ГЛАВА ДЕВЯТАЯ · Загадки стаи

Утром я проспала до рассвета. И это было не пустым выражением: северный рассвет занимался ближе к полудню. Я едва заставила себя сползти с кровати и худо-бедно привести в прядок. Пока Селия накрывала завтрак, я клевала носом. И пришла в себя лишь после второй чашки отличного крепкого кофе.

Скука и безделье начинали выматывать. Возможно, это был какой-то план Торнов — замучить меня праздностью, чтобы ночами я с радостью летела в чью-нибудь постель. Но как бы то ни было, я сходила с ума от скуки. И к обеду не выдержала — пошла к Дрейку.

У дверей кабинета главы стаи замерла, прислушиваясь к голосами внутри.

— Если это так, то мне придется принять жесткое решение в отношении их стаи, — голос Дрейка отдавал льдом. — Лармаро перешли все границы.

— Доказательств нет, Совет Карханов не примет нашу просьбу. Особенно в свете проклятья.

— С проклятьем мы разберемся через какие-то месяцы. Лилиана забеременеет и с нас снимут все ограничения.

— А если нет?

— Она решится. Она почти решилась, ей хорошо с нами, мы можем дать все, что она захочет. Любая девушка мечтает о детях, нужно лишь подтолкнуть. Мы поженимся и совету ничего не останется, как принять это. Лармаро ведь не знают, что Лилиана живет у нас?

— Если они причастны к убийству Тертона — сам-то как думаешь?

— Возможно, просто подбираются ближе, а Тертон их заметил. Мы тщательно организовали ее защиту. И Динар… поторопись, потому что я не могу вечно держать ее в доме. Это слишком жестоко. Она взвоет через пару недель в этой клетке, я бы и сам повесился, скажи мне кто, что здесь придется сидеть безвылазно.

— Я понял, Дрейк. Постараюсь устроить все быстрее. Но сам понимаешь, совет все еще злится.

— У них не будет выбора.

Я услышала торопливые шаги и поспешила постучаться — чтобы Дрейк не думал, что я подслушиваю.

— Лилиана? — он улыбнулся. — Проходи, мы как раз закончили. Как твои дела? Что-то случилось?

— Мне скучно, Дрейк, — без обиняков сказала я. — Мне нужна какая-то работа. Бумаги, переводы, да хоть уборка каминов, честное слово.

— Ну, зачем сразу камины. Я как раз хотел за тобой послать. Я откопал в недрах заметок один жутко интересный проект. Его некому было реализовывать, мы с текущими-то не справлялись. Но сейчас у нас есть ты и я не вижу причин дальше его откладывать.

— И что это за проект?

— Школа искусств.

— Что? — ахнула я.

— Бесплатная школа искусств для детей и взрослых Нейтвилла. В городе не так много развлечений и это… м-м-м… губительно сказывается на преступности и прочих неприятных вещах. Мне подумалось, что если молодежи будет, куда ходить и чем заниматься — жить станет чуточку проще. Поэтому я хочу, чтобы ты занялась организацией школы искусств. Нашла помещение, посчитала ремонт, договорилась с нужными людьми, нашла преподавателей. Вот, здесь все контакты, которые могут понадобиться.

Он протянул толстую папку, набитую кусочками пергамента, какими-то тонкими книгами и прочей ерундой, любовно собиравшейся годами. Я настолько не ждала что мне прямо сейчас дадут работу, что растерянно сидела в кресле и теребила бечевку, которой была перевязана папка.

— Следующая дверь по коридору, — продолжал шокировать меня Дрейк, — отдана тебе под кабинет. там пока только стол, стул и шкаф, но если пожелаешь, поставим и диван. Как думаешь, справишься с такой задачей?

Мне пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы хрипло произнести:

— Да, я… думаю, справлюсь. Во всяком случае постараюсь.

— Вот и замечательно. Хочешь пообедать со мной или в новом кабинете?

— В кабинете.

— