Эпилог

Эпилог

Три месяца спустя

Я монотонно жевала пиццу, обложившись учебниками и конспектами. Правда, с каждой минутой сконцентрироваться становилось все сложнее. А все потому, что Димка уселся в кресле напротив и рассматривал меня уже минут с десять.

– Ну что ты на меня смотришь? – со вздохом спросила я.

– Красивая, – мечтательно произнес он.

– Угу, – промычала и снова уткнулась в книгу. Кажется, эту строчку я читала раз пять. Не удержалась, подняла взгляд – смотрит. – У меня завтра последний экзамен, Рогозин! Последний! И все! Будешь делать со мной, что захочешь. Я тебя человеческим языком еще вчера предупредила: «Не приставать!»

– Да я просто сижу, – возмутился он.

Покачала головой, отшвырнула учебник и, взяв новый кусочек пиццы, достала конспект. Может, там что–то вычитаю. Мало того, что я месяц занятий пропустила, так еще и дома заниматься никто не давал! Деспот!

– Ю–ю–юль! Юляш!

Не выдержала, запустила в наглую морду тетрадкой.

– Я только спросить! – хохоча и прикрывая руками голову, поведал Димка.

– Ну!

– А ты летом что делать будешь?

Вот так вопрос. В принципе, я его ждала, но все равно оказалась не готовой. Скромно потупив взгляд, пожала плечами.

– Да нет планов.

Дима, поджав губы, закивал. И все, что ль?

– А у тебя? – как бы невзначай спросила я.

– Эх, – горестно вздохнул. – А мне на Мальдивы лететь надо.

При слове «Мальдивы» я расплылась в улыбке, но она тут же поблекла, когда я услышала продолжение.

– Рабочая командировка. Чемоданы лень паковать. Поможешь?

Я вздернула брови, окинув мужика неприветливым взглядом. Издевается, что ли?

– А ты сам туда п–полетишь? – вконец разнервничалась я.

– Не. С помощницей, – беззаботно ответил этот… ну, нет слов.

– С какой помощницей? – ужаснулась я. – Какая, нахрен, помощница, Дим? Ты чего?

– Юляш! – Он посмотрел на меня, будто я сморозила какую–то чушь. Да ему вообще казалось нормальным поехать на райские острова с какой–то… чужой мымрой! – Ну а кто мне документы будет готовить? Без помощницы не солидно.

– Значит так. – Выдохнула, отложила все конспекты от греха подальше и даже встала с кровати, готовая ко всему. Даже к драке, если понадобится. – Если ты полетишь на гребаные Мальдивы с другой бабой, обо мне можешь забыть.

– Ты это серьезно? – с вызовом спросил он и угрожающе встал. Непуганые мы. – А как же доверие?

– Какое, в жо… задницу, доверие, когда ты будешь там расхаживать в одних труселях и светить своим добром перед всем честным народом? – завопила я.

– То есть если я просто скажу тебе, что не буду изменять, ты не поверишь, да? – начал возмущаться Рогозин. И даже голос на меня поднял. – Мы опять возвращаемся к старому.

– О нет, – простонала я. – Это же совсем другое.

– Но я тебя люблю! Мне ты нужна. Неужели так тяжело поверить?

– Неужели так тяжело представить себя на моем месте? Ты бы меня в такую командировку отпустил?

– Это совсем другое! – запротестовал наглец. И моему терпению пришел конец.

 Указав пальцем на дверь, я зло процедила:

– Вон!

Дима уставился на меня как на врага нации, но, к удивлению, пререкаться не стал. Просто молча схватил свой пиджак и засобирался к выходу. А я, естественно, запаниковала.

– И ты вот так просто уйдешь?

– Ну тебе же учиться надо, – обиженно бросил Дима и закрыл за собой двери.

– Вот дура, – подытожила я, оставшись наедине со своими тараканами. А потом разревелась. А после и разозлилась. И так по кругу раз десять, пока не наступила глубокая ночь. Были и приступы вины, в которые я звонила Диме раз десять. И писала. Он не отвечал.

