Глава 1

— Подожди, Осман! Как это… к-как мёртв?

Голова немилостиво закружилась, я хватаюсь за бортик кровати и ничего не вижу. В глазах уродливыми пятнами сгущается тьма, а кончики пальцев немеют.

— Тише! Алиса! Только не падай в обморок! Аш! — он за плечи меня хватает сильно встряхивает. — Смотри на меня смотри и дыши!

Я распахиваю глаза и пытаюсь сделать вдох.

Но грудь сжалась ржавым капканом.

— Если не придешь в себя немедленно, придётся звать медсестру с уколом.

— Я н-нормально, не надо укол. Я д-держусь…

Никаких лекарств! Не хочу, чтобы в молоко всякая дрянь попала. У меня теперь ребёночек. И скоро я впервые приложу его к груди. Моя грудь ужасно болит и начинает вырабатывать молоко.

— А что с Лизой? Что с гостями?

Осман выжидает тяжёлую паузу, как будто говорить больно.

— Все мертвы. Почти.

Шарашит меня как кувалдой по голове бьёт.

О, Господи…

— Я просто не могу в это поверить! Но что же всё-таки произошло?

— Кто-то из конкурентов Ахмедовых постарался. Решил убрать сильного противника. Малышка, мир грязных дел и могущественных людей слишком суров. Но я обещаю, что ты со мной будешь в безопасности.

Мужчина руки мои в свои ладони заворачивает, согревает теплом своего сильного тела. Становится немного легче. Осман рядом. Хоть кто-то рядом со мной сейчас в это трудное время и поддерживает, когда у меня родился малыш.

— А что с домом? Сколько жертв?

— Дом сгорел. Случился сильный пожар. Такой сильный, что некоторые тела просто не нашли в куче пепла. Жив лишь Тамерлан и Татьяна, — глаза мужчины прищурились, почернев. — Тамерлан опаздывал на праздник, а Таня отравилась пирожными и осталась дома.

— Я могу с ним увидеться? — дёргаюсь на постели, выдёргивая руки из ладоней мужчины.

— Зачем?

— Хочу… Хочу выразить соболезнования.

— Малышка, — Осман мягко берёт меня за подбородок, гладит его большим пальцем. — Они ведь с тобой как с собакой обращались. Зачем тебе видеться с ними? Вдруг Татьяна или этот Тамерлан малыша отберут? Контракт тоже сгорел, между прочим. Но это не избавляет тебя от ответственности. Копии могут быть у юристов в другом месте. Однако, я смогу дать тебе кров и защиту. Обещаю. Это небезопасно для тебя искать сейчас приключения.

Я понимаю на что он намекает. Мы с сынишкой сейчас станем главными объектами тех мерзавцев, которые решили уничтожить империю Ахмедовых. Потому что мы каким-то чудом остались живы.

Это и правда настоящее чудо, что мы во время взрыва вышли из главного зала, где происходило веселье.

— А отцы Саида и Лизы?

— Говорю же все мертвы. И отцы, и Лиза. И гости. Половина сгорела, половину добили, расстреливая в упор.

— Господи! Горе какое!

Я просто зажимаю рот ладонью, чтобы не закричать. По щекам хлещут слёзы. Я едва не стала жертвой кровавой резни.

Резня… Это была настоящая кровавая резня, а не праздник.

Спасибо Осману, что он вынес меня вовремя. Он герой.

— Слушай, Тамерлан исчез из страны и Таня тоже. Поэтому не с кем тебе встречаться, — дополняет диалог.

— А ты откуда знаешь?

— Думаешь я не звонил, не пытался их найти? В аэропорту сказали, что видели кого-то похожего на Тамерлана. Тамерлан и Татьяна испугались и решили залечь на дно. Кому-то выгодно устранить всю семейку, понимаешь? А ты осталась одна. Ты оберегаешь последнюю кровь Ахмедовых. Что будешь делать? — хмурится, напрягая мощные бицепсы.

Если бы я только знала…

Сейчас у меня шок.

Я вообще пока отрицаю реальность, ведь она кажется мне проклятым сном. Какой-то ошибкой, дурацкой шуткой. Всё произошло слишком быстро.

Саид мёртв.

Глупости! Нет, не может этого быть!

Человек не может просто так взять и исчезнуть. Навсегда.

Бах!

Взрыв. Крики. Дым.

Бах!

Я теряю сознание.

