66. Ника

На улице уже темнеет. Смотрю на телефон – батарейка села. И зарядить негде.

Черт.

Почему все так?

Это же ошибка? Откуда у нас в квартире наркотики? Откуда?!

А вдруг меня арестуют? А как же бабуля?

Решаю съездить к ней в больницу. Вдруг меня и правда арестуют и я долго не смогу ее увидеть?

Приемные часы в клинике уже истекли, но мне везет, потому что на входе в нее я встречаю того самого доктора, который курирует мою бабушку.

- Вероника? – хмурится он. – Что такое? Почему ты здесь? Уже поздно, - смотрит на часы.

- Я знаю. Пожалуйста. Можно я бабулю увижу? Просто, понимаете, я могу… надолго уехать… - отворачиваюсь. Не могу смотреть ему в глаза и врать. – Пожалуйста, - почти шепчу.

- Хм, - произносит задумчиво. – Поздно уже.

Опять смотрю ему в глаза. С мольбой.

Доктор как будто что-то обдумывает. Внимательно смотрит на меня.

- Ладно, - кивает. – Пойдем.

И сам заходит со мной обратно в клинику.

Долго у бабули нельзя, но мне хватает хотя бы просто обнять ее и поцеловать. Душу в себе слезы, чтобы не расплакаться при ней. Но, едва успеваю выйти из палаты, и чувствую мокрые дорожки на щеках.

- Что случилось, Вероника? – спрашивает доктор. – Почему ты плачешь? С бабушкой же все в порядке. Если так пойдет, то в следующем месяце домой выпишем. Ну? Чего ты? Не надо плакать, - и он даже чуть приобнимает меня. – Давай, иди домой и ложись спать.

И я не могу сдержаться и громко всхлипываю.

- Да что такое? – хмурится доктор. – Ну? Рассказывай. Я так понимаю, кроме бабушки, тебе не кому рассказать? Что случилось?

- Мне некуда идти, - сквозь слезы говорю я. – Негде ночевать.

- Погоди, а квартира? У вас же есть квартира.

- Она опечатана.

- Хм. Опечатана. Хм. Ту-ту-ту, - произносит он опять задумчиво. – Так, давай так. Переночуй сегодня у нас.

- У вас? – вытираю слезы ладонью и удивленно смотрю на него.

- Да. Есть у нас комната для ухаживающих. Сегодня она свободна. Пойдем, я медсестре скажу, чтобы тебя проводила.

- Но я… не знаю.

- Отказываешься? – спрашивает строго. – Я и так уже задержался. Давай решай быстрее.

- Хорошо, - боюсь, что он передумает. Выбора-то нет! Только на вокзал идти.

Доктор ведет меня по длинному коридору и заходит в какой-то кабинет. Выходит оттуда уже не один, а с медсестрой.

- Вот, Веронику проводи. Покажи ей там все, - говорит он ей.

Та кивает и улыбается мне.

- Пойдемте?

- Спасибо вам! – кидаюсь к доктору. – Я заплачу! Сколько надо заплачу!

- Ладно-ладно, иди. Мне уже домой пора, - кивает он.

Еще раз благодарю его и бегу за медсестрой.

Минут через десять я остаюсь одна в небольшой, но уютной комнате. Стою и смотрю в окно. Ума не приложу, что делать дальше. Где искать помощь? К кому обратиться?

Полицейский сказал, найти адвоката. Но где? И сколько он стоит?

Вздыхаю и прямо в одежде ложусь на кровать. Не укрываюсь. Просто сворачиваюсь калачиком и закрываю голову руками.

Нервы, похоже, дают сбой, потому что вырубаюсь я почти сразу же. Организм не выдерживает.

Но сплю беспокойно. То и дело вздрагиваю. И опять проваливаюсь в темноту.

Мне плохо. Хочется плакать даже во сне. Но боюсь проснуться. Потому что там меня ждет реальность. Реальность, в которой я не знаю, как жить.

В какой-то момент я слышу голоса. Кажется?

Нет. Голоса становятся ближе.

- Где она? – знакомый голос. Но не могу понять, кто.

- Здесь. Илья Александрович, я вам сразу набрал, - и это знакомый… но кто? Что со мной? Почему я не могу узнать этих людей? Ведь я знаю их! Знаю! Понимаю это и еще больнее от собственного бессилия. – Я не должен был ее оставлять здесь. Меня могут наказать. Но я вспомнил о вас. Вы говорили…

Голоса звучат уже громче. Они почти рядом?

- Вы все правильно сделали. Вот, - какое-то шебуршание.

- Спасибо, но я не ради этого. Но спасибо. Надеюсь, главврач не узнает…

- Мало?

- Нет-нет. Я не об этом. У девчонки стресс. Я это сразу понял. Она что-то про квартиру говорила… как будто в бреду. Хотя жара нет. Я знаю, что у нее никого нет. Ну, и подумал о вас. Сами понимаете, долго ей здесь нельзя оставаться…

- Я все понял. Завтра мне еще позвоните. Все решим.

А потом меня словно поднимают. Руки беспомощно падают вниз. Пытаюсь приоткрыть глаза и что-то сказать. Но слышу лишь стоны.

- Ну, тихо, девочка, тихо, - что-то теплое касается моей щеки. Теплое и колючее. – Все хорошо.

Меня прижимают к чему-то горячему и я сама тянусь к этому теплу. Цепляюсь руками за что-то.

- Все хорошо. Тихо, - опять знакомый хриплый голос. Очень тихий, но почти в самое ухо.

И я даже улыбаюсь. Как будто защиту какую-то почувствовала. Это «все хорошо» так сказано, что вселяет в меня уверенность.

- Быстро! – голос звучит уже строже и громче, а в нос ударяет знакомый запах. – Домой!