Это была наша вторая крупная ссора, и я совсем не понимала, чем это все заслужила. Ведь все же у нас было хорошо. Даже прекрасно. Ну зачем ему эта дурацкая помощница? Почему не я?

Экзамен прошел сквозь меня. Я его даже не запомнила, зато по каким–то непонятным причинам получила пятерку.

И свершилось чудо! Деспот соизволить позвонить.

– Ну и? – дерзко заявила я, отойдя подальше от компании галдящих студентов. Они как раз решали, где бы отметить окончание первого учебного года.

– Я тут подумал, – начал он как всегда без приветствия. – Не надо нам ссориться.

– Да уж! – процедила я, мысленно пытаясь его придушить. – Хорошо, что до тебя это в конце концов дошло.

– Вечером был занят, – отчитался он. И по голосу я поняла, что дело серьезное. – Костяка нашли, Юль.

Сердце учащенно забилось при упоминании врага.

– Он сейчас на допросе, – продолжил Дима. – Признается в совершении преступления. И сдает свою соучастницу.

Я даже могла представить, по какому принципу. «Его лицо ударилось о мой кулак», – вот по какому.

– Езжай домой, хорошо, зай? – попросил любимый. – На недельку где–то. Ты же хотела увидеть родителей. А мне так спокойней будет.

– Димочка, а как же ты?

– А со мной все хорошо, – уже совсем тепло ответил он, будто и не было той дурацкой ссоры. Правда, забывать о помощнице я не собиралась.

– А как же твоя поездка?

– Мы потом все обсудим. Мне пора, – он немного замялся и совсем тихо прошептал: – Я люблю тебя!

Жуткий и грозный Дмитрий Сергеевич Рогозин не мог сюсюкаться в присутствии своих подчиненных. Как же!

– И я тебя люблю, мой котозаюшек!

Дима засмеялся и отключился. А я была готова расцеловать телефон от переполняющей меня радости. Помирились! Вот так просто. Три маленьких слова прогнали всю злость и грусть и напомнили о главном.

– Мой! – твердо заявила я. – Никаким мымрам не отдам!

– Вот за это надо выпить! – воскликнула Алина, которая подкралась со спины и стала невольной свидетельницей моего разговора. Я охнула от удивления и ущипнула ее за бок.

– Ну разве так можно?

– Ну прости… котозаюшка!

– Придумай свое ласкательное! – потребовала я.

– Хм… – Аля задумчиво постучала пальчиком по подбородку. – Свинопусечек? Как тебе?

– Эффектно! – похвалила я, и мы обе рассмеялись.

Девчонки все же уговорили меня отпраздновать, да и автобус в мой родной город ходил только по утрам. Вот как раз где–то за часа четыре до отбытия я и явилась домой на старую квартиру возле универа. Алин папа завез. И Дима даже не возражал, ведь, как оказалось, они были знакомы. Правду Алинка говорила – все бандиты в городе друг друга знают. А ее папа в свою очередь не возражал, что мы до утра танцевали в клубе «Тайное желание».

Поспав всего пару часов, я наспех и не совсем натрезво собрала оставшиеся на квартире пожитки и зимние вещи, которые давно планировала отвезти к родителям, и поехала на вокзал. Досыпала уже в дороге. А так как у бармена было строгое указание меня не спаивать, голова даже ничуть не болела.

«Ты меня ругать когда начнешь?» – на всякий случай написала Димке.

«А зачем? Ты у меня золотце!»

Офигеть!

«Я же дома почти не ночевала!!!».

«А ты пока не замужем», – выдал Рогозин. И это его «пока» заставило меня расплыться в дурацкой улыбке. – «Можешь себе позволить. По праздникам».

И еще через мгновение прислал уточнение:

«Только в моем клубе».

