Глава 21

Глава 21

Утром мой отъезд стал для родителей сюрпризом. И хоть мама меня отпускать не собиралась, я настояла, а папа поддержал.

Три часа дороги пролетели быстро. Идя домой, я представляла в голове предстоящий разговор. Вот увижу я Диму, и что сказать первым делом, чтобы не показать истеричкой? «Привет! Как дела? Как провел Новый Год? Я – отлично! Кстати, а почему твой телефон оказался у твоей бывшей? О, и я слышала там другие женские голоса. У вас была оргия? Мог бы и меня взять!».

Это было бы нормально? Черт, я в самом деле надеялась, что у него было логическое объяснение.

Звонить Диме не торопилась. Хотела для начала привести себя в порядок, подумать, потому что всей ночи и половины дня мне так и не хватило, чтобы собрать все мысли во вразумительную кучу. Открыла двери, закатила чемоданчик и застыла, увидев из коридора сидящего на диване Диму. Первый шок прошел, когда он встал.

– Ты что здесь делаешь? – пораженно спросила я. А после рассмотрела его получше и пришла к определенному выводу. – Ты, что ли, ночевал здесь?

На нем были лишь спортивные штаны да майка. А взъерошенные волосы и складки от подушки на лице говорили о бессонной ночке.

– Ты спал с Надей? – в лоб спросила я без всяких прелюдий.

Дима фыркнул и задал встречный вопрос:

– Здесь? У тебя дома?

– Вообще!

– Все, что было до тебя, считается? – ответил он вопросом.

Я не ответила. Но одного его взгляда хватило, чтобы мое сердце растаяло, а ревность притупилась. Дима молча обнял меня и поцеловал в висок.

– Что ты здесь делаешь? – пробормотала я, пытаясь звучать не такой уж довольной.

– Подушки тобой пахнут, – произнес Рогозин, чем окончательно меня шокировал.

Я посмотрела на него с неверием.

– А если бы я с родителями приехала? – возмутилась я.

Дима лишь невинно пожал плечами и развел руками. Мол, ну что поделать? Я стукнула его сумкой по руке.

– Да папу бы инфаркт схватил. А мама так вообще… Нет, Рогозин, мы все–таки поговорим. Понял?

Он обреченно застонал и потопал на кухню, будто я уже успела его достать. Я, честное слово, не хотела давить на него. Но все становилось слишком серьезно. Мы оба это знали. И не могли двигаться дальше, пока было так много недосказанности. Правда, я еще не представляла, что все значительно хуже, чем можно было даже предположить.

Я сидела за столом и собиралась с мыслями. Дима молча варил кофе, чем ужасно меня бесил.

– Ты мне ничего не хочешь сказать? – требовательно спросила я.

– Если честно, не хочу, – пробубнил Рогозин. – Но, наверное, надо.

Я фыркнула.

– Да, если бы это было возможно, ты бы вообще не общался. Но я так не могу! Мне нужно знать. Я хочу… чтобы все было правильно.

– Правильно для кого? Для тебя самой или для других? – вдруг спросил он.

– Для себя в том числе! На что ты вообще намекаешь? Хочешь сказать, это нормально, что ты проводишь время и со мной, и со своей бывшей, и еще с какими–то подругами?

Я и не заметила, как перешла на крик. Выдохнула, успокоилась. Дима подождал немного и ответил:

– Юля! Понимаешь…

Он замялся, а я вдруг запаниковала. Еще мгновение назад я все хотела разложить по полчкам, узнать правду о ссоре с отцом и о новогодней ночи, даже если бы это означало, что придется разорвать любые отношения с этим человеком. В теории все казалось легко, но на практике Дима стоял в двух шагах от меня. Такой красивый и манящий. Уже родной. Я и сама не поняла, как оказалось привязанной к нему невидимыми нитями. А ведь знала, что так и будет. Он не из тех домашних, верных и любящих мужчин. А я не из тех девушек, которые смогут терпеть предательство. Я смотрела на него и ждала удара. Он будет намного болезненней, чем тот, который нанес Женя.

– Просто скажи, – поторопила я. – Что у нас с тобой за отношения? Если ты спишь со всеми подряд, то я так не могу.

Последнее я произнесла шепотом, будто боялась, что он подтвердит каждое слово. Я даже подумала, что, наверное, сладкая ложь лучше горькой правды. По крайней мере, сейчас. Рогозин изучал меня, и я не представляла, о чем он думал.

– Просто вслушайся в смысл моих слов. Попробуй понять, – он отпил кофе и раздраженно отставил чашку. – Мерзость! Я не спал с другими. 

Он поморщился, будто эта мысль была ему отвратительна. Но затем напрягся.

– Точнее, я проснулся с ней.

Мое сердце болезненно сжалось и заколотилось еще быстрее.

– Но засыпал я без нее. Я это точно помню.

