Глава 20

Глава 20

Передо мной поставили тарелку рыбных деликатесов – устрицы, креветки, красную и даже черную икру. Дима поморщился, словно съел лимон.

- Маленькая порция, - высказал он официанту. – Еще одну.

Молодой человек учтиво кивнул и удалился. 

Я лишь хмыкнула и покачала головой. Какой избалованный!

- У тебя уже есть планы на Новый год? – спросила я. Сегодня была небольшая годовщина наших, так сказать, отношений. Второй месяц сумасшедшего секса.

- Не совсем планы, скорее, традиция. Что-то вроде корпоратива с парнями, - ответил Дима.

Я недовольно прищурилась. Мне пришлось напомнить себе, что я не имела права на ревность. Но она всплыла сама по себе, стоило представить мужской корпоратив. Выпивка, клуб, прос… девушки с сомнительной репутацией.

- Ясно, - буркнула я.

- А у тебя? – как ни в чем не бывало спросил Рогозин. Мне показалось, он потешался надо мной!

- Я еду домой, - объявила, и устало вздохнула. – В последний раз выдела родителей на свой день рождения.

Я откусила креветку и решила развить тему.

- Знаешь, мама тогда сказала держаться от тебя подальше.

Он усмехнулся и облокотился на спинку кресла, подозрительно довольный моим заявлением.

- И что ты ей обо мне говорила?

- Ну, я… Ничего такого. У папы случился бы сердечный приступ, если бы он узнал, что я должна денег какому-то лысому бандиту. Я потому и пошла к тебе, а им даже не стала рассказывать. Только намекнула, что встретила тебя в городе, и могла бы наладить с тобой контакт. Но мама сказала, что такому человеку, как ты, совершенно неинтересно разбираться с проблемами малолетки, вроде меня.

Я хитро улыбнулась.

- Как оказалось, ты свой интерес поймаешь везде!

Дима фыркнул и зачерпнул ложкой черной икры.

- И после этого заявления ты молчишь о наших встречах, - продолжил он.

Я посерьезнела.

- Дима, я не шучу. У папы очень большие проблемы со здоровьем. Они меня вообще отпускать не хотели в чужой город. Одну. Если с ним что-то случится… - Я потупила взор и собралась. Давно не ревела, Юля? – Даже думать об этом не хочу. Дело не в тебе, я уверена, просто папа вообще не готов видеть меня в обнимку с противоположным полом. Мне кажется, они даже с общежития меня переселили, чтобы меньше тусовалась, а больше училась.

Я подняла на мужчину взгляд, и всего на доли секунды увидела оттенок стальной ярости в его глазах. Он быстро замаскировал ее понимающей улыбкой, но этот момент я никак не могла забыть.

- Ты же не собираешься ему говорить о нас? – нервно спросила я.

- Зачем мне это? – ответил он вопросом.

- Без понятия. Может быть, у вас были какие-то разногласия, но я не думаю, что ты захочешь скандала. И, кстати, что за разногласия?

- Ничего личного, - холодно бросил Дима. – Только бизнес.

До конца вечер он был молчаливым и не реагировал на попытки его разговорить. Наши отношения напоминали качели. То он был нежен и сладок, чтобы становилось почти приторно, то холоден и отстранен, как сейчас. Будто бы Рогозин страдал раздвоением личности. Или его маска превосходства и надменности не позволяла истинному Диме проводить со мной время. А какой он вообще? Истинный?

На следующее утро я села в автобус и поехала в город. Меня грызли сомнения, терзала ревность, да еще и начались «эти» дни, которые, впрочем, были единственным хорошим событием. Дима часто пренебрегал защитой, и я, в конце концов, подсела на таблетки.

Находиться в отчем доме было… странно. Вроде бы все такое родное, знакомое, каждая вещичка вызывает море эмоций и воспоминаний. Я даже отрыла на шкафе плюшевого медведя – подарок Рогозина. Но в то же время, обстановка нагоняла тоску. Не мое.

- Доча, ну что ты бродишь, как неприкаянная? – возмутилась мама. – Столько работы по дому. Комнаты вычистить, стол накрыть…

Пока она бормотала, я осмотрела кухню и зал – идеальная чистота. Новой год наступит через два дня. И что же, уже сейчас готовить?

