ГЛАВА 15

Я вернулась на кухню, где так и сидела Аня с задумчивым лицом. Едва я появилась, сестра встрепенулась и посмотрела на меня.

— Лиль… Ты не расскажешь, да? — осторожно уточнила она.

— Анют, давай спать, ладно? — устало ответила я и потёрла лоб. — Просто… будь осторожна, — предупредила, запнувшись на мгновение.

— Угу, — кивнула Аня, не торопясь подниматься, её палец выводил узоры на скатерти. — Это из-за меня, да? — тихо спросила она. — Ну, этот урод к тебе пристаёт?

Ну вот, то, чего я боялась. Сейчас накрутит себя и зачем-то почувствует виноватой. Я подошла к сестре и обняла, прижав и погладив по голове.

— Не бери в голову и не говори ерунды, — как можно решительнее ответила я. — Твоя безопасность для меня важнее остального. Всё, Ань, спать. Тебе на учёбу завтра, мне на работу, — я мягко отстранила сестру и улыбнулась, даже почти нормально. — Не переживай, всё хорошо будет.

Я видела по её глазам, что Аня хочет сказать что-то ещё, но она длинно вздохнула, кивнула и поднялась.

— Ладно, — пробормотала Анюта и направилась в ванную.

Вот и славно. Пока сестра плескалась и умывалась, я устало присела на стул, прикрыв глаза. Меня начало потряхивать от всего, случившегося за вечер, а когда тренькнул телефон, извещая о сообщении, я чуть не подпрыгнула от неожиданности. Мда, нервы ни к чёрту. Взять что ли отпуск за свой счёт, когда всё это закончится, да махнуть на недельку куда-нибудь, отдохнуть? Я осторожно взяла трубку, сердце дёрнулось — Глеб что ли, решил доброй ночи пожелать? «Я с тобой. И не отключай, пожалуйста, больше телефон. Я волнуюсь. Целую крепко». Лёша. Господи… Так, всё, хватит плакать, завтра глаза будут, как у вампира, и вопросов не оберусь. Вот почему не придумали анестезию для памяти? Глотнул таблеточку и забыл то, что не хочешь вспоминать. Я очень хотела забыть сегодняшний вечер, но, похоже, придётся жить с этим дальше.

Зажмурилась, прикусив губу, поднялась и пошла переодеваться. В душ — и спать. Хватит на сегодня переживаний. Засыпала я, как ни удивительно, с улыбкой на губах. Перечитав на ночь ещё раз сообщение Лёши. Это лучше, чем вспоминать вечер с Глебом.

Собираясь утром на работу, я, признаться, нервничала. Проснулись страхи, вчерашний разговор с Василием казался сном, и я чуть не опрокинула на себя чашку с кофе, слишком задумавшись. То и дело по телу прокатывалась волна холодной дрожи, в голове мелькали обрывки сумбурных мыслей. Вкуса еды я не запомнила, позавтракав машинально и отправившись на работу. Когда ожил телефон, издав трель, пока вынимала его, успела напридумывать себе кучу всего, но это оказалось сообщение от Василия. «Лиля, поставьте сегодня камеру в кабинете Алексея. Старайтесь вести себя, как обычно». Ох. Это будет сложно, в смысле, держать себя в руках и не подавать виду, как я нервничаю. Особенно с Лёшей… Может, он и сегодня ушлёт куда-нибудь Самойского, от греха подальше, а?!

Как добралась до офиса, помнила смутно, волнение нарастало, и мелькнула мысль, что зря не треснула утром валерьяночки или пустырника. Перед тем, как зайти в приёмную, несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоить распоясавшиеся эмоции, и толкнула дверь, переступив порог. Я пришла минут за пять до начала рабочего дня, и взгляд метнулся сначала на дверь кабинета Глеба. Она была закрыта, и свет из-под неё не выбивался. Неужели его ещё нет?! Потом покосилась на кабинет Каменева… А вот директор уже был на месте. Сердце подскочило к горлу, краска бросилась в лицо, опалив жаром, и я торопливо прошла к своему столу, облизнув пересохшие губы. Только успела включить компьютер, как зазвонил телефон, снова чуть не заставив подскочить на месте. Я сняла трубку — звонок был внутренний.

