело выпустить истинную любовь на свободу! Она прячется. В холодной, толстой, непробиваемой броне.

Я продолжаю играть, потому что хочу услышать заветные слова:

«Не надо, Милана! Я люблю тебя!»

Делаю глубокий вдох. Голос дрожит.

– Прости, Дамир. Но я… не твоя игрушка.

Лицо мужчины искажается страхом. Мне этого достаточно.

Чтобы отступить. Сделать шаг назад. Снова упасть в его плен!

Но… что-то идет не так.

Сильный порыв ветра. Резкий толчок. Нога невольно подворачивается, я теряю равновесие.

– НЕТ!

Его гортанный вопль эхом врезается в сознание, а холодные пальцы едва-едва успевают коснуться моей лодыжки, пытаясь предотвратить падение.

Поздно, Дамир. Слишком поздно.

Три секунды… боль… удар.

И вечная, бездонная мгла, плотной дымкой пленившая сознание.