Он послал строгий взгляд, будто был готов наорать на меня, если я вдруг вздумаю засомневаться в его словах. И его уверенный взгляд немного успокоил и меня. Я просто хотела во всем разобраться.

– Давай все с самого начала, – предложила я.

Дима поманил меня к себе. Я покачала головой, желая сохранить дистанцию. Но этот упрямый мужчина не принимал отказов. Он сам подошел, потянул меня за руку и подвел к окну. Я немного расслабилась в тепле его рук. Было уютно, хотя я прекрасно понимала, что эти объятия могли оказаться удушающими.

– У нас с Надеждой все было кончено четыре года назад. Любил ли я ее? Не знаю. Тогда думал, что да. Сейчас не пойму. Скажем так, мне хотелось кого–то любить. А она была нежной, красивой, доброй. И это просто случилось, Юля. Я не собираюсь об этом жалеть, потому что это жизнь, и все события в ней формируют личность. То же самое происходит и с тобой прямо сейчас. Ты обжигаешься, но умнеешь и становишься сильнее.

Когда я напряглась и схватилась за его кисть, он потерся щетиной о мою макушку.

– Я все веду к тому, что иногда происходят события, которые никто не в силах предусмотреть. И есть ошибки, которые трудно исправить. Их можно только принять. Четыре года назад она сказала мне «нет», а потом вернулась и заявила, что передумала. Как бы ты поступила на моем месте?

Я смотрела в окно, но после этих слов захотела изучить Диму. Что было в его глазах? Сожаление? Раскаяние? Нет, ничего. Пустота.

– Я бы не стала наступать на те же грабли. Если только ваши чувства не вспыхнули вновь. Ведь сердцу не прикажешь.

Дима слегка улыбнулся.

– Да, ты такая. Ты бы просто ушла, – он проигнорировал вторую часть моего ответа. – А мне захотелось мести. Такое уж у меня противное качество.

Повисло долгое молчание. Я по взгляду видела, что он готовился сказать что–то ужасное, и не торопила его.

– Хотел, чтобы она на собственной шкуре ощутила, как это – быть брошенным всеми в самый трудный период жизни. И я добился своего. Теперь она мечется, как та проныра, сует свой нос в мои дела и пытается подобраться через друзей. На корпоратив ее кто–то из моих пригласил. И я, знаешь ли, в состоянии вспомнить, трахал я кого–то или нет. Но заснул я подозрительно быстро. Реально просто вырубился. Написал тебе сообщение, и все. Как в тумане.

Он сжал меня крепче, но я и так не собиралась убегать. Я хотела верить ему, очень хотела. 

– То есть, хочешь сказать, она тебя опоила чем–то?

– Не хочу показаться еще большим параноиком, чем я есть, – пробубнил он. – Но да, я думаю, она на это способна. Жаль, утром всю посуду убрали, я бы отдал свой бокал на экспертизу.

Я спрятала улыбку, которая так и норовила выползти от вида его насупленных бровей. Подозрительный Рогозин меня забавлял.

– Я позвонила через полчаса где–то, трубку взяла какая–то барышня, – нажаловалась я.

Дима сжал губы. 

 – Не я их приглашал.

Допустим. Но и выгонять не стал!

– А потом телефон у нее выдрала Надя. Наговорила мне гадостей. Сказала, что ты что–то сделаешь мне после того, как узнаешь какую–то новость, или как–то так. – Я прищурилась. – Ну и? Что она тебе такого страшного сказала?

Эта гадина пыталась отравить жизнь нам двоим. Это из–за нее я сходила с ума целых три дня, когда всего–то нужно было поговорить. И она, вероятно, хотела подстроить сцену. В самом деле, что ей стоило опоить Диму, чтобы утром всем наврать, что у них была ночь любви? Зараза!

Что бы она там ему ни наплела обо мне или еще о чем, он вернулся. Все будто сговорились, пытаются нас разлучить – моя мама, его бывшая – а мы все равно тянемся друг к другу, как цветы к солнцу. Он со мной, а не с ней. И меня прижимает к себе. Это я в его…

– Она беременна, – произнес Дима.

Я моргнула. Смысл сказанного доходил медленно. Очень медленно. Как чисто теоретически могло быть то, что он сейчас выдал?

– В смысле? От тебя, что ли? – на губах расползлась нервная улыбка. Он играл со мной! Просто шутил! Что за нелепость…

– Она так говорит, – произнес Дима, чем полностью подтвердил свои слова. Никаких шуток. 

Первым делом мне просто хотелось отбежать от него подальше, оградиться каменной стеной и даже не видеть. Наверное, поэтому он сдавил меня, как в тисках.

– Юля, я не верю ей, – спокойно продолжил Рогозин. Так безэмоционально, будто бы сейчас не судьбоносное событие происходило в его жизни. – Отцовство еще нужно доказать.

Я смотрела на него во все глаза, даже не зная, как выразить свои мысли.

