Глава 79. Палач

Я летел на низкой скорости, проклиная многочисленные уловки, которые приходилось предпринимать, чтобы отлучиться на время, не вызывая подозрений у Императора. На счастье, в одном из Секторов была замечена подозрительная активность, и мне было велено выяснить, в чём дело. Будь на то моя воля, я бы изо всех сил дёрнул рычаг управления на себя, заставляя летательный аппарат взмыть резко вверх и, пронзив слои атмосферы, мчаться на предельной скорости. Но вместо этого мой летательный аппарат едва плёлся, как птица, волочившая за собой свои подбитые крылья. Медленно, слишком медленно, облетая издалека пеленгаторы и радары, расходуя топливо для постоянного поддержания режима маскировки.

Внутри меня всё сгорало до основания от нетерпения поскорее увидеть Тайру, которую, по словам Дэйррина, он только сегодня вывел из состояния искусственного сна. Другого шанса могло и не представиться. Постоянные отлучки непременно бы вызвали подозрения, особенно сейчас, когда Императору приходилось то и дело сдерживать волнения масс. Увидеть её, хотя бы перемолвиться парой слов и… Что дальше? Попытаться объяснить своё поведение, извиниться и надеяться на прощение? Если только позволит сказать хоть слово и ненадолго прикоснуться к ней одними кончиками пальцев, чтобы не спугнуть птичку, вновь ставшую для меня недоступной.

Изначально всё пошло не так: Дэйррин опередил меня, рассказав ей о нашей сделке. То ли не поверила, то ли захотела услышать это от меня. Переспросила. И пока я выдавливал из себя какие-то жалкие оправдания, мог наблюдать, как меняется выражение её глаз, тускнеет яркий огонёк, блестевший там совсем недавно, а взамен появляется нечто иное, то, что мне не доводилось видеть ранее.

Один грёбаный шанс увидеть её вживую был использован, и отныне мне приходилось довольствоваться редким выходом на связь с Дэйррином. Краткий обмен информацией и согласование пунктов плана, в котором было отведено не больше минуты на то, чтобы увидеть её и успеть вымолвить хотя бы одно-два предложения.

Я удивлялся разительной перемене в ней, заглядывал в её глаза, понимая, что не было её там. Не было моей Тайры, что я знал. Моя птичка никогда не стала бы желать боли кому бы то ни было так сильно, как хотела причинить её мне. Своими словами и действиями, нарочно выводя меня из себя, зная, как меня корёжит от ревности и душит от злобы.

Тайра это прекрасно знала, но продолжала своими маленькими пальчиками нажимать на кнопочки внутри меня, заставляя бесноваться даже на расстоянии. Та, что я видел перед собой, была мне отчасти незнакомой, и я разрывался от желания вернуть привычную мне птичку, что была со мной ранее, и узнать новую, занявшую достаточно много места. И я не знал, что произошло бы, если бы у меня был шанс остаться с ней наедине. Не осмелился бы прикоснуться или наоборот едва бы не задушил в объятиях эту хрупкую фигурку.

Я опасался, что сломал её, уничтожил изнутри, вновь погрузив с головой в топкую трясину насилия, но сейчас понимал, что мне не удалось бы этого сделать никогда. Что бы ни произошло, останется в ней нечто неподвластное ни мне, ни кому-либо другому, отряхнётся от налипшей грязи и вновь засверкает, подобно манящему свету звёзд, которые не удержать в руках. Далеко-далеко и так желанно, что выворачивает мясом наизнанку, превращая в оголённый комок нервов, жалко протягивающий руки вверх, чтобы поймать в ладони хотя бы немного этого недоступного света и прижать к груди, обжигаясь его льдом. Но хотя бы так, пусть рвёт и мечет, пусть ударяет больнее и режет ещё глубже, пусть топчется по истерзанному в клочья телу. Что угодно, но только не настоящее равнодушие. Его бы я не вынес.

И Тайра ошибалась, говоря, что больше я не смогу играть по своим правилам. Потому что я уже давно не играл, а проигрывал эту битву, с каждым ходом сдавая свои позиции перед ней, не приложившей для этого никаких особенных усилий, просто остававшейся самой собой в нашем мире иллюзий, прекрасных снаружи, но гнилых изнутри.

Выгодная сделка была тут ни при чём. Мне на хрен не сдалась моя свобода, если бы я не надеялся, что смогу разделить её с ней. И не появись она в моей опостылевшей жизни, я бы вовсе не мечтал о недоступном, словно одичавший пёс, задирая морду кверху и воя от тоски.

Бравируй, сколько угодно, птичка, ставь заслоны и преграды, зарекайся поддержкой и могуществом Дэйррина, обещавшего тебе покровительство и защиту. Это не поможет, лишь отсрочит неизбежное. Я переверну кверху дном эту сраную планетку и смету всё на своём пути, чтобы добраться к тебе, выгрызу зубами тебя у себя самой так, чтобы в тебе не осталось ни малейшего сомнения во мне.

Дело за малым… Осталось только довести план до логического завершения, поставив ярко-кровавую точку в родственных связях. Ту самую, что надлежало поставить ещё давным-давно, но отчего-то я этого не сделал, день изо дня презирая себя и взращивая ненависть к себе и всем остальным, отравлявшую моё существование. А Ларс активно подпитывал её и направлял в выгодном ему направлении. Просто нажимал на спусковой крючок, заводя механизм борьбы с неугодными, действовавший без осечки до сих пор.