А когда открываю глаза уже лежу в машине скорой помощи и у меня воды отошли. Живот будто разрезают напополам пилой.

Как я всё это вытерпела?

— Как назовешь сына? — внезапно спрашивает Осман.

Вынырнув из тягостных воспоминаний, на секунду задумываюсь, прикрыв мокрые от слёз ресницы. Отвечаю:

— Самир. Мне нравится имя Самир.

Потому что оно звучит созвучно с именем Саид. И будет напоминать мне этого мужчину. Хоть я его и ненавидела порой, но я буду до конца своих дней обязана ему тем, что он спас мою жизнь и жизнь ребёнка. Он закрыл меня своим телом и принял пулу…

Осознав это, всё плохое, что причинил мне Ахмедов, превратилось в пустоту, забылось.

— Точно? — удивляется Осман. — Может по-простому? Мишка, например? Петька?

— Нет.

Перед глазами всплывает лицо улыбающегося Саида. Тот эпизод во время дня рождения, когда он мягко и искренне меня целует, чувственно обнимает, согревая теплом и ароматом своего божественного тела, благодаря за подарок.

Слёзы еще быстрей заскользили по щекам. Бросившись в объятия Осману, я обняла его сильно-сильно, носом уткнулась в твёрдое плечо лучшего друга моего спасителя.

— Ну, ну, всё наладится, — похлопывает по спине здоровенной ручищей, подбадривая. Сильная энергетика утешает. Ведь Осман чем-то напоминает мне Саида.

Такой же мощный зверь. С тёмными волосами и тёмными как ночь глазами. Только Саид крупнее и выше ростом. И фигура у него более раскаченная. Никто с ним не сравнится. Никто…

Вдруг слышится кряхтение. Малыш Самир проснулся.

Мы отрываемся друг от друга.

— Нужно его покормить. Сейчас самое время, — оглашает мужчина.

— Да, точно. Бедненький, голодный!

Я собираюсь встать, но Осман останавливает меня жестом.

— Лежи, я принесу. И нужно будет принести тебе еду. Ты должна хорошо кушать, Алиса, чтобы у тебя были силы и много молока.

Он такой заботливый… Я приятно удивлена.

Мужчина бережно берёт кряхтящую кроху на руки и несёт ко мне. Я принимаю удобное положение, собираюсь расстегнуть платье для кормящей мамы, которое мне подарил Осман, но, смущаясь замираю.

Он просто идеальный мужчина. Заботливый, сильный, смелый.

Я вспоминаю день родов и помню, как он настойчиво ломился в родзал, но я сказала, что хочу рожать сама, без мужчин. Но если бы я этого не сказала, он бы точно стоял рядом и поддерживал меня бодрящими словами, а потом бы перерезал пуповину. Ведь Осман мечтал о детях. Как жаль, что судьба плохо с ним поступила, лишив его жены и ребёнка, которые погибли. Видимо поэтому он нежен со мной. Может я напомнила ему его жену?

— Мне выйти? — хмурится, когда видит, как я торможу, задержавшись у пуговички, чтобы оголить грудь, ставшую до боли большой и твердой от переизбытка прибывшего молока.

— Нет.

Сейчас больше всего на свете я боюсь остаться одна.

Это будет первый опыт кормления, я очень волнуюсь. Без мужской поддержки никак.

— Могу позвать нянечку?

— Не нужно. Я сама.

Всё-таки оголяю грудь на глазах у лучшего друга. Но уже это неважно. Мы стали слишком близки.

Я немного сцеживаю молоко в полотенце, хорошо разминаю грудь, как меня учили на курсах. А потом кладу малыша рядом. Точнее, его Оман подаёт. В этот момент черные глаза вспыхивают ярким пламенем восхищения.

Осман прикладывает ребёнка к груди, помогает крохотному созданию своими крохотными губками найти сосок. Мужчина это делает первым. Я должна ему доверять. Он столько всего сделал для меня. Он был всегда рядом. Не давал скучать, настроение поднимал, когда я одна просиживала в четырёх стенах, а Саид мотался по заграницам, решая дела. Полжизни буду ему благодарна за это.

Самир недовольно кряхтит, не может ухватится за сосок, пока ещё не понимает, что нужно делать.

— Давай же, миленький, давай.

Я нервничаю. Пытаюсь помочь крохе. Он ведь тихонько плачет. Потому что голодный.

Напряжение в комнате зашкаливает. У малыша не получается.

— Давай я, — просит Осман.

