ГЛАВА 18

— Ч-что?.. — хрипнула я, не понимая, что он от меня хочет.

Какое спуститься, куда к нему?

— Я жду внизу, в машине, — нетерпеливо повторил Самойский. — Быстренько, Лилечка, пока ты разогретая и готовая, — повелительно добавил он, и я услышала смешок.

Боже… Он что, всё это время сидел в машине, около моего подъезда?! М-мать. Дрожащими руками я вытащила вибратор, чувствуя, как меня трясёт от возбуждения и растерянности, встала, сглотнув сухим горлом. На подгибающихся ногах сделала несколько шагов, путаясь в рукавах халата и с трудом соображая, что вообще происходит. За окном уже опустилась темнота. В оцепенении я дошла до двери, запахнув полы, спустилась на лифте, даже не думая о том, что меня кто-то может увидеть в таком виде. На улице бодрящий вечерний воздух немного охладил пылающее лицо и тело, и я невольно поёжилась, отыскав взглядом большой чёрный джип с тонированными стёклами, стоявший в нескольких шагах от подъезда. Двор был пустой и тихий, к моему облегчению. Подошла к машине, остановилась. Стекло опустилось, и на меня посмотрел Глеб.

— Назад, — скомандовал он, выходя из джипа, и даже услужливо распахнул передо мной дверь.

Джентльмен хренов. Я молча забралась в салон, просторный и пахнущий кожей, и ахнуть не успела, как Самойский оказался рядом. Рывком дёрнул меня за талию, заставив подняться, и развернул спиной, так, что пришлось опереться ладонями и одной коленкой о сиденье.

— Отлич-чно, — пробормотал Глеб и задрал халатик, обнажив попку.

Ладони небрежно погладили, помяли, большой палец провёл между ног, собирая выступившую влагу и обведя раздразненный клитор. Я судорожно всхлипнула, ослеплённая вспышкой ощущений, а потом палец Глеба уверенно проник в тугое колечко чуть выше, уже растянутое и подготовленное мною же. Я зажмурилась и прикусила губу, задержав на мгновение дыхание, и очень вовремя: палец пропал, и вместо него появилось кое-что посущественнее. Твёрдый, горячий ствол настойчиво прижался к попке, и тихо зашипев, Глеб одним сильным движением вошёл в меня, отчего я невольно застонала сквозь стиснутые зубы. Не то, чтобы больно было, кажется, это место за последние дни уже привыкло к таким вот вторжениям, но можно поаккуратнее же?! Самойский замер на несколько мгновений, милостиво давая привыкнуть, его пальцы вцепились в мои ягодицы, удерживая на месте, а потом он медленно вышел почти до конца. Я шумно выдохнула, царапнув кожаную обивку, и мысленно упрашивая продолжить, чуть приутихшее возбуждение лизнуло изнутри раскалённым языком. Мышцы внизу живота скрутились в узел, по телу прокатилась волна жаркой истомы, и я невольно выгнулась, подавшись немного назад, безмолвно выпрашивая продолжение. Глеб опять получит своё, как всегда, добившись от меня желаемого…

— Послу-ушная девочка, — протянул он с хриплым смешком и отвесил по попке звучный шлепок, а потом снова рывком притянул к себе, входя до упора.

Я сдавленно вскрикнула, прикусив губу и пытаясь сдерживаться — машина не офис, слышимость тут хорошая, не дай бог, кто из соседей мимо проходить будет… Глеб прижался к моей спине, одна его ладонь обхватила грудь и чувствительно сжала твёрдую горошину соска, а пальцы второй скользнули по животу вниз, добравшись до нежных складок между ног.

— Давай, детка, — выдохнул он горячо на ухо и начал двигаться.