Хохотнув, я поймала такси до отчего дома. Добралась быстро, а когда открыла двери, затащила чемодан и устало вздохнула.

– Мам, пап! – счастливо заорала я. – Я дома! Сюрприз!

Быстро стянув кроссовки, пошла на голоса и застыла в двери истуканом. Примерещилось?

– Юляша! – воскликнул Рогозин. Да так, будто впервые меня видел.

У меня душа опустилась в пятки. Он сидел за столом на кухне родителей, а те мило улыбались, будто ничего страшного не происходило.

– Доченька! – Мама двинулась мне навстречу, обняла, но я не могла оторвать испуганного взгляда от Димы.

– Ты же помнишь Димочку? – пропела мама.

Теперь я перепугано смотрела на нее. Это Рогозин–то? «Димочка?»

– Да–а, – протянул тот, задумчиво потирая подбородок. – Совсем взрослая стала.

Обращался он явно к папе, потому что тот кивал, осматривая меня гордым взглядом.

– Такую невесту вырастили.

Я там как стояла, так чуть и не упала.

– А то! – протянула папаня и махнул рукой. – Чего стоишь как неродная? Иди хоть обниму!

Я пошла чисто на автопилоте.

– Юль, у тебя все хорошо? Случилось чего? – озаботилась мама. Я покачала головой и прошла мимо хитро улыбающегося Димы прямо в папины объятия.

– Нет–нет, все хорошо, – пробормотала я.

– Испугалась, что ли? – насмешливо спросил папа. – Это ж Димка. Рогозин–младший. Ишь, какой солидный стал. Так и не узнаешь!

 – Здрасьте! – кивнула гостю.

– Привет! – поприветствовал солидный неузнаваемый гость. И тут же добил меня вопросом: – Жених есть?

Я упала на стул. Сначала кивнула, а затем судорожно замотала головой.

– Отлично, – выдал этот жук. – Беру!

И скосил хитрый взгляд на папу.

– Но–но! – шутливо протянул он. И ни капли злости и недовольства. – За такую красоту еще побороться надо.

И тут на стул рядышком присела мама, подперев голову рукой и устремив мечтательно–влюбленный взгляд на «Димочку». Кто этот игривый незнакомец, и куда он дел моего любимого «бандита»?

– А знаешь, Леш, – обратилась мама к папе. Притом исключительно к нему, будто других на кухне не было. Меня, к примеру. – Вот такой мужчина нашей Юлечке и нужен. За ним как за каменной стеной.

У меня отвисла челюсть. Я переводила пораженный взгляд от одного родителя на другого, пока не поймала многозначительную улыбку Рогозина. Убийственно сексуальную, до стыда!

– Ну, это не нам решать, – подытожил мой мудрый папа.

– Но добро вы даете, да? – на всякий случай уточнил Дима.

Мама закивала, даже не глядя на меня. А вот папа, наоборот, с улыбкой изучал мою реакцию и зачем–то подмигнул.

– Юль, а ты чем планируешь летом заняться? – как ни в чем не бывало спросил Дима. Опять!

Я послала ему предупреждающий взгляд, но он играл роль невинной овечки превосходно.

– Ничем, – сказала, как отрезала.

– А поработать не хочешь? – предложил он неожиданно. Притом серьезным тоном начальника: – Мне как раз ответственный сотрудник на лето нужен, пока моя личная помощница в декрете. Работа непыльная: на звонки отвечать, встречи планировать, ну и командировки изредка. Вот на следующей неделе в Париж надо. – Обреченно вздохнул. – Так лень чемодан собирать.

Пока я смотрела на это чудо, мама уже склонилась к моему уху и шепнула:

– Соглаша–а–айся–а–а!

На всякий случай кивнула.

– Ну вот и славно! – довольно заключил Рогозин и поднялся. Подал папе руку, тот ее пожал очень воодушевленно, улыбаясь до ушей. Мама и вовсе бросилась ему в объятия. А я все не могла понять – что, черт возьми, происходит?