Приседаем на корточки, нежно поглаживает кроху по спинке, что-то на нерусском шепчет ему на ушко.

Пара секунд и Самирчик ловит сосок.

— Ой! — я взвизгиваю.

— Что такое? — Осман почти пугается.

— Он меня просто сильно схватил, — смеюсь. — Все в порядке. Ух, голодный какой!

Когда я слышу причмокивания, мои губы невольно растягиваются в улыбке.

— Получилось, получилось, — радуюсь до беспамятства.

Это приятно! Сердце бьётся на вылет от зашкаливающих эмоций, а по телу бегут мурашки.

Моё солнце сосёт грудь. Делает это с удовольствием. Теперь не придётся больше кормить его дурацкой смесью. На мамином молочке он быстро станет набирать вес и вырастит большим-большим.

Осман как зачарованный смотрит на всю эту мимишную картину. Он тоже улыбается. Мне кажется мы оба пропотели от волнения и напряжения. А я на Самира смотрю, жадно его рассматриваю, знакомясь с маленьким чудом ближе. Он крошечный. Маленькие ручки, маленький носик и сладкие губки… М-м-м! Часами напролёт охота целовать. И пальчики, и пяточки. Идеальный малыш, вылитая кукла. Как игрушечный.

— Врачи сказали, что Самир полностью здоров. Только вот в весе немного отстал. Из-за того, что роды были экстренные. Мы это быстро исправим.

— Это радует, — вздыхаю. — Я переживала.

Неожиданно, мужчина делает паузу и произносит:

— Алиса… У меня есть для тебя важное предложение.

И опять становится передо мной на колени, берет мою руку, бережно ее сжимает, подносит к губам и нежно целует, покрывая поцелуями каждый пальчик.

Я вздрагиваю. Никто, кроме Саида не имел права меня касаться. И не касался в течении долгих месяцев. Я — запрет. Собственность черноглазого монстра, хозяина мира. Тот, кто посмеет тронуть женщину Ахмедова, сильно за это поплатится. Марк пробовал, но его превратили в отбивную.

Была… Теперь я сама по себе.

Как дальше сложится моя жизнь?

Я по привычке боюсь, что сейчас последует жестокое наказание из-за того, что Осман приблизился ко мне слишком близко. За такое Саид оторвал бы ему губы, сломал челюсть. Избил до мяса.

Но Саида больше нет…

Напоминает внутренний голос, которому я почему-то не верю. Сопротивляюсь до последнего, ведь в то, что случилось нереально поверить. Мне кажется, Саид сейчас одним ударом вынесет чертову дверь в палату и войдёт рыча, как огнедышащий дракон.

Я смотрю на эту дверь. Смотрю и смотрю. Но ничего не происходит.

Ни сейчас. Не через пять минут. Ни завтра.

Никогда…

Надо смириться, Алиса. Все кончено. Ты больше не пленница жестокого чудовища. Ты свободна. И сынок твой останется теперь с тобой. Не этого ли ты хотела? Не об этом ли так долго мечтала? Найти способ… избежать сделки.

Оказывается, способ нашёлся сам по себе.

— Выходи за меня замуж.

— Что? Н-ничего себе, — рот от шока открываю.

— Я буду о тебе заботится. Я ведь люблю тебя… Влюбился как дурак, когда увидел на свадьбе. Я буду тебя защищать от тех ублюдков, которые убили моего лучшего друга. Сейчас ты в большой опасности.

Он прав. Осман прав как никто!

По щеке скользят крупные капли слёз.

В ответ я крепче сжимаю руку отважного спасителя, крепче прижимаю к груди уже наевшегося до отвала Самира, делаю выдох, отвечая твердо и решительно:

— Да. Я согласна.

Осман улыбается.

Поддается вперёд и нежно целует меня в щёку.

— Я забираю твою дочь в качестве залога. Верну, когда получу полную сумму.

— Нет! Саид! Долг слишком большой…

Папа падает перед страшным мужланом в ноги, кланяется ему, плачет.

— Мне потребуется много времени!

— Что ж, твоя дочь станет твоей сильной мотивацией. Да, Лисёнок?

Жёсткие пальцы впиваются в мои скулы. Он огромный. Мощный. На зверя похож. У него глаза самого дьявола.

— Папочка… — жалобно кричу я, но сделать ничего не могу.

Это конец.

Я не верю в реальность.

Мой отец только что продал меня криминальному авторитету.