Она говорила только о готовке, уборке и папе. В заботе о доме и муже был смысл всего ее существования. И мне, почему-то стало ее жаль. Хотела бы я так же провести остаток жизни? В ту минуту я поняла, что нет. А вот чего бы мне на самом деле хотелось – я все еще не знала. Наверное, многие люди просто плывут по течению всю жизнь, и лишь единицам удается найти себя. А может быть, моя мама вполне счастлива, и большего ей даже не хочется. Ведь все мы такие разные.

- Ты меня слышишь? – прикрикнула она? – Еще курей покормить надо!

- Отстань от ребенка! – вступился за меня папа. Он только закончил важный телефонный разговор и вышел к нам. – Давайте-ка я лучше свожу своих девочек в магазин за вкусняшками!

 А вот папе нравилось нас баловать. И работать. Он всегда был трудоголиком. Тяжким трудом добывал деньги, но с легкостью от них избавлялся.

Чем дольше я находилась дома, с родителями, старыми друзьями и родственниками, тем больше мне хотелось обратно, в чужой город к чужому мужчине. Я сошла с ума?

«Тоска», - написала я Диме тридцать первого днем, когда все блюда были приготовлены, а все пылинки сметены.

Ответ пришел незамедлительно:

«Потому что меня нет».

«Да… Ты бы меня развлек. Хотя, здесь есть Ваня».

Я улыбнулась нашим гостям. В канун праздника пришла мамина лучшая подруга, тетя Люба. Ее обожаемый сын всюду ходил за ней хвостиком. У него была по-деревенски модная челка и слегка пробивающийся пушок - пародия на усики. Достойная замена Диме, ничего не скажешь.

«Что еще за Ваня?»

«Друг детства. Вырос. Похорошел».

Злорадно хихикая, я то и дело косилась на парня. Он мне улыбнулся, обнажив свою кривоватую улыбку.

«Кажется, я запала!»

«Ну-ну», - пришел зловещий ответ. Прямо мурашки по коже пробежались. А потом кликнуло новое сообщения, и стало как-то не до смеха.

«Совет вам да любовь. На свадьбу не приду. Занят».

- Ну вот. Обиделся, - пробормотала я.

Диалог мне продолжить не стали, потому что Ване было очень интересно послушать о жизни в столице. По крайней мере, так заверила тетя Люба, а о чем думал молчаливый Ваня, я могла только догадываться.

Остаток дня тянулся невыносимо медленно, потому я решила пить! Часов с шести вечера. Подтянулись еще гости – друзья родителей, мои крестные, бабушки, соседи и еще половина города.

И всем им было ну очень интересно послушать, как же все-таки живется в столице. А поскольку мне становилось все веселее и веселее, я начала развлекать гостей историями, половину из которых придумала на ходу. Больше всего их впечатлил рассказа о преподах-взяточниках и подругах-предательницах. Я, естественно, сглаживала детали, переводила все в шутки, чтобы не волновать папу.

 Когда часы забили ровно полночь, и мы все дружно чокнулись бокалами, я почувствовала вибрацию в кармане. Помимо множества поздравлений от знакомых и моих новых подруг, было одно, самое желанное:

«С Новым годом, Юляша!»

«С Новым счастьем, дядя Дима!» - ответила я, не в состоянии скрыть улыбку. И послала еще:

«Ты счастлив?»

«Еще нет. Но буду. Позвони».

 Через пару минут я попрощалась с гостями, потому что, и правда, уже валилась с ног. В компании близких и шампанского было весело. Но стоило остаться наедине с собой, стало до противного уныло. Так хотелось теплых объятий, ласкового шепота и просто ощущения, что я кому-то нужна. Что обо мне заботятся. Что я не одна.

 Дима долго не отвечал. Я уже собралась класть трубку, как включился вызов. Послышался шум, громкая музыка, крики, голоса… женские. Хохот.

Я все слушала, ожидая чего-то, а сердце тревожно забилось, ведь я уже знала, что случится худшее.

- Это чей телефон? Димочки? – раздался пьяный голос барышни. – Упс! Он включен.