— Слушаю, — даже получилось ответить нормальным голосом.

— Лиля, зайди, пожалуйста, — от негромкого, уверенного голоса Алексея внутри всё завибрировало, а в груди сладко сжалось. — И занеси кофе.

— Хорошо, сейчас, — отозвалась я.

Вспомнилась наша первая ночь, а потом — как не сдержались вчера в офисе, вот на этом самом ксероксе… Только, переступая порог кабинета Каменева, очень некстати я подумала ещё и о том, что было вечером. Уже с Самойским. Ростки хорошего настроения тут же завяли, я упорно не поднимала взгляда от пола, не зная, как смотреть в глаза Лёше. Он же наверняка спросит, где я вчера была, и почему отключила телефон…

— Доброе утро, — пробормотала, остановившись у стола и поставив блюдце с чашкой на край.

Отойти не успела. Тёплые пальцы Лёши коснулись моих, ледяных, и слегка сжали. Отнять руку духу не хватило, а от прикосновения как слабый разряд тока ударил.

— Эй, — тихонько позвал он и погладил мою ладонь. — Посмотри на меня, Лиль.

Я обмерла, а потом медленно-медленно подняла голову.

— Он больше ничего тебе не сделает, — серьёзно, негромко произнёс Каменев, глядя в глаза.

Горло перехватило, и глаза защипало. Я резко вздохнула и отвернулась, не желая реветь перед Лёшей и изо всех сил сдерживаясь. Ещё и тушь размажется, буду на панду похожа… Спустя мгновение меня обняли сильные руки, прижали к груди, и мягкие губы коснулись макушки.

— Тихо, тихо, малыш, — увещевательно заговорил Каменев. — Успокойся, родная, мы же не хотим давать ему удовольствие видеть твои слёзы?

И хотя он не называл имени, я и так поняла, о ком говорит Алексей. Шмыгнула носом, кивнула, чувствуя, как расслабляюсь в уютных объятиях.

— Вот и хорошо, — Лёша взял за плечи и развернул к себе, внимательно посмотрев в глаза. — Помнишь, что должна сделать?

Я снова кивнула и даже нашла в себе силы слабо улыбнуться.

— Я ненадолго выйду, и поставишь, — Лёша тоже улыбнулся и, наклонившись, аккуратно поцеловал меня в уголок губ. — У Васи всё под контролем, — тише добавил он и осторожно стёр большим пальцем слезинку с моей щеки.

— А… Аня? — шёпотом озвучила я мой самый главный страх.

Улыбка Каменева стала шире, он подмигнул.

— Не переживай, — повторил Лёша. — Всё с ней будет в порядке.

Его телефон, лежавший на столе, тихонько пиликнул, мужчина отпустил меня и прочитал сообщение.

— Так, всё, давай быстренько на место, — он развернул и легонько подтолкнул к двери. — Он поднимается уже.

О, как. То есть, за Глебом теперь тоже следят? Радует, однако. Мне в самом деле стало немного легче, и я вернулась на рабочее место. Достала зеркальце, проверила, всё ли в порядке с лицом и постаралась сохранить на нём невозмутимо-сосредоточенное выражение. Самойский появился спустя несколько минут, и мне стоило больших трудов не вздрогнуть, когда открылась дверь приёмной.

— Добрый день, Глеб Витальевич, — ровно поздоровалась я, внутренне напрягшись, хотя всего лишь через перегородку сидел Алексей.

В голову назойливо полезли воспоминания о вчерашнем, и волна жгучего стыда и ненависти поднялась изнутри, опалив жаром. Стоп, Лиля, дышим, и держим себя в руках. Хватит этому вампиру твоими эмоциями питаться. Самойский задержался на несколько мгновений около стойки и бросил всего одну фразу:

— Сегодня, Лиля.

