Глава 30

Саид

Ненавижу!

Всё, что происходит со мной в жизни…

Проще сдохнуть, в земле сырой себя закопать, потому что нет больше сил терпеть и уговаривать себя, что всё будет хорошо.

Не будет.

Без неё никогда, сука, не будет.

Алисе ставят смертельно-опасный диагноз. Но эта упрямая засранка предпочла бы умереть… лишь бы наша кроха осталась жива.

Не могу без слёз смотреть на девчонку.

Она целыми днями сюсюкается со своим пузом, которое уже стало больше арбуза.

Время летит очень быстро. Как будто только вчера мы вышли из кабинета врача и узнали о страшном диагнозе.

Я не хочу терять Лисичку… Я нажирался в дрова вечерами, запирался на несколько недель в кабинете, лишь бы не видеть её грустного взгляда, и рыдал как ничтожный, немощный сопляк.

Правда… Я тонул и умирал в гребаных слезах.

Никто не должен был это. Что Ахмедов — великий, неубиваемый авторитет сдался. Как младенец сопливый ревел в собственный кулак, затыкая им вопли.

Думал, если огражу себя от контактов с ней, станет легче. Я почти смирился, что она исчезнет из моей жизни. Навсегда.

Но не вышло…

Это слишком тяжело.

До кровавых ран на сердце.

Я никого не хочу терять. Ни любимую женщину, ни малышку. Но выбор придётся сделать. Я его сделал, но Алиса не позволила. Она предпочитает умереть, отдав свою жизнь ребёнку. Этот сильный поступок насквозь проткнул мое дьявольское сердце и оно… ожило. Забилось на полную мощь, стало живым и горячим. До этого момента тонуло в черных льдах.

Меня как током шибануло, я опомнился. Встрепенулся. Прозрел. Понял, что зря наговаривал на Алису. Она ни в чем не виновата. Я больше не хочу никаких расследований, нахуй! Меня все задолбало!

Алиса Ангел. Она невиновна.

И нет никакого предательства!

Осман всё подстроил сам.

Злости отпустила. Я остыл. Выключил эмоции, начал мыслить головой, а не своей горячей кавказской кровью.

И меня осенило.

Осман всегда был хитрожопым ублюдком, он просто во время вывел Лису в безопасное место, потому что она напомнила ему его жену Беллу. Только из-за этого старый психопат увел девчонку от беды, сохранив ей жизнь.

Он полюбил Алису. Она — похожа на его жену.

Всё. Дело закрыто.

Алиса реально думала, что я мертв.

Ради безопасности Самира она приняла предложение Рашида стать его женой.

А после тупая гниль избавиться от моего единственного наследника — Самирчика.

Я навел кое-какие справки и убедился в этом окончательно.

Читал собранные материалы, заперевшись в кабинете и седел на глазах, когда все пазлы неясности сложились в единую чёткую картинку.

Диагноз Алисы — моё наказание.

Что не ценим, не храним. Потеряем — плачем.

Неожиданно мой телефон оживает звонкой трелью входящего вызова.

— Саид, мы нашли его! Нашли, — хрипит в трубку грозный голос Мурата, моего человека, которого я послал следить за подозрительным объектом в Германии.

— Серьезно? Это точно? — сжимаю кулаки от напряжения.

— Сто процентов. Слежка велась целый месяц, мы взяли волос с одежды… Установили его личность, хоть внешность он изменил.

— Сукин сын! — херачу кулаком по столу. — И как он там?

— Живет припеваючи, морда растолстела, живот отожрал, тёлок каждый день в свою виллу водит. Ахуенно устроился! Новое имя, внешность изменил, паспорт липовый шлёпнул.

— Ну теперь понятно почему мы так долго не могли гниду найти. Значит, действуем по плану? Помнишь, как я хотел?

— Разумеется. Хорошая новость! Я пробрался к нему в дом и установил камеру, когда посылку доставят ты будешь видеть всё с самых лучших мест.

— Отлично!

— Не забудь захватить попкорн, брат.

— Я удваиваю ставку. С меня премия, дорогой.

— Не нужно, честно, эта тварь и мне здорово поднасрала тайком.

— Всё же, я настаиваю.

— Два дня, Саид. Включай камеру, посылка будет доставлена.

— Жду с нетерпением, — рычу и отключаюсь.

***

— Ну вот мы и встретились, тварь ебучая, — прошипел я себе под нос, глядя в монитор ноутбука. Увидел его. Уже больше года прошло… А эта мразь до сих пор ходит по земле и выглядит довольной.