- Дай сюда! – а вот этот голос я знала. Надежда. Хотела отключиться, потому что не хотела ее слышать, но буквально оцепенела, когда она начала говорить: - Ты все еще ждешь чуда, глупышка? Его не произойдет. Рогозин был и будет моим. Я сейчас иду к нему, чтобы сообщить важную новость. И тебе она точно не понравится!

Она отключилась, а я так и осталась сидеть застывшей статуей. А потом тихонько отключила телефон и легла на подушку. Слез не было. Никаких эмоций вообще. Мне почему-то казалось, что и не будет. Все просто так… ожидаемо.

____________________

Я заснула ближе к рассвету. Тихонько спустилась в подвал, взяла бутылку шампанского из папиного загашника, и самостоятельно ее осушила. Я никогда особо не увлекалась алкоголем, но вот именно тогда хотелось просто напиться до чертиков, чтобы стереть любые мысли о НЕМ. Любые. И мне это удалось.

Проснулась я далеко за полдень с деревянной головой. Меня разбудили крики родителей. Точнее, орал папа, а мама, как всегда, пыталась сгладить конфликт, чтобы он особо не нервничал.

Он кого-то бранил последними словами, я не могла разобрать четких фраз. Как говориться, бойтесь своих желаний. До вечера думать я могла лишь о том, где взять чудо-средство от головной боли, потому что ни одна таблетка не помогала от будуна.

День пролетел, как одно мгновение. За ним еще один. И еще. Я стойко игнорировала свой телефон, входящие вызовы и сообщения. Тем более, моя неугомонная мама всегда знала, как меня отвлечь. То мы перебирали мои старые вещи, то фотографии для альбома. Но Дима даже на расстоянии меня преследовал. Я нашла его фотографию пятилетней давности. Он, его отец и мой сидели у нас дома за столом. Рогозин старший выглядел, как уставший, потрепанный жизнью старик. А вот его сын ничуть на него не похож. Дима был немного моложе и худощавее. В его глазах, казалось, отсутствовали краски.

- О! Мне казалось, папа все выбросил, - прокомментировала она.

- Почему? – спросила я. Думала, она сейчас переведет тему в другое русло, но, видимо, обстановка располагала к разговору. Мы сидели в гостиной у камина, в котором потрескивали угли, обложившись альбомами со старыми фотографиями и ноутбуком с новыми.

- Наверное, из-за Сережи, - произнесла мама. – Он же был папиным крестным. Можно сказать, покровителем. Знаешь, когда я только встретила твоего папу, он был простым студентом. Не очень способным, между нами, девочками. Если признаться, я не думала, что у нас получится что-то серьезное.

- Но ты же любила папу! – возмутилась я.

- Конечно! Только поэтому продолжала с ним встречаться, хотя родители были против. А ты знаешь, какие они лояльные. Но ты бы видела Лешу! Такой ребенок! - Мама хмыкнула. – Да он и сейчас такой.

Она задумалась о чем-то своем, но снова обратила внимание на фото.

- Его папа, твой дедушка, погиб, когда нам было по девятнадцать. Они не сильно ладили, Алексей был бездельником, но душой любой компании. А вот после смерти отца резко изменился. Посерьезнел. Наверное, что-то для себя понял. Вот тогда и появился Сергей Рогозин, его крестный. Сразу привлек Лешу к бизнесу, и через полгода, твой папа сделал мне предложение. А вскоре у нас и ты появилась. Тяжелое время было, Юлечка. Папа много работал – рано уходил, приходил под вечер. Я скучала жутко, - она невесело хмыкнула и добавила: - Но и деньги начали появляться. Мы тогда в квартире покойного свекра жили. Обшарпанная двушка, ты и не вспомнишь. Сначала машину купили, потом ту квартиру продали, добавили, и переселились в центр города. А когда тебе пять лет исполнилось, купили здесь участок и потихоньку начали строиться.

Я кивала, переполненная гордостью за своих родителей и тем, что отец смог достичь всего сам. Хотя, вероятно, многому он обязан Диминому папе.

- А что случилось после смерти Сергея Рогозина?

Мама потупила взор.

- У них был общий бизнес, их завод, поля. Доля Сергея по наследству перешла Дмитрию. Сережа его с малых лет привлекал. Помню Диму еще подростком, он тогда пытался во всем подражать отцу. В костюме ходил, с барсеточкой.