Быстро, резко, сильно, до сладкой боли, одновременно лаская чувствительную точку. Меня как окунули в жидкий огонь, тело горело, а кости плавились. Чёрт, я уже ни о чём не думала, послушно подставляясь под член Глеба, судорожно всхлипывая и прикусив тыльную сторону ладони, глотая рвавшиеся из груди крики. Глухая ненависть и опустошение придут позже, как всегда. Пока же я летела в пропасть вместе с Самойским и жаждала получить желанное освобождение, пусть даже и снова от него, а не сама. Темп нарастал, я извивалась, почти прижавшись к сиденью, выставив попку и сходя с ума от ощущений, чувствуя, как твёрдый ствол наполняет меня с каждым толчком. Между ног всё полыхало, пальцы Глеба умело перебирали складки, ласкали влажный бугорок, доводя до исступления, и реальность отодвинулась, оставив наедине с эмоциями. И я вновь отпустила фантазию, представляя, что сзади совсем другой человек, и это пальцы Алексея так откровенно прикасаются ко мне…

Перед глазами бесшумно полыхнула яркая вспышка, я подавилась длинным стоном, захлебнувшись в эйфории, и утонула в долгожданном наслаждении, всего на пару мгновений опередив любовника. Мышцы сжались, вбирая член ещё глубже, и над ухом раздался хриплый рык, Глеб навалился на меня, распластав по сиденью, и последними мощными толчками догнал. Прикрыв глаза, я тяжело дышала, по телу разливалась слабость, и потихоньку возвращалось сознание. Тяжёлое дыхание Самойского обжигало шею, и захотелось отстраниться, оказаться снова дома и залезть под душ. Сволочь ненасытная, испортил мне такой хороший вечер.

— Умница, Лилечка, — он выпрямился, легонько похлопал по ягодице, и его обмякшее достоинство выскользнуло из меня, оставляя не слишком приятные ощущения в качестве подарка напоследок. — Беги домой. Завтра надень тёмно-синее шёлковое платье и комплект, который я под него покупал, поняла?

Я кое-как выпрямилась, не глядя на Самойского, одёрнула халат и кивнула. Разговаривать не хотелось. Платье помнила смутно, но вроде оно более-менее приличное, вернусь домой — посмотрю предметно. Вылезла из машины и почти бегом бросилась к подъезду, не оборачиваясь. Сознание привычно включило механизм защиты, и произошедшее воспринималось как со стороны, будто и не со мной всё происходило. Разве что, физические ощущения напоминали, что — да, всё было, Лиля. Но странно, то, что я думала о другом в процессе, принесло определённое облегчение, и когда добралась до квартиры, меня почти отпустило. Только глубоко в душе осталось чувство гадливости, от которого мог избавить горячий душ. Ну и настойчивые мысли всё-таки признаться Алексею…

Растёршись мочалкой до красноты и тщательно вымывшись, вернулась в комнату, покосилась на шкаф и оставила осмотр на завтра. Благо, времени будет предостаточно. А пока предпочла отвлечься интересной книжкой. Ближе к полуночи написала Аня, что она обожралась шашлыков, напарилась в бане и теперь собирается дрыхнуть без задних ног, и я тихо улыбнулась. Веселись, Анютка, тебе положено. Пожелав сестре спокойной ночи, сама тоже решила забраться в кровать, и не заметила, как уснула. Почему-то не покидала уверенность, пробивавшаяся из глубины души с упорством ростка под асфальтовой дорогой, ищущего щель на свободу, что всё будет хорошо. И хотелось верить этой безумной надежде.

Это субботнее утро было непривычно тихим — без Ани. Я спокойно позавтракала, нашла то платье, про которое говорил Глеб: короткое, из тёмно-синего шёлка, с глубоким вырезом на спине и верхом из чёрного кружева. Приличное, но на грани. Сразу пришла мысль, а как отреагирует Алексей на меня в этом наряде, и щекам стало тепло от румянца, и волнение прокатилось по телу мягкой волной. Время до вечера тянулось неторопливо, и чем ближе подходил час выхода, тем сильнее я нервничала. Корпоратив проходил в одном из лучших банкетных залов города, там будут почти все из офиса, и… Ну неужели Глеб рискнёт приставать ко мне где-нибудь в укромном уголке?! Чёрт, с него станется. Хорошо хоть, придём туда по отдельности. Я даже решила, что возьму такси. Может, обойдётся всё-таки, а?

К назначенному часу оделась, заколола волосы шпильками, оставив свободными несколько прядей, зачем-то оглядела комнату и вышла. Коленки подрагивали, пока спускалась, и дыхание то и дело норовило сбиться, двадцать минут до банкетного зала показались вечностью. Переживаний добавил звонок Глеба.

