Глава 2

]— Я рад! Ты не пожалеешь, малышка. Я никогда не причиню тебе боли, не заставлю тебя чистить картошку и пахать с утра до ночи, как это было раньше. Ты станешь моей королевой, я буду с тебя пылинки сдувать, на руках носить. Дорогие цацки, платья, косметика. Только скажи, чего ты хочешь? Для такой красавицы ничего не жалко.

Неужели этот день настал? Неужели в моей жизни настала светлая полоса? Мучения закончились? Похоже, что да.

Вот только я ничего почему-то не чувствую. Там, в груди. И сердце словно в камень превратилось, вообще почти не бьётся.

Ничего, ничего. Стешется. Слюбится.

Я свободна, Самир со мной. Нас будут охранять и защищать. Теперь я спокойна. Не о чем волноваться. Осман достоин быть моим мужем и отцом моего крохи.

Осман ведь прав! Если бы не трагическое происшествие на свадьбе… Сделка бы состоялась и ребенка отдали Лизе.

Тогда я бы не выдержала и умерла от разрыва сердца.

Как можно отдать такую сладенькую кроху другой?

Думала я, когда смотрела на спящего Самирчика, который причмокивал, посасывая сосок. Ангел, а не ребенок. Такой хорошенький, красивый. Мамино счастье, мамина радость. До слёз, как же я его сильно-сильно люблю!

Может такова судьба? Что Саид… Его больше нет в нашем мире.

Задумавшись, я опять уронила слезу. Прямо на кукольное личико младенца.

Я никогда не смогу забыть Саида. Малыш мне всегда будет его напоминать. А я должна забыть. Потому что когда покину палату, начнётся новая жизнь.

Я должна презирать Ахмедова, но после того, как он закрыл меня своим телом, получив выстрел в спину, я забыла о ненависти. И мне больно. Как же мне адски больно! Он ведь изменился в последнее время. Он привязался ко мне сильней, когда я округлилась, когда он увидел на УЗИ Самира. Крупного, здорового богатыря. Тирана будто подменили.

А на дне рождения? Как тепло он отреагировал на подарок. Обнял меня, с особой нежностью, поцеловал, приласкал. Чувства новые пробудил. В тот миг мне вообще показалось, что он готов передумать, разорвать сделку о суррогатном материнстве, развестись с Лизой и предложить мне стать Ахмедовой, наплевав на волю отца.

И теперь его больше нет. Все кончено. Саид — воспоминание.

Но я буду помнить лишь всё то хорошее, что было между нами.

В знак благодарность за жертву, которую он принес, чтобы спасти меня и малыша. Свою жизнь. Он отдал нам. Чтобы мы жили.

Какой он после этого монстр?

Я ошибалась на его счёт…

Душевная боль выкручивает меня наизнанку.

— Алиса, тебе нужно отдохнуть. Не плачь, детка. Хорошо? — смахивает пальцем слёзы с моего лица. Я грустно киваю, поджав губы. — О нём думаешь?

— Немного, — дрожу.

— Пока ещё не верится? Мне тоже. Наверно, когда поеду на похороны, приму трагическую правду. Он был хорошим парнем, хоть и перегибал палку, но он тебя спас. А это главное. Будем поминать Саида Ахмедова только светлыми словами…

Поминать…

Я не могу смириться с реальностью! Не могу!

Это не о Саиде мы говорим, а о ком-то другом.

— Малютку обратно в кроватку положить?

— Нет, — качаю головой, — пусть поспит со мной. Может так меньше будет просыпаться.

— Хорошо. Отдыхайте, я скоро буду.

Осман заботливо укрывает нас одеялом и выходит из комнаты.

***

Мне снились кошмары. Пожар. Перестрелка. Крики. Слёзы.

Я плакала во сне и плакала, когда проснулась. Снова. Ко мне всё-таки начало постепенно приходить осознание, что Саида нет больше в живых. Потому что он не пришёл. Не появлялся в роддоме, не звонил. Я смотрела на экран телефона и ждала звонка. Мечтала, чтобы на экране высветилось его имя, и он наорал на меня, как обычно делал, если я пропадала на время.

Но ничего не происходило…

А когда я набрал его номер, робот сказал, что абонент не может принять звонок.

Проходит один день. Другой. Третий.

Осман отвлекает меня как только может. Он возится и сюсюкается с малышом как со своим родным. И мне безумно приятно, что он принял чужого ребенка.

— Саид был мне как брат… Конечно, я приму его ребёнка как своего собственного сына!