– Ты издеваешься надо мной? – риторически спросила я. – Она же не от святого духа залетела! Значит, у вас все было… И ты…

Я все же вырвалась и вышла из кухни. Надо было просто глотнуть воздуха, не отравленного мужским запахом. Он вошел в комнату следом спустя минуту.

– Я знаю, ты злишься, потому что представляю себя на твоем месте, – выдал он. От его спокойствия хотелось взвыть.

– Я не злюсь, Димочка, – притворно ласково ответила я. – Просто в шоке. Просто в шоке.

Я даже не могла спокойно стоять на месте, хотелось лезть на потолок. Как он не понимал? Внутри себя я орала от боли и злости. Он изменял мне! Он трахал свою бывшую, а мне говорил всякие нежности и делал все, чтобы я влюбилась в него. Зачем же так жестоко? И что теперь мне со всем этим делать? У Надежды будет ребенок от Димы. Он же не откажется от него, не бросит. И даже если не захочет жениться на Наде, то они двое будут связаны до конца жизни. А какой ролью он наградит меня? Вечная любовница? Девочка по вызову? Игрушка на пару лет? Сотни мыслей крутились в голове, но озвучила я единственную:

– Это конец, Дима.

– Нихрена, – произнес он все тем же спокойным тоном. Да только я уже слишком хорошо его знала, чтобы понять, что он готов слететь с катушек в любую секунду. И я хотела увидеть хоть какие–то проблески его эмоций, хоть каплю сожаления и отчаяния.

– Это меняет все, – сказала, как отрезала. – И я просто… лишняя здесь. Ты с Надей, а я…

 Рогозин стиснул зубы и весь напрягся. Ему под руку попалась ваза, и он швырнул ее в стену, отчего по комнате разлетелись осколки. Я вздрогнула и отошла подальше, не зная, чего еще ожидать от этого психа. Хотела эмоций? Получай!

– Ты можешь, мать твою, просто выслушать меня? – заорал он. – Я же пытался объяснить. Мля!

Он вздохнул и сделал ко мне шаг. Я послала ему предупреждающий взгляд и сама разозлилась. Как же, только ему можно?

– А что ты мне объяснишь, твою мать, а? – в тон ответила я. – Что ты играл–играл и заигрался? Залетела птичка, да? Какой срок беременности?

Он сделал еще шаг, пиля меня взглядом. Но тут уже я просто вскипела и заорала на всю:

– Какой срок? Когда это произошло? Сколько раз? Может быть, ты день со мной, день с ней? Черт, Рогозин, а ведь это могла быть я! Ты же далеко не всегда предохраняешься. А прикинь, вообще бы две одновременно! Это я еще о других не знаю. Может ты на вечеринке и еще какой–то дуре ребенка заделал?!

– Не беси меня, Юля. Я сейчас взорвусь, – зловеще протянул Дима.

– Да мне уже плевать! – проорала я ему в лицо. – Ты все уничтожил. Боже, а я ведь реально верила, что ты хороший. Я в тебя верила, понимаешь? Перед мамой тебя защищала.

Он схватил меня за плечи и встряхнул.

– Я говорю, ты слушаешь, – в приказном порядке заявил Рогозин и прижал меня к стене. – К этой овце я не чувствую ни капли уважения или сочувствия. Ее попытки меня соблазнить скорее веселили. Да, я наслаждался тем, каким щенячьим взглядом она на меня смотрела и в рот заглядывала. Я ей подыграл всего один гребучий раз! И только для того, чтобы утром выставить, как шлюху, какой она и является. И было это единожды, до твоего дня рождения. Я удовлетворил свое желание мести, и на этом все, Юль. Жирная точка. Но теперь эта прохвостка заливает, что залетела. Да не могла она! Я сто процентов за этим следил. Или ты меня совсем за кретина держишь?

Он еще раз встряхнул меня со злостью и отступил. Отвернулся, чтобы дать мне возможность все обдумать. Надежда… Не та сука, а чувство. Оно вдруг переполнило меня.  Все могло быть не так плохо, как казалось на первый взгляд. Не все еще потеряно, кое–что можно исправить. Мы могли бы во всем разобраться вместе. И пережить это вместе. Если только… Дима в самом деле хотел меня. По–настоящему. А не для развлечения.

– Чего ты хочешь от меня? – тихо спросила я. – Как, ты думаешь, я должна реагировать?

 – Ты никак не должна, – резко бросил он и обернулся. – Это вообще не твоя проблема, а моя. И мне ее решать. А ты просто не устраивай сцен и будь рядом. Ты сможешь, или это так трудно, черт возьми?

– А ты уверен, что я тебе нужна рядом? – Я смотрела в его глаза, потому что знала, что только они скажут правду. Сам Дима будет молчать о своих чувствах. От него не дождешься.

– Конечно нужна, Юляш, – со вздохом произнес он и снова подошел, чтобы сграбастать меня в свои объятия. – Иначе я бы здесь не стоял.