— Ты всё сделала, как я сказал? — спросил он, даже не поздоровавшись.

— Да, — коротко ответила я, глядя на дорогу впереди.

— Умница. До встречи, Лиля, — и Самойский отключился.

Прерывисто вздохнув, я спрятала телефон и сжала сумочку, сглотнув вязкую слюну. Господи, пожалуйста, пусть этот вечер не принесёт сюрпризов! Такси между тем привезло на место. Всего лишь на мгновение прикрыв глаза, я выдохнула, расплатилась и вышла.

— О, Лиля! Классно выглядишь! — меня догнала наша бухгалтерша, помахала рукой.

Я улыбнулась и кивнула ей, зашла в ресторан, уже наполненный людьми. Взгляд сразу нашёл Алексея: в неформальной обстановке, в рубашке с короткими рукавами и с улыбкой на притягательном лице, он выглядел… неотразимо. Я забыла, что где-то здесь может быть Глеб, если он приехал раньше, и сделала несколько шагов, как заворожённая, не в силах отвести глаз. Каменев разговаривал, но едва увидел меня, замолчал, и время на несколько мгновений остановилось. От неприкрытого восхищения, мелькнувшего в его взгляде, замешательство вспыхнуло с новой силой. На меня так никогда не смотрели, словно любуясь, без всякого грязного подтекста, и это оказалось чертовски приятно. А может, всё дело в том, что Алексей мне и так нравился, как мужчина, в отличие от Глеба. Мысль о последнем отрезвила, и я первая поспешно отвела глаза, словно невзначай оглядевшись. Очень кстати оказались фуршетные столы с едой и выпивкой, и я направилась к одному из них, так и не найдя Самойского. Или ещё не приехал, или от волнения я просто не заметила его в полутёмном помещении, наполненном негромкой музыкой.

От нервов проснулся аппетит, да и дома забыла поужинать, поэтому на вкусные салаты накинулась с великим удовольствием, отвлёкшись на еду. Алкоголь решила особо не пить, налегая на соки — мало ли что. В какой-то момент спиной почувствовала, что на меня смотрят, пристально и внимательно, и пришла уверенность, что это не Алексей. Взгляд Глеба я научилась отличать, и невольно напряглась, чуть не подавившись. Но он не подошёл, к моему облегчению, наблюдал, видимо, издалека. Вот и хорошо. Утолив первый голод, я немного успокоилась, и очень кстати началась программа — Каменев даже на ведущего расщедрился. Причём очень обрадовало, что конкурсы были не дурацкие типа свадебные, с прокатыванием апельсинов через штанины или плясок «Лебединого озера», обмотавшись туалетной бумагой. Я веселилась со всеми, хлопала и то и дело ловила на себе взгляды. Алексея и Глеба. Первый заинтересованный, внимательный, а второй — пристальный и не слишком приятный. Старалась вести себя нейтрально, не пялиться на Каменева и не коситься на Глеба. Прямо, как партизан в брянских лесах, или сапёр на минном поле. Шаг влево или вправо — и нарвёшься на мину. Ох, чёрт.

Сама не заметила, как выпила пару бокалов вина, и в голове слегка зашумело. Стоп, Лиля, напиваться в наши планы совсем не входило. Глеб вон уже поблизости бродит, не иначе, как задумал что-то, больно много предвкушения в глазах и усмешке. Под предлогом общения с коллегами я потихоньку отступала, упустив из вида Алексея, и очень зря: заиграла медленная музыка, на свободном пространстве тут же образовались пары. А над моим ухом раздался негромкий, знакомый голос, от которого бросило в дрожь:

— Потанцуем, Лиля?

Подавившись вздохом, я испуганно вздрогнула и обернулась, оказавшись практически нос к носу с Каменевым. Он протягивал руку и безумно обаятельно улыбался, блестя глазами в полумраке, и прежде, чем я успела что-то сказать, добавил:

— Отказ не приму.

Мягко, и вместе с тем, настойчиво. О-о, мать, попала. Кажется, на нас пошли в наступление, Лиля. И вот что теперь делать, тем более, что внимание Глеба я остро ощущала всей спиной?!