Я хихикнула, представив его.

- Он, наверное, в галстуке родился. – Хмыкнула.

Мама скосила на меня любопытно-вопросительный взгляд, и я поняла, что конкретно проболталась.

- Сколько его помню, всегда был таким строгим и серьезным, - быстро исправилась.

Мама кивнула в согласии.

- Ну, вот тогда Дима оборзел, по правде говоря. Он заявил, что собирается привлечь какого-то сомнительного спонсора, чтобы расширить производство. Они даже начали переговоры с местным депутатом об долгосрочной аренде земли под посев. Но папе все это очень не нравилось, кажется, Дима собирался заняться чем-то нелегальным.

Мама придирчиво меня осмотрела, будто взвешивала, достаточно ли я взрослая, чтобы знать.

- Поля маковые, - произнесла она зачем-то шепотом. - И не только. Понимаешь?

Я округлила глаза.

- Дима хотел производить наркотики?

Она пожала плечами.

- Это мои догадки, папа категорически запретил мне совать нос. Но тогда он был в бешенстве. Завод – его детище, он там днями пропадал, чтобы производство наладить, а тут приходит какой-то дрыщ малолетний и ставит условия. В общем, что-то он сделал, что Дима быстро согласился продать ему свою долю, после чего вообще уехал.

Пускай мама много не понимала, но я уже немножко знала Диму. И варианты событий то и дело возникали в голове. Что же мог сделать папа? Чем-то припугнул его? Подставил?

- Хотя, Диму, наверное, можно понять, - прервала мои мысли мама. – Представь, он же рос без матери. Папа только погиб, на него все так сразу свалилось. А молодые люди слишком легко поддаются влиянию старших, авторитетных. Стервятники тут же налетели. По слухам он связался с плохой компанией. И зараза одна к нему прилипла. Прошмандовка столичная. И как она на него вышла – ума не приложу. Покрутилась возле него и бросила, когда сделка со спонсором не удалась.

Мама говорила, а я усердно прятала глаза. Боялась, что у меня все на лице написано. И что Диму я узнала слишком уж близко, и что его «прошмандовку» видела не раз. Но что-то в этой истории не давало мне покоя. Грызло любопытство, что сделал папа. И почему все-таки Надя его бросила?

- Рогозин потерял много денег? – спросила я. – Потому он обиделся на отца?

- Да, - подтвердила мама. – Судя по всему, спонсор ему обещал намного больше, чем дал папа. Вот он и заточил на Лешеньку зуб. А теперь…

 Она не договорила, но я и так сложила два плюс два. Даже дернулась от неожиданной новости.

- То есть, это Дима сейчас папе бизнес разрушает? Он всех клиентов увел?

Я ждала ответ с затаенным дыханием и сжатыми руками. Пальцы дрожали. Это было бы слишком жестоко. Нет, он не посмел бы.

- Ну, твой папа точно не знает. Они тогда вроде не так и плохо разошлись. По крайней мере, скандала не было. Да и столько лет прошло…

- Мама! – воскликнула я. – Тогда зачем ты так говоришь? Это же просто твои глупые догадки и клевета! Ты мне напоминаешь бабушек-сплетниц, которые сидят на лавочках и перетирают всем косточки. Одна проститутка, другой наркоман!

- Юля! – грозно прикрикнула она на меня. – Я, вообще-то ничего не говорила. Ты сама предположила! И я точно так же, сложила все факты и пришла к определенному выводу. Больше врагов у Леши нет! И вообще, чего это ты на мать кричишь из-за какого-то…

- Но он не враг папе! – вступилась я. Тут уж вновь заострилось мое чувство справедливости. – Ты сама это надумала. А когда мы с Димой виделись, он абсолютно нормально со мной общался. Без какой-либо злобы.

- Так, говорю в последний раз, - окончательно разозлилась мама. Даже взгляд ее стал колючим. – Ты избегаешь этого мужчину всеми возможными способами. Ты меня поняла? Увидишь его когда-либо снова, сразу разворачивайся в другую сторону и беги!

Я пораженно охнула.

- Но это же бред! Зачем мне так поступать, если у вас даже нет доказательств, что он сделал что-то плохое?