Я обняла его в ответ. Просто не могла себе в этом отказать, хотя гордая и строптивая часть меня все еще шептали о дистанции. Но станет ли мне лучше, если Дима исчезнет?

– Хочу тебя, – шепнул он. И я поняла, что он вовсе не о сексе. Просто он заменял то самое страшное слово на букву «л» другими. Каждый раз.

– А если ребенок твой? – все же спросила я. – Так бывает. Что тогда ты будешь делать?

– Предложу денег и аборт. Дело только в деньгах, Юль. Это все, чего она хочет. Ей нафиг не нужен ребенок.

– Аборт, – с ужасом прошептала я. Для меня все это было так неправильно, так немыслимо. В моем пускай наивном, но идеальном мире ребенок должен быть желанным, рожденным в союзе двух любящих сердец. А не так.

– Он не мой. Я точно знаю. Не мой.

– А что если она в новогоднюю ночь от тебя во второй раз забеременела? – предположила я. Если подумать, мои вопросы звучали так комично, но на самом деле было не до смеха. На что в самом деле способна эта особа? Похоже, у нее вообще нет морали. Не женщина, а бесчувственный робот.

– Я думал об этом, – удивил меня Дима. – Но, Юль, реально, я спал как убитый.

– И что, никаких камер? – поразилась я.

– Отмечали в арендованном доме.

Он погладил меня по волосам и вдруг подтянул на себе, чтобы наши лица были на одном уровне. Мне пришлось обвить ногами его талию и ухватиться за крепкие плечи. Дима уткнулся своим лбом в мой.

– Все будет нормально, – заверил он. И спустя секунду добавил: – Если ты будешь со мной.

Манящие теплые губы медленно коснулись моих. Дима не боялся, что я его оттолкну. Он всегда брал все, чего хотел. Но сейчас он пытался не давить, давал мне время. Этот мужчина понимал меня еще лучше, чем я его.

– Я не понимаю, зачем я тебе, – прошептала я в его губы.

Дима посмотрел так, будто бы я смолола какую–то глупость. А затем все же поцеловал меня напористо, властно, не терпя возражений. Не самый худший ответ. Он понес меня в постель, будто это было какое–то волшебное место, где я забывала обо всех проблемах и ни в чем не могла ему отказать. Но не сейчас.

– Дим, – я остановила его жестом и отползла к стене.

Как же было трудно объяснить свои чувства, когда я сама их толком не понимала. Мысли были такими противоречивыми. Я видела его полный обожания взгляд и не хотела отпускать. Но внутри меня жгло чувство неправильности происходящего. И оно было слишком большим, чтобы вот так просто переступить.

– Может быть… Нам стоит какое–то время…

Под его суровым взглядом закончить предложение оказалось очень трудно.

– Ты все усложняешь, – терпеливо заговорил он. – А у нас все просто, помнишь? Тебе же хорошо со мной?

Он схватил мою лодыжку и подтянул к себе, отчего моя кофта задралась. Я захихикала, ощутив щекотку в области ребер. Дима прикусил мою кожу и тут же зацеловал. Я не могла его остановить, ни когда его губы оказалась на моей груди, ни когда одежда оказалась на полу. Не постель была заколдованной, а мужчина. Слишком хорош, чтобы от него отказаться.

– Доверься мне, – прошептал он. – Я все улажу.

Он заполнил меня собой, даря мгновение забытья. Но я знала, что все уже не будет так, как прежде. То, что сделала Надя, либо сплотит нас, либо уничтожит. Я лишь надеялась, что мне хватит сил и терпения.

порция, – высказал он официанту. – Еще одну.

Молодой человек учтиво кивнул и удалился. Я лишь хмыкнула и покачала головой. Какой избалованный!

– У тебя уже есть планы на Новый год? – спросила я. Сегодня была небольшая годовщина наших, так сказать, отношений. Второй месяц сумасшедшего секса.

– Не совсем планы, скорее традиция. Что–то вроде корпоратива с парнями, – ответил Дима.

Я недовольно прищурилась. Мне пришлось напомнить себе, что я не имела права на ревность. Но она всплыла сама по себе, стоило представить мужской корпоратив: выпивка, клуб, прос… девушки с сомнительной репутацией.

– Ясно, – буркнула я.

– А у тебя? – как ни в чем не бывало спросил Рогозин. Мне показалось, он потешался надо мной!

– Я еду домой, – объявила и устало вздохнула. – В последний раз видела родителей на свой день рождения.

Откусила креветку и решила развить тему.

– Знаешь, мама тогда сказала держаться от тебя подальше.

Он усмехнулся и облокотился на спинку кресла, подозрительно довольный моим заявлением.

– И что ты ей обо мне говорила?