И зашёл к себе. Я тихонько перевела дух, справившись с желанием показать ему вслед неприличный жест, и углубилась в работу, чтобы отвлечься. Алексей, как и обещал, ненадолго вышел из кабинета, скользнув по мне взглядом, и едва за ним закрылась дверь приёмной, я достала из ящика коробку и зашла в кабинет. Глеб не придумал ничего лучше, чем замаскировать камеру под стаканчик для карандашей и ручек, с какой-то забавной рожицей. Я особо рассматривать не стала, просто поставила предмет на стол и вернулась обратно на своё место. Глянула на часы — до обеда немного, и я робко надеялась, что Лёша не даст Глебу остаться со мной наедине в офисе. Однако едва опустилась на стул, как звякнул телефон.

— Лиля, зайди на минутку, — распорядился Самойский.

Только то, что Каменев в офисе, не дало расшалившимся нервам завязаться в узлы и поддаться панике. Ну скажет что-то, слова же просто слова. Тем более, когда ситуация теперь под контролем компетентных лиц. Только бы с Аней всё хорошо было… Всё-таки я переживала. Надо позвонить ей, обязательно. Я зашла в кабинет Глеба и остановилась, не доходя несколько шагов до его стола и настороженно поглядывая на странно спокойного Самойского. Даже не поздоровавшись со мной, он сразу заговорил:

— Я тут подумал, чтобы мои претензии к Каменеву были обоснованными, нужна веская причина. Например, если я стану обиженным мужем, — он лениво усмехнулся, рассеянно шевеля мышкой, а я застыла, превратившись в ледяную статую.

Из головы моментально выветрилось, что планам Глеба в любом случае вряд ли суждено сбыться.

— Так что, я обо всём договорюсь, Лиля. На этой неделе нам оформят все документы. Я тебе скажу, когда поедем.

У меня вырвался истеричный смешок, и я даже отступила на шаг, глядя на него во все глаза.

— Глеб, ты нормальный? — выпалила я, судорожно сжав пальцы. — Я не хочу становиться твоей женой, ни настоящей, ни фиктивной! Это уже ни в какие ворота не лезет!

Самойский вздёрнул бровь, окинул меня медленным взглядом, под которым по коже поползли противные ледяные мурашки.

— А я разве спрашивал твоего мнения, детка? — равнодушно произнёс он. — Твоё дело — подстроить соблазнение, и причём на этой неделе. Остальное я сам организую. Камеру поставила?

Я заторможенно кивнула, впав в оцепенение от услышанного.

— Вот и отлично. И ещё раз будешь со мной спорить, Лиля, я приглашу твою сестру составить нам компанию в клубе, вместе с моими друзьями, — жёстко произнёс Глеб, прищурившись. — Ты что-то слишком своевольничать стала в последнее время, мне это не нравится, детка.

Василий пообещал, что с Аней будет всё в порядке. Он обещал. И Лёша ему верит. Я длинно выдохнула, не выдав своих эмоций.

— Да, поняла. Я могу идти? — еле слышно спросила у Самойского, и дождавшись разрешения, вышла в приёмную на деревянных ногах.

Мне надо срочно поговорить с Алексеем, но если зайду прямо сейчас — Глеб точно заподозрит неладное. Аня!.. Однако позвонить сестре не успела: ожил телефон, звонили с охраны.

— Лилия Александровна, тут курьер, в вашу фирму, — доложили в трубке. — Спуститесь?

— Да, конечно, минуту, — машинально ответила я, мысли всё крутились вокруг заявления Самойского.

Господи, пусть Василий избавит меня от него до того, как Глеб осуществит свою сумасшедшую идею! Только подобного замужества не хватало для полного «счастья». Бросив взгляд на дверь кабинета Каменева, я вышла из приёмной, прихватив телефон, и набрала сообщение Лёше. «Самойский хочет оформить документы, будто бы я его жена, задним числом». Пока шла к лифту, отправила, и по губам скользнула слабая улыбка, несмотря на панику. Как же здорово, что теперь могу поделиться с кем-то своими бедами. С кем-то, кто в самом деле может помочь.