- А если все же сделал? – задала вопрос мама. – Если все слухи о нем – правда? Представь, что он по уши в наркобизнесе, обзавелся влиятельными друзьями, и теперь через них не дает папе покоя? Да из-за этого у Леши два сердечных приступа! Побойся Бога, Юленька! От таких людей нужно держаться подальше. Ты только представь, что с папой будет, если вдруг этот Рогозин сделает что-то с тобой?

Слова – как удар грома. В самое сердце. Я даже дышать перестала на мгновение. Все прошедшие месяцы пролетели перед глазами, как одно мгновение. Улыбки, подарки, объятия, взгляды… Слова. Вся его нежность, вся его страсть. Все необъятное удовольствие и тепло, что он мне подарил. Все… ради того, чтобы подобраться к моему отцу?

- О Боже, - прошептала я на выдохе.

- Юль? – мама примирительно меня обняла и погладила по волосам. Но я даже не смогла отреагировать. – Я просто хочу, чтобы ты понимала, насколько жестокими могут быть люди. А ты ведь совсем юная у меня, не понимаешь, не видишь всего, чего видим мы с папой. Я ж тебе добра хочу, доченька.

Я затряслась от немых рыданий, не смея поделиться своими мыслями. Не могла я ей рассказать. Просто не могла.

________________

Засыпая, я вспомнила один из вечеров, когда Дима забрал меня в свой дом. Мы лежали в его постели после потрясающего секса. Я начала засыпать, полностью расслабленная и довольная жизнью. Но Дима, как всегда, был живчиком.

- Юль? Юляш?

- Ммм?

- А у меня штучка одна есть.

- Я знаю, Дим, знаю, - сонно пробормотала я. - Ты молодец! Она у тебя большая и очень твердая.

Ощутила, как затряслась его грудная клетка в беззвучном смехе.6dfffc

- Я тебя обожаю, - вдруг прошептал он. Но с какой-то заминкой, будто другое слово грозило сорваться с губ. – А штучку завтра покажу.

Штучкой оказался агрегат из сексшопа, с вибрирующей функцией. Дима же обещал расширить мои горизонты, и выполнял обещание превосходно.

Милые, смешные, романтичные и даже безумные моменты то и дело всплывали в моей памяти. Нам просто было хорошо вместе, даже не нужно было стараться. Стоило закрыть глаза, и улыбка сама собой расползалась на лице от мысли, что он был рядом, держал за руку или шептал какие-то пошлости на ушко.

Но ведь не могло быть все так сладко. То меня навещали сомнения, раздумья по поводу будущего, то добивали ревностные мысли о Наде. Одна давила больше остальных. Он любил ее. А сможет ли полюбить меня? Ведь я…

Открыла глаза и резко села в постели. Потянулась к телефону, на часах было два ночи третьего января. Палец сам собой нажал вызов последнего пропущенного. Рогозин ответил мгновенно.

- Ты где? – требовательно спросил он.

- А ты не знаешь? – Я звучала безжизненно.

- Знаю, - ответил он и замолчал на какое-то время. Я не представляла, что ему говорить. О чем спрашивать, просто ждала. – Когда ты приедешь, Юль?

Дима задал этот вопрос с такой интонацией, будто от моего ответа зависела его жизнь. Столько нужды, столько надежды было в его голосе, что на глаза навернулись слезы. Так не могло быть. Невозможно настолько хорошо притворяться. Я не могла поверить, что безразлична ему, что ничего для него не значила, и все лишь ради… мести. Нет, мама ошибалась. А я не собиралась так просто убивать «нас», даже не услышав его версию событий.

- Я возвращаюсь завтра, - решительно произнесла я. Правда, голос мой дрогнул.

- Ты плачешь что ли? – спросил он.

Шмыгнула носом.

- Угу!

- Чего?

- Скучаю. – И ведь ничуть не врала.

- Дуреха моя, - пробормотала Рогозин и вздохнул. Его голос тоже звучал устало. – А трубку чего не брала?

- Не хотела вас с Надеждой перебивать, - огрызнулась я и отключилась, даже не дав ему ответить.

Хочу смотреть ему в глаза, когда буду расспрашивать обо всем. 

Через несколько секунд пришло сообщение:

«Мне нужна только ты».

И этого крохотного признания хватило, чтобы я поверила.