– Ну, я… Ничего такого. У папы случился бы сердечный приступ, если бы он узнал, что я должна денег какому–то лысому бандиту. Я потому и пошла к тебе, а им даже не стала рассказывать. Только намекнула, что встретила тебя в городе и могла бы наладить с тобой контакт. Но мама сказала, что такому человеку, как ты, совершенно неинтересно разбираться с проблемами малолетки вроде меня.

Я хитро улыбнулась.

– Как оказалось, ты свой интерес поймаешь везде!

Дима фыркнул и зачерпнул ложкой черной икры.

– И после этого заявления ты молчишь о наших встречах, – продолжил он.

Я посерьезнела.

– Дима, я не шучу. У папы очень большие проблемы со здоровьем. Они меня вообще отпускать не хотели в чужой город. Одну. Если с ним что–то случится… – Я потупила взор и собралась. Давно не ревела, Юля? – Даже думать об этом не хочу. Дело не в тебе, я уверена, просто папа вообще не готов видеть меня в обнимку с противоположным полом. Мне кажется, они даже с общежития меня переселили, чтобы меньше тусовалась и больше училась.

Я подняла на мужчину взгляд и всего на долю секунды увидела оттенок стальной ярости в его глазах. Он быстро замаскировал ее понимающей улыбкой, но этот момент я никак не могла забыть.

– Ты же не собираешься ему говорить о нас? – нервно спросила я.

– Зачем мне это? – ответил он вопросом.

– Без понятия. Может быть, у вас были какие–то разногласия, но я не думаю, что ты захочешь скандала. И, кстати, что за разногласия?

– Ничего личного, – холодно бросил Дима. – Только бизнес.

До конца вечера он был молчаливым и не реагировал на попытки его разговорить. Наши отношения напоминали качели. То он был так нежен и сладок, что становилось почти приторно, то холоден и отстранен, как сейчас. Будто бы Рогозин страдал раздвоением личности. Или его маска превосходства и надменности не позволяла истинному Диме проводить со мной время. А какой он вообще? Истинный?

На следующее утро я села в автобус и поехала в родной город. Меня грызли сомнения, терзала ревность, да еще и начались «эти» дни, которые, впрочем, были единственным хорошим событием. Дима часто пренебрегал защитой, и я, в конце концов, подсела на таблетки.

Находиться в отчем доме было… странно. Вроде бы все такое родное, знакомое, каждая вещичка вызывает море эмоций и воспоминаний. Я даже отрыла на шкафу плюшевого медведя – подарок Рогозина. Но в то же время обстановка нагоняла тоску. Не мое.

– Доча, ну что ты бродишь как неприкаянная? – возмутилась мама. – Столько работы по дому. Комнаты вычистить, стол накрыть…

Пока она бормотала, я осмотрела кухню и зал – идеальная чистота. Новой год наступит через два дня. И что же, уже сейчас готовить?

Она говорила только о готовке, уборке и папе. В заботе о доме и муже был смысл всего ее существования. И мне почему–то стало ее жаль. Хотела бы я так же провести остаток жизни? В ту минуту я поняла, что нет. А вот чего бы мне на самом деле хотелось – я все еще не знала. Наверное, многие люди просто плывут по течению всю жизнь, и лишь единицам удается найти себя. А может быть, моя мама вполне счастлива, и большего ей даже не хочется. Ведь все мы такие разные.

– Ты меня слышишь? – прикрикнула она. – Еще куриц покормить надо!

– Отстань от ребенка! – вступился за меня папа. Он только закончил важный телефонный разговор и вышел к нам. – Давайте–ка я лучше свожу своих девочек в магазин за вкусняшками!

 А вот папе нравилось нас баловать. И работать. Он всегда был трудоголиком. Тяжким трудом добывал деньги, но с легкостью от них избавлялся.

Чем дольше я находилась дома, с родителями, старыми друзьями и родственниками, тем больше мне хотелось обратно, в чужой город к чужому мужчине. Я сошла с ума?

«Тоска», – написала я Диме тридцать первого днем, когда все блюда были приготовлены, а все пылинки сметены.

Ответ пришел незамедлительно:

«Потому что меня нет».

«Да… Ты бы меня развлек. Хотя здесь есть Ваня».

Я улыбнулась нашим гостям. В канун праздника пришла мамина лучшая подруга, тетя Люба. Ее обожаемый сын всюду ходил за ней хвостиком. У него была по–деревенски модная челка и слегка пробивающийся пушок – пародия на усики. Достойная замена Диме, ничего не скажешь.

«Что еще за Ваня?»

«Друг детства. Вырос. Похорошел».

Злорадно хихикая, я то и дело косилась на парня. Он мне улыбнулся, обнажив свою кривоватую улыбку.

«Кажется, я запала!»

«Ну–ну», – пришел зловещий ответ. Прямо мурашки по коже пробежались. А потом кликнуло новое сообщение, и стало как–то не до смеха.

«Совет вам да любовь. На свадьбу не приду. Занят».