Не могу! Мамочки! Не могу, когда он отзывается о Саиде в прошедшем времени.

Ядовитая реальность травит меня ядом. Закручивается острой верёвкой на шее и душит, душит, душит.

Я гоню плохие мысли прочь, стараюсь не думать о тех ужасах, что мы пережили, но с трудом получается. Ради Самира, только ради него я изо всех сил вытесняю негатив, чтобы на нервной почве не пропало молоко. Молока у меня много, даже слишком. Это радует. Приходится сцеживать половину, чтобы не было застоя. Сынок кушает ещё не так много, как бы хотелось, но уже немного поправился.

Осман смотрит на меня с особым блеском в чёрных глазах. Иногда краснеет, облизывая губы Я даже замечаю, что порой, когда я прикладываю ребёнка к груди в присутствии мужчины, в районе паха у него выпирает приличный бугор. Меня это смущает. Я ведь как к другу отношусь к Осману, а он? Он меня дико хочет. Неудивительно, ведь Рашидов признался мне в любви. Пока мне вообще не до любви, ведь столько всего неприятного навалилось, не до отношений. Немного позже, я разберусь со своими чувствами. Нужно время. Переварить, оплакать, принять. Горькую судьбу.

Мне пока сложно полюбить другого, да и вообще полюбить мужчину, когда на сердце боль, но я ни в коем случае не буду отказываться от его предложения. Нам с маленьким нужна защита. А Осман великолепный человек. Думаю, мы поладим. Думаю, я смогу стать с ним счастлива, как женщина.

Прошло несколько дней. Я окрепла. У меня появился аппетит, я поднимаюсь с постели и будто начинаю заново учиться ходить после кошмарной слабости. Качаю малыша на ручках, пою ему колыбельные и смотрю в окно, прогуливаясь по палате. Покидать стены палаты пока ещё нельзя.

Первое время я боялась брать на руки Самира, он ведь такой крошечный. Боялась уронить, сделать что-то не так, даже однажды расплакалась. Но с помощью нянь и Османа наловчилась. Уже не так страшно.

Рашидов приходит ко мне каждый день. Вчера он принёс огромный букет красных роз и поздравил меня с рождением сына. А сейчас обещал принести кое-какие вещи для новорожденного. Сказал, что поедет по магазинам и купит. У меня ведь с собой ничего нет. А то, что покупала — сгорело в доме Ахмедовых.

Но он задерживался.

Похороны…

Осман был на похоронах и сказал, что будет недоступен, а меня категорически не взял с собой. Я и сама не смогла бы пережить это. Хоть и хотела положить цветы, провести в последний путь, выразив благодарность.

— Нет, не возьму с собой, не проси даже. Во-первых, у тебя ребёнок. Во-вторых, перенервничаешь и молоко пропадёт.

— Ты прав. Не поеду. Я хотела поблагодарить его за то, что спас… — голос теряется, острый ком горло вспарывает. Вот-вот разревусь.

— Позже. Немного позже я тебя отвезу туда.

Так закончился наш вчерашний разговор.

Осман приехал в роддом ближе к вечеру. У меня появилась возможность поспать, пока он нянчится, но я так и не уснула. На него смотрела и как губка впитывала все его эмоции. Мужчина был напряжён, не улыбался. Ушёл раньше, чем обычно.

Чтобы не давить на больное, я так и не спросила, как всё прошло. Ему тоже больно. Мужчины не плачут, но внутри он наверно рыдал как мученик в аду. Не сомневаюсь. Они были друг другу братьями.

Меня выписали на шестой день. Взяв сынишку на руки, я наконец покинула роддом. Мы впервые оказались на свежем воздухе

— Смотри, Самирчик, это — солнце. Это — небо. А это… люди. Добро пожаловать в наш большой и непростой мир.

Показала малышу окружающий вид, когда вышла на крыльцо роддома. Он один раз открыл глазки, поморщившись, снова уснул. Перед уходом я его хорошенько покормила. Теперь нам предстояло отправиться в путь. Сейчас мы поедем в дом Османа и будем жить у него.

Мужчина, взяв меня под руку, повёл меня к чёрному внедорожнику. Их на парковке было несколько. Две из них принадлежали охране Рашидова. За последний год я привыкла к тому, что мне, простой девушке, приходится передвигаться по городу в сопровождении такой свиты, как у дочки президента. Вот и сейчас я нисколько не удивилась.