– Пока, Юляш! – попрощался Дима. Его голос напоминал сладкий мед. – В понедельник заеду, будь готова. Загранпаспорт не забудь.

Раздав ЦУ, он покинул мой дом. А когда дверь за ним закрылась, я пропищала вопрос:

– Что это было?

Именно пропищала. Голос от удивления напрочь пропал.

– Ты даже себе не представляешь! – радостно заявила мама. – Димочка все папины проблемы решил!

– Ну, прям уж таки все, – возмутился гордый папа.

– Все! – отмахнулась от него мама. – Так и сказал: «Ни о чем не волнуйтесь, дядь Леш, производство я беру на себя».

Перевела удивленный взгляд на папу. Тот кивнул и похлопал себя по животу.

– Да. Объявился, парень. Бизнесменом стал. Сказал, что хочет вернуть дело отца, оно ему по личным причинам дорого. А как услышал про терки с конкурентами, так загорелся идеей навести порядок. А чего? Он молодой, связи есть. Быстро все решил.7d423c

– За месяц! – вставила мама. – Ой, Юлечка! Права ты была, зря я на него наговаривала. Хороший же парень. Ты присмотрись, – с пониманием дела протянула она. – Такие мужчины на дороге не валяются.

– Угу, – выдала обалдевшая Юлечка. – Не валяются.

Это что же, он уже как месяц родительский порог обивает, а я и не знаю?! И шустрый–то какой. И с папой помирился, и маму задобрил…

«И что мне с тобой делать, как не любить до смерти, а?!»

Еще неделю спустя

Помахав родителям в последний раз, я села в машину и вежливо поздоровалась с Сеней. Но тот даже ответить не успел, как я включила фурию.

 – Что это было? – прикрикнула я на Димку, так как на звонки он не отвечал всю неделю.

– Что?

– Ты знаешь! Ты что это за комедию разыграл? Какая помощница? Какой Париж? Ты сказал, что на Мальдивы уезжаешь.

– Уезжаю, – утвердительно ответил Дима. – С помощницей. С пересадкой в Париже. Там у нас дела, между прочим, на три дня.

Я смотрела на него не моргая. Ну доведет же!

– Три дня в одну сторону и три – в обратную. И на море недельки три. Ну что ты так смотришь?

– И й–я там тоже буду? – неуверенно спросила.

Дима закатил глаза и притянул меня к себе.

 – Юль! Ну зачем мне море без тебя? Смеешься, что ли? Сюрприз сделать хотел.

Я состроила глазки и, наконец, поприветствовала Диму как следует. Забралась на него и подарила длинный томительный поцелуй. Так я его не целовала целую вечность. Даже Сеня смутился и деликатно кашлянул, напоминая о своем присутствии.

– Уволю! – грозно рыкнул Рогозин.

– Не уволит, – поправила я. – Через минутку забудет!

– Прям уж через минутку, – недовольно пробормотал Димка, разместив свои руки на моих нижних округлостях. Мы уже почти занимались сексом. Мысленно так точно!

– Целая неделя! – захныкала я.

– Я улаживал дела. – Дима посерьезнел и проникновенно на меня посмотрел: – Теперь никто нам не помешает быть вместе. Не отпущу тебя. Поняла?

Я кивнула, улыбаясь до ушей.

А позже, уже в самолете, Дима рассказал, что Костяку дали максимальный срок по статье «Покушение на жизнь». Надежду и ее отца нашли. Правда, нашли не Дима и его наемники, а секретные службы Франции. Оказывается, они давно наблюдали за Василием Бауэром, который неоднократно грешил финансовыми махинациями. Вот только раньше доказательств вины не хватало. А теперь и он, и его дочь, как соучастница, ждали суда.

Рогозин сказал, что это карма, но я в случайности больше не верила. Я знала лишь одно: если Дима дал слово, то он его исполнит. А он пообещал любить меня всегда. Так и сказал!

КОНЕЦ!