Эпилог
Был момент, когда я думал: в моей жизни наступила кабзда. По всем фронтам. И в то же время это был миг прозрения.
Когда Лиса вспомнила и тут же начала рожать, у меня внутри всё сгорело: и хорошее, и плохое. За те часы, что Лиса рожала мою дочку, я сам словно рождался заново, трясясь в коридоре больницы от страха за жизнь Алисы и нашей дочери.
Перед глазами промелькнула вся жизнь и стала кучкой пепла. Ничего не значащей, полной ошибок и неверных решений.
Вызвав скорую, мы за десять минут доехали до больницы. Роды прошли хорошо, без осложнений. Я всё время был рядом и держал любимую за руку.
Услышав первый крик дочери, я окончательно понял, что прежнего Саида Ахмедова нет.
На его месте был кто-то другой. Примирившийся с собой и желающий, чтобы его любимая жила как можно дольше.
После родов я хотел сразу же Лису на обследования тащить. Но она снова попросила время. Отсрочку. Чтобы покормить малышку грудью как можно дольше.
Хотелось поторопить Лису. Но в то же время я понимал, что такого права не имею и должен уважать решение.
Я не есть бог и власть в жизни каждого, как раньше считал. Только прозрев, понял и начал ценить жизнь, как она есть, и собирался прожить её счастливо ровно столько, сколько отмерит мне всевышний.
На всё воля божья, сказала Лиса.
А я молюсь лишь о том, чтобы он отмерил нам с Лисой времени немного больше…
***
Спустя год
— Покажи малышку, Лисичка.
— Я уже показывала, — возражает с лёгким смехом Алиса. — Я же тебе кучу фото отослала, как Мариам топает. Неужели ты не видел?
— Видел, конечно. И что с того?! Ещё покажи! — требую. — Жалко, что ли? На видео давай!
— Хорошо… Сейчас по видеосвязи тебе позвоню. Сбрасываю…
Алиса успевает послать мне лёгкий воздушный поцелуй перед тем, как сбросить звонок. Я откидываюсь в кресле и нетерпеливо сверлю взглядом экран телефона.
Моя семья — моя всё. Моя крепость. Мой смысл жизни.
Как раньше меня накрывало ненавистью к врагам, сейчас так же сильно накрывает алчной любовью, страстью, одержимостью!
Ни дня не смогу прожить без своих девочек. Сладких малышек.
Может быть, бог услышал мои отчаянные молитвы. Ведь когда Лиса всё же согласилась на обследование, оказалось, что опухоли как не бывало.
Это было чудо. Самое настоящее. Врачи лишь развели руками и пробормотали, что возможно, они переоценили опасность?
Узнав об этом, я словно умер. И моментально восстал из мертвых!
В честь такого радостного события мы неделю гуляли и пировали. Я. Алиса. И наша сладенькая Мариам.
Наконец вызов на экране! Вытягиваю руку с телефоном в сторону и улыбаюсь, нажав на кнопку ответа.
На экране сначала появляется лицо Лисы. Мелькают её сочные губёшки, шея и потрясающие дынечки в глубоком разрезе.
— Лис? — говорю хрипло. — Может, заскочить к вам после полудня?
— А что такое? Ты же говорил, день загружен. Встреча важная. Для благотворительности. С директором детского дома.
— Говорил. Но это самое… Тут похлеще вопрос наметился, — подмигиваю. — Флаг торчит. Понимаешь?
— Ну ты пошляк, Саид! Не при ребёнке же! — шепчет Лиса. — Вдруг запомнит?
— Маленькая ещё.
— Работай лучше, а вечером я тебя порадую.
— Теми самыми трусиками? — спрашиваю севшим голосом.
На днях случайно руку запустил в комод любимой жёнушки и что я выудил?! Трусики. С открытой писечкой… Трусики для отвязного траха!
— Ничего не скажу! — обижается. — Ты уже один сюрприз испортил. Но я другой приготовила.
— Лис, ну какой сюрприз? Какой?
— Это будет не сюрприз. Если я скажу. Терпи. Узнаешь позже…
— Хоть намекни.
— Тебе понравится. Больше ничего не скажу. Хитрый Саид. Разве ты не Мариам хотел увидеть? Или это была уловка чтобы со мной о всяких разных штучках поболтать.
— Два в одном. Где моя вторая малышка?
Лиса отходит и через полминутки на экране появляется дочка Мариам.
Лиса закрепила телефон на стуле и видно всё, что происходит.