День выписки прошел мирно и спокойно. Я забрала нужные документы и вышла из здания под охраной Рашидова и его подчинённых. Никаких бурных поздравлений, никаких цветов и шаров. Не так я себе когда-то представляла выписку. Но, что есть, то есть. Надо радоваться тому, что малыш теперь мой. И только мой!

Мужчина заботливо открыл дверь автомобиля, усадил меня на заднее сиденье и сам следом устроился.

— В оба чтобы следили! — грозно буркнул охранникам, я аж поёжилась.

Хлопок двери. Заурчав, тонированный монстр резко сорвался с места, выруливая на просторную дорогу.

Когда я впервые вышла на улицу, меня охватил озноб. Пульс участился. Я нервно начала оглядываться по сторонам, прижимая к груди кроху, завернутого в красивое одеяльце с синей ленточкой. Мне казалось, что за мной следят, что кругом поджидает опасность. Что убийцы Ахмедовых вернуться за мной и за маленьким Самирчиком. Но всё-таки отточенность действий Османа и его наёмников также внушила мне и ощущение безопасности. Уж очень они грозные и серьёзные ребята. Здоровенные, как слоны. Бородатые, вооружённые. Нужно расслабиться. Окажемся на месте, там будем в полной безопасности. Осман заверил меня что его дом охраняется как Пентагон. Ни одна букашка не прошмыгнёт не замеченной.

Мы едем около десяти минут. Я вдруг решаю спросить о главном.

— Скажи, ты нашел виновника трагедии?

— Увы, — разводит руками. — Лучше не лезть в эту грязь. Чище будем. Скажу лишь одно, это на сто процентов были конкуренты Саида. Он ведь часто пропадал в командировках, расширял бизнес. Вот и перешёл дорогу какому-нибудь ублюдку. Вряд ли ты его знаешь, — хмыкает, скрещивая ручищи на груди.

Видно, что Осман нехотя со мной разговаривает на эту тему. Когда я начинаю спрашивать у него что-то про Саида, он становится слишком строгим. Излишне напряжённым. И старается перевести тему беседы. Может ревнует к Саиду? Его больше нет… но я часто о нем спрашиваю, как будто на что-то надеюсь. Возможно ли то, что Османа нервируют излишне частые разговоры об Ахмедове?

Теперь я его женщина. Скоро я стану Алисой Рашидовой.

Но мне очень хочется, чтобы мерзавцы, затеявшие взрыв и стрельбу, немедленно понесли наказание. Там ведь погибло много людей. Настоящее горе! Я и за них тоже переживаю. Не все на празднике из приглашённых гостей были поганцами.

— А я тебе говорил, что я купил новый дом? — быстро переводит тему.

— Нет.

— Ну вот, тогда скажу прямо сейчас. Я хотел сделать тебе сюрприз. Прикупил особняк за городом в элитном районе. Там шикарно! Свежий воздух, тихо, мирно. Огромная территория. Рядом сосновый лес. Малышу там понравится.

— Это потрясающе! Спасибо тебе большое! — мягко улыбаюсь сквозь напирающие слёзы.

Вот это новость! Какой невероятный сюрприз!

— Да не за что, — он тянет руку к моему лицу, бережно поглаживает щеку. — Ради твоей безопасности, Алиса. За мной тоже могут следить.

Осман так по-ребячески отмахивается, как будто купил банально буханку хлеба, а не огроменный особняк. Такое для него, не бедствующего авторитета, в порядке вещей. Купить недвижимость как в магазин за шоколадкой сходить.

Неужели Осман теперь займет место Саида? Теперь он станет главой города?

Мысли прерываются изумительным видом на большой трехэтажный дом. Целый замок. Я выхожу из машины с открытым ртом, а Осман проводит меня внутрь хором. Территория и правда невозможно огромная! Дизайн, интерьер, планировка даже круче чем у Ахмедовых.

Я прогуливаюсь по территории, хотя бы немного отвлекаюсь от горьких мыслей. Всё то, что я сейчас вижу и чувствую быстро поднимает настроение.

— Нравится? — Осман гордо выпячивает грудь.

— Еще как! Спасибо тебе большое!

— Пустяки, идем лучше в дом, пообедаем.

— С удовольствием, нужно Самира скоро покормить. А в доме есть детская?

— Обязательно! Даже несколько. Ты можешь выбрать ту, которая тебе больше всего понравится.

На моём лице впервые за долгое время появляется улыбка.

Неужели теперь я буду счастлива, а моя жизнь станет гладкой и радостной?

Мужчина ласково приобнимает меня за талию и ведёт в дом, приказывая бойцам занять посты и глядеть в оба.