Глава 66. Палач

А мне было на это плевать. Как сейчас, так и тогда. Она была хреновой матерью, ненависть к отцу она целиком и полностью переносила и на меня с Ларсом. Она находилась рядом, но едва ли замечала наше присутствие, обращая на нас внимание только тогда, когда мы своими выходками и криками мешали ей.

А однажды ей пришла в голову забавная идея – накурить нас гирраном до одури. Маленьких детей, которым не исполнилось и десяти. О, чудесные были ощущения. Мир окрасился в кислотные цвета и качался под ногами, то и дело переворачиваясь передо мной. Звуки стали оглушающе громкими настолько, что было больно слышать происходящее вокруг. Боль была такой сильной, будто барабанные перепонки лопнули и из ушей лилась кровь. А она смеялась до слёз, всхлипывая время от времени, глядя на то, как нас корёжит и ведёт от наркотика, как нас выворачивает наизнанку, и как мы блюём на кристально чистый пол каюты, не в силах удержать рвущуюся наружу желчь.

Реннар каким-то образом прознал о её выходке и отходил её, запретив пользоваться восстанавливающей капсулой, так что она смогла встать только через две с половиной недели. И ещё около месяца она передвигалась, прихрамывая. Я приходил проведать мамочку каждый день только для того, чтобы насладиться видом её лица, почерневшего и опухшего от синяков, с заплывшими глазами. Я приходил только для того, чтобы, воспользовавшись её временной неспособностью ходить, больно ткнуть её кожу острым предметом, усиливая нажим до тех пор, пока она не начинала нечленораздельно мычать из-за сломанной и зафиксированной в неподвижном состоянии челюсти. Я упивался своей властью и её болью, с наслаждением глядя, как из-под сомкнутых век начинали катиться слёзы, мутные и грязные, как и она сама. Дрянь.

Она не забыла этого и, оправившись, с ещё большей злобой смотрела на меня, внезапно воспылав материнской любовью к Ларсу, который, в отличие от меня, приносил этой шлюхе её любимые цветы и читал вслух сводки новостей, пока она лежала, прикованная к больничной кровати. Она не упускала ни малейшего шанса ткнуть меня носом в какое-то моё несовершенство, зло и издевательски высмеивая малейшие ошибки и неуклюжесть, присущую всем мальчишкам в этом возрасте.

Однажды я в очередной раз её чем-то взбесил, скорее всего, просто фактом своего присутствия, и она залепила мне оплеуху, больно хлестнув острыми когтями по глазам. Моя голова резко откинулась назад, и я едва устоял на ногах, немедленно бросившись в ответ на неё, вгрызаясь в её руку, сжимая челюсти и прокусывая кожу. Она визжала и ныла, колотя меня по голове второй рукой, царапая моё лицо острыми ногтями, больше похожими на хищные когти, пытаясь оторвать меня, а я еще сильнее сжимал челюсти, чувствуя, как рот наполняется её противной, тёплой солоноватой кровью, как под зубами похрустывают косточки её кисти.

Меня едва смогли оторвать от неё несколько взрослых, унося прочь, дергающегося и изрыгающего проклятья, орущего до хрипоты: «Сдохни, сука!» Разумеется, моя выходка не осталась безнаказанной.

Одно утешение – Ларс тайком пробирался ко мне, принося фрукты, хихикая над моим яростным порывом и с каким-то возбужденным, нездоровым блеском в глазах повторяя: «Ты вцепился ей в руку, как бешеный пёс!»

Знал бы я тогда, что вскоре это станет моим единственным именем, звучащих у всех на устах!..

Возможно, Дэйррин и любил её, нашу мамочку. Он восхищал меня ранее, мне нравилась его выдержка и пытливый ум, его стремление сделать мир лучше. Меня тянуло к нему гораздо больше, чем к отцу, ровно до того момента, когда его авторитет оказался низвергнут картиной животного спаривания с моей мамашкой.

– Ты же не оставил меня в покое. Заставил поклясться, что никому не расскажу об увиденном… А когда она покончила с собой, накачавшись наркотой и разбившись в аварии, примчался, пылая праведным гневом, думая, что я всё же настучал отцу о ваших забавах. Знаешь, я бы показал тебе тот шрам от пореза ножом, но думаю, его трудно найти под десятками таких же. И какое чудесное состояние меня ждало после первого знакомства с той сывороткой… А она ведь даже не была протестирована на терраэнах моложе двадцати пяти лет, в ту пору как мне едва стукнуло двенадцать. Тебе не приходило в голову, дядя, что именно после этого я стал малость безумным? Ты с презрением смотришь на меня, видя во мне Палача и озлобленного Пса, а вполне может быть, что именно ты дал мне толчок в этом направлении?

Я ухмыльнулся. На самом деле я так не считал. Причин было множество, и большинство из них касались совсем другого моего любимого родственничка, но так приятно было видеть, как мои слова сбивают спесь с высокомерного дядюшки, возомнившего себя лучше прочих только потому, что ходил по лужам из дерьма и крови в защитном костюме и белых перчатках, стараясь не запачкаться.

Я замолчал на мгновение, переводя дух. Дэйррин выглядел постаревшим, будто груз прожитых лет в одно мгновение обрушился на него, прижимая к полу. Ларс был прав. Слабые места есть у всех, нужно всего лишь знать, куда бить, чтобы было невыносимо больно.

– Мне на самом деле жаль, что всё вышло именно так. Я хотел бы быть похожим на тебя, Дэйррин. Мне подобно тебе хотелось бы созидать, а не разрушать… Но прошлого не изменить.

– Что тебе от меня нужно, Палач? Извини, но я не верю, что за те семьдесят лет, что произошли с момента трагедии…

– Семьдесят один, – перебил я.

– Память, память, ты слабее год от года, – издевательски протянул Дойрин. – Мне с трудом верится, что за те семьдесят с небольшим лет, что произошли с момента трагедии, тебе внезапно захотелось поплакаться на груди у своего дядюшки. Я слишком хорошо знаю, что ты из себя представляешь и насколько ты предан Ларсу. Ты – Чёрный Палач, Личный Цепной Пёс Бога-императора. Говори, что тебе нужно или проваливай отсюда прямо сейчас.

– Мне нужно то, чего у меня никогда не было. Свобода.

Дэйррин долго смотрел на меня молча, пронизывая испытующим взглядом. Именно сейчас он решал, насколько велик риск и взвешивал все за и против. Я не торопил его. Минуты протекали в абсолютной тишине, нарушаемой только едва слышимым шумом очистителя воздуха и нашим дыханием.

– Хорошо, – выдохнул он. – Я выслушаю тебя. Но ты ошибаешься, если думаешь, что я поверю тебе на слово. Мне нужны гарантии.

Я облегчённо откинулся на спинку кресла: начало положено. Сердце гулко стучало в груди. Это реально? Я действительно смог сделать шаг в этом направлении? Невозможно… В голове не умещалось. Широко улыбнулся, чувствуя на себе чуточку ироничный, проницательный взгляд Дэйррина:

– Гарантии? Они у тебя будут…