Я наблюдал за Османом два дня. Ждал, когда ублюдку доставят сюрприз. Осман и правда разжирел до неузнаваемости, живет как в сказке. Телок каждый день ебёт, а мы… мы страдаем с Лисичкой, но каждый урод по жизни получит своё. Он недооценил мои возможности.

Что ж, гнев мой будет адским.

Подумав об этом, я заметил, как Осман поднял своё жирное брюхо с кровати и побрел в прихожую, открывать дверь курьеру. Напрягаюсь, кажется сейчас начнется веселое шоу! Посылка прибыла.

О, да!

Рашидов возвращается обратно в комнату с коробкой в руках. Падает толстым задом на кровать и распаковывает содержимое “подарка”. Харя его выглядит озадаченной. Открыв коробку, он вытаскивает оттуда белоснежное платье.

Да, дружок, это платье твоей погибшей жены! Беллы Рашидовой. Я нашел его, когда мы в дом вражеский ворвались.

Решил приберечь для особого случая. А ты, утырок, пытался сволочным образом запудрить мозги моей Лисичке и сделать из неё свою жену, пользуясь тем, что у Алисы амнезия.

Вот теперь, будешь живьём гореть. А я посмотрю… Посмотрю и послушаю, как ты будешь орать, превращаясь в чёрную золу.

Глаза уёбка увлажнились, а лицо перекосилось болью. Его шиза моментально обострилась, он вспомнил свою Беллу. Из коробки выпала записка. Прижимая к груди платье, как бесценное сокровище, Осман наклонился за запиской. Развернул её…

Слишком поздно понял, что это подстава.

Он поднимает голову, смотрит точно в камеру, а я машу ублюдку, победно усмехаясь.

Это последняя секунда его жизни.

Бах!

Оглушающий, мощный взрыв гремит по ту сторону экрана. Комната, в которой находится мой самый ненавистный враг, мгновенно вспыхивает огнём.

Это бомба. Мой подарочек, спрятанный на дне коробки.

Кровь за кровь, Осман Рашидов.

Ты сдохнешь такой же смертью, как и мой отец, мои друзья и родные, которых ты убил на моём дне рождения, подложив бомбу.

Я не моргаю. Смотрю на монитор, не отвлекаясь. Смотрю, как Осман сидит, объятый огнем, и прижимает к груди платье. Он не бежит. Просто сидит и что-то бормочет своему платью, поглаживая его. Конченный психопат!

Тело предателя обугливается и тлеет прямо на глазах.

Изображение пропадает — огонь добрался и до камеры тоже.

Я облегченно выдыхаю.

Конец.

Я отомстил.

Это свершилось.

Не верится даже…

Теперь мне стало легче.

Захлопнув крышку ноутбука, я открываю ящик стола, чтобы взять новую пачку сигарет, как вдруг… мой взгляд падает на небольшую деревянную коробочку. Открываю её и вижу кулон. Я не носил его, снял, когда вернулся в Россию. Был зол на Лису, сейчас понимаю, что зря злился. Но не ошибается тот, кто ничего не делает. А свои ошибки я буду исправлять.

Сжимаю кулон в ладони и смотрю на эту бесценную вещь, которую я бы даже за миллиард не продал. Да ни за какую цену вообще, ведь этот подарок, подаренный от чистого сердца, не знает цены. Больше, чем подарок.

Это мой талисман, приносящий удачу.

Смотрю на него и понимаю, что Алисы скоро не станет. Не хочу в это верить, не могу смириться. Врачи хором утверждают, что жизнь Алисы в опасности. Нужно немедленно начинать терапию, но я ей обещал, что приму её решение.

Жизнь дочки важней. Я должен принять жертву Алисы, ради того, чтобы малышка выжила и родилась на свет здоровенькой.

Я искал выход, консультировался с разными врачами. Несмотря даже на то, что можно было бы попробовать сделать кесарево в семь месяцев, Алиса не захотела.

Упирается! Она как с ума начинает сходить, когда я прошу её одуматься и рискнуть. Она думает, что это навредит ребенку, что он родится слабым, недоношенным и может не выжить.

Это был её выбор. Она ни в какую не соглашается.

— Я не могу тебя отпустить, Лисичка. Не могу…

По щеке скользит слеза и падает прямо на кулон. Неожиданно, дверь кабинета распахивается, на пороге появляется Алиса.

Млять, я забыл запереть кабинет.

— Саид… Что ты д-делаешь? — шепчет тоненьким голоском.