– Ну вот. Обиделся, – пробормотала я.

Продолжить диалог мне не дали, потому что Ване было очень интересно послушать о жизни в столице. По крайней мере, так заверила тетя Люба, а о чем думал молчаливый Ваня, я могла только догадываться.

Остаток дня тянулся невыносимо медленно, потому я решила пить! Часов с шести вечера. Подтянулись еще гости – друзья родителей, мои крестные, бабушки, соседи и еще половина города. И всем им было ну очень интересно послушать, как же все–таки живется в столице. А поскольку мне становилось все веселее и веселее, я начала развлекать гостей историями, половину из которых придумывала на ходу. Больше всего их впечатлил рассказа о преподах–взяточниках и подругах–предательницах. Я, естественно, сглаживала детали, переводила все в шутки, чтобы не волновать папу.

 Когда часы забили ровно полночь, и мы все дружно чокнулись бокалами, я почувствовала вибрацию в кармане. Помимо множества поздравлений от знакомых и моих новых подруг, было одно, самое желанное:

«С Новым годом, Юляша!»

«С Новым счастьем, дядя Дима!» – ответила я, не в состоянии скрыть улыбку. И послала еще:

«Ты счастлив?»

«Еще нет. Но буду. Позвони».

 Через пару минут я попрощалась с гостями, потому что и правда уже валилась с ног. В компании близких и шампанского было весело. Но стоило остаться наедине с собой, стало до противного уныло. Так хотелось теплых объятий, ласкового шепота и просто ощущения, что я кому–то нужна. Что обо мне заботятся. Что я не одна.

 Дима долго не отвечал. Я уже собралась класть трубку, как включился вызов. Послышался шум, громкая музыка, крики, голоса… женские. Хохот. Я все слушала, ожидая чего–то, а сердце тревожно забилось, ведь я уже знала, что случится худшее.

– Это чей телефон? Димочки? – раздался пьяный голос барышни. – Упс! Он включен.

– Дай сюда! – а вот этот голос я знала. Надежда. Хотела отключиться, потому что не хотела ее слышать, но буквально оцепенела, когда она начала говорить: – Ты все еще ждешь чуда, глупышка? Его не произойдет. Рогозин был и будет моим. Я сейчас иду к нему, чтобы сообщить важную новость. И тебе она точно не понравится!

Она отключилась, а я так и осталась сидеть застывшей статуей. А потом тихонько отключила телефон и легла на подушку. Слез не было. Никаких эмоций вообще. Мне почему–то казалось, что и не будет. Все просто так… ожидаемо.

Я заснула ближе к рассвету. Тихонько спустилась в подвал, взяла бутылку шампанского из папиного загашника и самостоятельно ее осушила. Я никогда особо не увлекалась алкоголем, но вот именно тогда хотелось просто напиться до чертиков, чтобы стереть любые мысли о НЕМ. Любые. И мне это удалось.

Проснулась далеко за полдень с деревянной головой. Меня разбудили крики родителей. Точнее, орал папа, а мама, как всегда, пыталась сгладить конфликт, чтобы он особо не нервничал. Он кого–то бранил последними словами, я не могла разобрать четких фраз. Как говорится, бойтесь своих желаний. До вечера думать я могла лишь о том, где взять чудо–средство от головной боли, потому что ни одна таблетка не помогала от бодуна.

День пролетел как одно мгновение. За ним еще один. И еще. Я стойко игнорировала свой телефон, входящие вызовы и сообщения. Тем более, моя неугомонная мама всегда знала, как меня отвлечь. То мы перебирали мои старые вещи, то фотографии для альбома. Но Дима даже на расстоянии меня преследовал. Я нашла его фотографию пятилетней давности. Он, его отец и мой сидели у нас дома за столом. Рогозин старший выглядел как уставший, потрепанный жизнью старик. А вот его сын ничуть на него не похож. Дима был немного моложе и худощавее. В его глазах, казалось, отсутствовали краски.

– О! Я думала, папа все выбросил, – прокомментировала мама.

– Почему? – спросила я. Думала, она сейчас переведет тему в другое русло, но, видимо, обстановка располагала к разговору. Мы сидели в гостиной у камина, в котором потрескивали угли, обложившись альбомами со старыми фотографиями и ноутбуком с новыми.

– Наверное, из–за Сережи, – произнесла мама. – Он же был папиным крестным. Можно сказать, покровителем. Знаешь, когда я только встретила твоего папу, он был простым студентом. Не очень способным, между нами, девочками. Если признаться, я не думала, что у нас получится что–то серьезное.

– Но ты же любила его! – возмутилась я.

– Конечно! Только поэтому продолжала с ним встречаться, хотя мои родители были против. А ты знаешь, какие они лояльные. Но ты бы видела Лешу! Такой ребенок! – Мама хмыкнула. – Да он и сейчас такой.

Она задумалась о чем–то своем, но снова обратила внимание на фото.