— Привет, сладенькая! — говорю громче.
Малышка сначала вертит головой из стороны в сторону, ища, где же её отец.
— Папа вон там, — показывает Лиса. — Пойдём к нему.
Мариам капризно дёргает ручонку и бежит к телефону. С радостной улыбкой.
В этот момент моё сердце замирает и обливается счастьем. Как будто лопнет, йоп, от наплыва эмоций.
Даже глаза позорно увлажняются.
— Папа! Аллё?! Аллё… — говорит дочка, схватив телефон ручонка.
Горжусь дочкой. В год уже слова хорошо болтает самые основные. Красотка — лицом в мать, но волосы и глаза — мои. Тёмные, чарующие. Ай, какая королевна вырастет. Всем яйца обчикрыжу, кто косо на неё посмотрит.
Поболтав ещё минут десять, я прощаюсь, потому что на почта завалена сообщениями важными. На каждое из которых нужно ответить.
— Лис, увидимся вечером.
— Всё-таки вечером? Хороший Саид…
— Не дразни, стервочка. Я тебе покажу, кто в доме главный, — посмеиваюсь, гладя бородку.
Отключаюсь.
Ещё немного думаю о семье, а потом отрубаю чувства и включаю холодный мозг. Ставлю его во главе всего, чтобы бизнесом ворочать.
С разборками и перестрелками завязать пришлось. Не тот я уже, чтобы пушкой из стороны в сторону махать, подставляя под удар Лису и нашу малышку.
Пришлось другим заняться — гоняю элитные тачки. Для мажориков… Открыл автосалон и не жалуюсь.
***
— Большое спасибо, господин Ахмедов! Можно вас на пару слов…
Я бросаю хмурый взгляд на часы.
Посещение одного из детских домов затянулось дольше необходимого. Думал, просто бабла отстегну и поеду. Но директор решил расстараться по полной: концерт-программа, развлечение, шведский стол. Теперь вот ещё тянет в сторону. Поговорить.
Чё-то думаю, директор из меня ещё бабла захочет вытянуть.
— Пять минут, не больше, — говорю строго. — Опаздываю.
— Конечно-конечно! Это много не займёт, уверяю. Прогуляемся?
Директор вышагивает по коридору детского дома малютки, расписывает о жизни своего центра, всё больше о проблемах говорит…
Благодарить не забывает. Но в каждом слове — намёк.
Прочищаю горло.
— Я бы поговорил ещё, но опаздываю. В следующий раз обсудим, — жму руку директору.
— Откровенно говоря, мы только на таких пожертвованиях, вроде ваших, и держимся. Государство выделяет денег, но очень мало… Главное, чего не хватает этим детям, любви и заботы. Персонала на всех не хватает, а малышам так хочется ласковых объятий, — заливается соловьём директор.
Киваю головой. Передвигаюсь в сторону выхода. Как вдруг в ноги летит пацан. Мелкий. Года два. Черноволосый. Голый по пояс. С большой поварёшкой в одной руке.
За ним нянечка верещит.
Пацан, столкнувшись с моими ногами, больно лупит меня по колену алюминиевой поварёшкой. Ох, нихера себе… Кому-то точно не хватает любви. Так влупил. Прямиком в нерв!
— Вера Андреевна! Вы что не смотрите за малышнёй! — строго отчитывает директор.
— Простите, Виктор Петрович! Простите великодушно. Просто Самир он такой… сорванец! Иди сюда. Ко мне! — пытается мальца из-за моих ног выманить.
Однако тот вцепился в мою ногу рукой и хихикает, показывая язык.
— Сейчас помогу…
Игнорирую как сердце ёкнуло при звуке имени Самир.
Каждый раз, как услышу это имя — ножом ржавым в сердце.
Поворачиваюсь, присаживаюсь перед мальцом на корточки. Заглядываю в мордашку.
И открываю рот. Лёгкие взрываются.
На клочки. Сердце на разрыв аорты.
Все мысли выбивает из башки.
Я вижу… Вижу… Эти чёрные глаза. Круглые, смешливые и в то же время смышлёные. Густые чёрные брови и волосы тёмные, как сама ночь.
— Самир, пойдём в игровую…
Машу рукой.
— В сторону отойдите, — хриплю. — Самир?
Пацан смотрит прямо мне в лицо и вдруг застывает.
Мы смотрим друг на друга. Я словно смотрю на живую фотку. Свою. Родом из детства.
Блять, аж дышать не получается.