Она подходит очень близко, смотрит на меня, а потом на кулон. Её красивые глаза округляются от явного удивления, или восторга.

Непонятно! Но что-то в душе девочки перевернулось, явно, когда она увидела моё бесценное сокровище.

— Ч-что… это… это же.

Девчонка хватается за голову, я подскакиваю к ней, заключая в объятия, а она глаза закатывает, почти обмякает.

— Нет, Лисичка, нет… Не засыпай! Умоляю открой глаза!40393c

Я подхватываю малышку на руки и несу и кладу на диван. Собственное сердце стучит очень быстро, наверно где-то в ушах от переизбытка адреналина. Беру телефон, чтобы вызвать скорую, но неожиданно Алиса открывает глаза, хватает меня за запястье, останавливая.

— Я… я вспомнила.

— Что? Что, милая моя?! — обнимаю малышку, лицо ее кукольное и нежное поцелуями осыпаю.

— Я вспомнила всё, Саид. Этот кулон… он кажется мне память вернул. Дай его сюда.

Протягиваю Алисе украшение. Она пристально в него всматривается. Весь удивительный спектр эмоций отражается на её раскрасневшимся личике.

— Что ты вспомнила? Ну же, скажи, — легонько встряхиваю девчонку.

— Я тебя не предавала. Меня Осман увел как бы невзначай в момент взрыва, — зажмурив глаза, она морщится. — Я не была с ним в сговоре, он сказал, что ты погиб и предложил защиту. Ради Самира я вышла за него замуж, потому что Осман меня запугал, сказал, что враги могут вернуться, чтобы истребить последнюю кровь Ахмедовых.

— Падла! Он и был тем врагом!

— Но этого не знала, вы же были почти братьями…

— Да милая, да! Я не виню тебя в этом и беру свои слова обратно, — набрасываюсь на Лисичку с пылкими поцелуями, вымаливая прощение за то зло, которое ей причинил.

Малышка начинает рассказывать мне всё по порядку. Как будто книгу пересказывает, начиная с самого первого дня нашего знакомства. Я улыбаюсь как идиот до самых ушей. И без конца целую свою сладкую девочку, сдавливая в объятиях.

— А как твоя голова, болит?

— Так странно, но болей уже давно не было… Я себя очень хорошо чувствую.

Может у нас есть шанс? Хотя бы крошечный шансик, что врачи могут ошибаться?

В моей душе появилась надежда. Я начал мысленно просить и молиться всем богам мира, чтобы мои предположения подтвердились.

Алисе не делали томографию, снимков никаких нет!

Значит, есть шанс, что врачи просто ошиблись.

Мы оба как под гипнозом смотрим на кулон, который Алиса сжимает в своей маленькой ручке. Я накрываю её крошечную ручонку своей и сдавливаю, чувствуя родное и любимое тепло не только кожей, но и сердцем, которое, между прочим, сходит с ума в груди — колотится похлеще автомата.

— Вот я баран! Ну почему я не догадался? Почему раньше тебе кулон не дал? Всё, оказывается, было куда проще, — усмехаюсь. — Пусть к возвращению твоей памяти был всегда рядом. Это ведь ты мне его подарила на день рождения! Помнишь?

— Ещё бы. Я помню, как ты обрадовался подарку, — смахивает с ресничек слезинки.

— Ты моё чудо, Алиса. Я люблю тебя, солнце. До ошизения люблю! Как же я рад, что к тебе вернулась память, и мы, наконец, разложили всё по полочкам.

— Ты веришь мне? Веришь, что я не причастна к взрыву и гибели нашего сыночка?

— Теперь верю. И я сам провел расследование. Ты честна со мной Лисичка, а я идиот. Теперь буду на коленях до конца своих дней ползать, вымаливая прощения. Простишь ли ты меня?

Вопрос остается без ответа.

Покраснев как помидор, взвизгнув, Лисичка резко хватается за живот.

— О-ой!

— Ну а теперь-то что?

— А теперь… — она смотрит на меня с улыбкой на сочных, как вишня губах, и удивительным блеском в глазах. — Я рожаю. У меня воды отошли, боже! Схватки! Я даже схватки вспомнила, когда Самир появился на свет! Эти ощущения мне знакомы! А-а-а-а, Саид, поторопись!

— Нифига себе, — сдавливаю крошку в медвежьих объятиях, просто к черту не могу остановиться.

Выдохнув, она заявляет:

— Теперь можешь звонить в скорую. Ты скоро станешь отцом.