– Его папа, твой дедушка, погиб, когда нам было по девятнадцать. Они не сильно ладили, Леша был бездельником, но душой любой компании. А вот после смерти отца резко изменился. Посерьезнел. Наверное, что–то для себя понял. Вот тогда и появился Сергей Рогозин, его крестный. Сразу привлек Лешу к бизнесу, и через полгода твой папа сделал мне предложение. А вскоре у нас и ты появилась. Тяжелое время было, Юлечка. Папа много работал – рано уходил, приходил под вечер. Я скучала жутко, – она невесело хмыкнула и добавила: – Но и деньги начали появляться. Мы тогда в квартире покойного свекра жили. Обшарпанная двушка, ты и не вспомнишь. Сначала машину купили, потом ту квартиру продали, добавили денег и переселились в центр города. А когда тебе пять лет исполнилось, купили здесь участок и потихоньку начали строиться.

Я кивала, переполненная гордостью за своих родителей и тем, что отец смог достичь всего сам. Хотя, вероятно, многому он обязан Диминому папе.

– А что случилось после смерти Сергея Рогозина?

Мама потупила взор.

– У них был общий бизнес, их завод, поля. Доля Сергея по наследству перешла Дмитрию. Сережа его с малых лет привлекал. Помню Диму еще подростком, он тогда пытался во всем подражать отцу. В костюме ходил, с барсеточкой.

Я хихикнула, представив его.

– Он, наверное, в галстуке родился. – Хмыкнула.

Мама скосила на меня любопытно–вопросительный взгляд, и я поняла, что конкретно проболталась.

– Сколько его помню, всегда был таким строгим и серьезным, – быстро исправилась.

Мама кивнула в согласии.

– Ну, вот тогда Дима оборзел, по правде говоря. Он заявил, что собирается привлечь какого–то сомнительного спонсора, чтобы расширить производство. Они даже начали переговоры с местным депутатом о долгосрочной аренде земли под посев. Но папе все это очень не нравилось, кажется, Дима собирался заняться чем–то нелегальным.

Мама придирчиво меня осмотрела, будто взвешивала, достаточно ли я взрослая, чтобы знать.

– Поля маковые, – произнесла она зачем–то шепотом. – И не только. Понимаешь?

Я округлила глаза.

– Дима хотел производить наркотики?

Она пожала плечами.

– Это мои догадки, папа категорически запретил мне совать нос. Но тогда он был в бешенстве. Завод – его детище, он там днями пропадал, чтобы производство наладить, а тут приходит какой–то дрыщ малолетний и ставит условия. В общем, что–то он сделал, что Дима быстро согласился продать ему свою долю, после чего вообще уехал.

Пускай мама многого не понимала, но я уже немножко знала Диму. И варианты событий то и дело возникали в голове. Что же мог сделать папа? Чем–то припугнул его? Подставил?

– Хотя Диму, наверное, можно понять, – прервала мои мысли мама. – Представь, он же рос без матери. Папа только погиб, на него все так сразу свалилось. А молодые люди слишком легко поддаются влиянию старших, авторитетных. Стервятники тут же налетели. По слухам, он связался с плохой компанией. И зараза одна к нему прилипла. Прошмандовка столичная. И как она на него вышла – ума не приложу. Покрутилась возле него и бросила, когда сделка со спонсором не удалась.

Мама говорила, а я усердно прятала глаза. Боялась, что у меня все на лице написано. И что Диму я узнала слишком уж близко, и что его «прошмандовку» видела не раз. Но что–то в этой истории не давало мне покоя. Грызло любопытство, что сделал папа. И почему все–таки Надя бросила Рогозина?

– Рогозин потерял много денег? – спросила я. – Потому он обиделся на отца?

– Да, – подтвердила мама. – Судя по всему, спонсор ему обещал намного больше, чем дал папа. Вот он и заточил на Лешеньку зуб. А теперь…

 Она не договорила, но я и так сложила два и два. Даже дернулась от неожиданной новости.

– То есть это Дима сейчас папе бизнес разрушает? Он всех клиентов увел?

Я ждала ответа с затаенным дыханием и сжатыми руками. Пальцы дрожали. Это было бы слишком жестоко. Нет, он не посмел бы.

– Ну, твой папа точно не знает. Они тогда вроде не так и плохо разошлись. По крайней мере, скандала не было. Да и столько лет прошло…

– Мама! – воскликнула я. – Тогда зачем ты так говоришь? Это же просто твои глупые догадки и клевета! Ты мне напоминаешь бабушек–сплетниц, которые сидят на лавочках и перетирают всем косточки. Одна проститутка, другой наркоман!

– Юля! – грозно прикрикнула она на меня. – Я, вообще–то, ничего не говорила. Ты сама предположила! И я точно так же сложила все факты и пришла к определенному выводу. Больше врагов у Леши нет! И вообще, чего это ты на мать кричишь из–за какого–то…

– Но он не враг папе! – вступилась я. Тут уж вновь заострилось мое чувство справедливости. – Ты сама это надумала. А когда мы с Димой виделись, он абсолютно нормально со мной общался. Без какой–либо злобы.