— Самир…
Трогаю пальцами волосы. Глажу щёки.
— Самир…
Осторожно обнимаю пацана. Сердце бьётся как у зайца. Трогаю ладошки. Горячие. и едва его пальцы в моих ладонях утонули, как я понял — не смогу отдать пацана.
Душой чувствую, что это он. Мой сын!
Моя копия!
Подхватываю его на руки.
— Как к вам попал этот малыш? — строго у директора спрашиваю.
— Кхм… Надо папку с его делом поднять. Сейчас…
— Сейчас же! — и первым в кабинет директора иду.
Сажусь на кресло и, держа мальчика на коленях, кладу перед Самиром листок бумаги и яркие маркеры из канцелярского набора, что на столе директора стояли.
— Как к вам попал… Самир?!
— Вот, нашёл! — пыхтит тучный директор и листает папку. — Подкинули его. Знаете, многие тупо малышей подкидывают. Оставляют на пороге. Малыш из состоятельной семьи был. Постойте… Вот, мы фото храним. Смотрите. Все вещи из числа самых лучших… Мы подавали в розыск, передавали в данные полицию. Но никто не отозвался. Самиром малыша назвали, потому что имя на рубашечке было вышито. Так и оставили…
— Дату! — требую.
Услышав, сатанею. Это тот самый день, когда по данным, был взрыв.
Самира якобы похоронили люди Османа. Всюду слух пустили о смерти малыша!
Выходит, это было уловкой? Неужели ублюдок малыша пощадил?! Кинул в дома малютки, но убивать не стал!
— Дайте проверить!
Сам папку хватаю и смотрю все данные.
Это он. Мой сын! Уверен.
— Я хочу забрать Самира.
— Усыновить?! Ох, вот это чудо.
— Долго объяснять. Но это мой сын. Девяносто девять процентов. Забираю прямо сейчас. Нужно всё оформить!
Директор дома малютки только рад.
С моими деньгами и связями оформление бумажек — простая формальность.
Решаю, что сегодня не только у Лисы будет сюрприз. Но и у меня.
***
Поздним вечером я паркую авто у дома.
Самир сидит в автокресле на заднем сиденье. Уже переодетый в чистую, лучшую одежду, чем было до этого.
Замерший и хлопающий ресничками.
Надеюсь, что он быстро к нам привыкнет. Снова. К настоящим родителям.
К маме и папе.
— Сейчас ты увидишь свою маму, Самир. Настоящую маму, — говорю сиплым голосом.
На глаза накатывает что-то.
Беру малыша за руку и веду в дом.
Мы замираем на пороге в гостиной. Я слышу издалека смех Мариам и голос Лисы.
— Лис… — говорю громко, а голос позорно шепчет. Вообще ни одного звука.
Я немо губами шлепаю.
Жду. Пока сама придёт. Потому что меня ноги не держат.
Звук лёгких шагов.
— Саид? Это ты? А почему к нам не идёшь, притаился? — влетает в комнату с вопросом.
Глаза сияют, щеки горят.
Внезапно Лиса замирает. Как на стену натыкается бетонную.
Смотрит… На меня. На Самира. Прижимает ко рту ладони и падает на колени, рыдая в голос.
Вся комната перед моими глазами плывёт. Меня тоже слезами душит.
— Лис, это он… наш сын. Он жив. Я нашёл его… Вернул. Нам с тобой вернул. Наш сын… — сквозь глухие рыдания.
Он не погиб в аварии! Я так и думал, сердце отказывалось верить в этот ужас. Осман не смог… А может наёмник. Малыша просто подбросили к стенам приюта. Возможно, даже заплатили за молчание. Я это выяснил, теперь всё стало ясным.
Едва шевелю ногами. Лиса тоже, справившись с первым потрясением, встаёт и шагает в нашу сторону. Мы встречаемся и обнимаем Самира с двух сторон. Плачем.
— Это твоя мама, Самир.
— Самир, я мама… Мама… — горько-горько плачет. — Саид! Это не сон? Скажи, что не сон! Скажи, что я не сошла с ума… Скажи… Скажи мне!
— Это правда, любимая. Это правда…
Ещё один звук. Топот детских ножек. Алиса, обнимает Самира и подзывает к себе Мариам.
— Солнышко, это Самир. Твой старший брат.
Я заключаю их разом в объятия.
— Теперь мы семья, — говорит Алиса. — Полная семья.
— Мы одна семья, — повторяю за ней. — Я всех вас люблю.