– Так, говорю в последний раз, – окончательно разозлилась мама. Даже взгляд ее стал колючим. – Ты избегаешь этого мужчину всеми возможными способами. Ты меня поняла? Увидишь его когда–либо снова, сразу разворачивайся в другую сторону и беги!

Я пораженно охнула.

– Но это же бред! Зачем мне так поступать, если у вас даже нет доказательств, что он сделал что–то плохое?

– А если все же сделал? – задала вопрос мама. – Если все слухи о нем – правда? Представь, что он по уши в наркобизнесе, обзавелся влиятельными друзьями и теперь через них не дает папе покоя? Да из–за этого у Леши два сердечных приступа! Побойся бога, Юленька! От таких людей нужно держаться подальше. Ты только представь, что с папой будет, если вдруг этот Рогозин сделает что–то с тобой?

Слова – как удар грома. В самое сердце. Я даже дышать перестала на мгновение. Все прошедшие месяцы пролетели перед глазами как одно мгновение. Улыбки, подарки, объятия, взгляды, слова. Вся его нежность, вся его страсть. Все необъятное удовольствие и тепло, что он мне подарил. Все… ради того, чтобы подобраться к моему отцу?

– О боже, – прошептала я на выдохе.

– Юль? – мама примирительно меня обняла и погладила по волосам. Но я даже не смогла отреагировать. – Я просто хочу, чтобы ты понимала, насколько жестокими могут быть люди. А ты ведь совсем юная у меня, не понимаешь, не видишь всего, чего видим мы с папой. Я же тебе добра хочу, доченька.

Я затряслась от немых рыданий, не смея поделиться своими мыслями. Не могла я ей рассказать. Просто не могла.

Засыпая, вспомнила один из вечеров, когда Дима забрал меня в свой дом. Мы лежали в его постели после потрясающего секса. Я начала засыпать, полностью расслабленная и довольная жизнью. Но Дима, как всегда, был живчиком.

– Юль? Юляш?

– Ммм?

– А у меня штучка одна есть.

– Я знаю, Дим, знаю, – сонно пробормотала я. – Ты молодец! Она у тебя большая и очень твердая.

Ощутила, как затряслась его грудная клетка в беззвучном смехе.

– Я тебя обожаю, – вдруг прошептал он. Но с какой–то заминкой, будто другое слово грозило сорваться с губ. – А штучку завтра покажу.

Штучкой оказался агрегат с вибрирующей функцией из сексшопа. Дима же обещал расширить мои горизонты и выполнял обещание превосходно.

Милые, смешные, романтичные и даже безумные моменты то и дело всплывали в памяти. Нам просто было хорошо вместе, даже не нужно было стараться. Стоило закрыть глаза, и улыбка сама собой расползалась на лице от мысли, что он был рядом, держал за руку или шептал какие–то пошлости на ушко. Но ведь не могло быть все так сладко. То меня навещали сомнения, раздумья по поводу будущего, то добивали ревностные мысли о Наде. Одна давила больше остальных. Он любил ее. А сможет ли полюбить меня? Ведь я…

Открыла глаза и резко села в постели. Потянулась к телефону, на часах было два ночи третьего января. Палец сам собой нажал вызов последнего пропущенного. Рогозин ответил мгновенно.

– Ты где? – требовательно спросил он.

– А ты не знаешь? – я звучала безжизненно.

– Знаю, – ответил он и замолчал на какое–то время. Я не представляла, что ему говорить, и о чем спрашивать. Просто ждала. – Когда ты приедешь, Юль?

Дима задал этот вопрос с такой интонацией, будто от моего ответа зависела его жизнь. Столько нужды, столько надежды было в его голосе, что на глаза навернулись слезы. Так не могло быть. Невозможно настолько хорошо притворяться. Я не могла поверить, что безразлична ему, что ничего для него не значила и все лишь ради мести. Нет, мама ошибалась. А я не собиралась так просто убивать «нас», даже не услышав его версию событий.

– Я возвращаюсь завтра, – решительно произнесла я. Правда, голос мой дрогнул.

– Ты плачешь, что ли? – спросил он.

Шмыгнула носом.

– Угу!

– Чего?

– Скучаю. – И ведь ничуть не врала.

– Дуреха моя, – пробормотал Рогозин и вздохнул. Его голос тоже звучал устало. – А трубку чего не брала?

– Не хотела вас с Надеждой перебивать, – огрызнулась я и отключилась, даже не дав ему ответить.

Хочу смотреть ему в глаза, когда буду расспрашивать обо всем. Через несколько секунд пришло сообщение:

«Мне нужна только ты».

И этого крохотного признания хватило, чтобы я поверила.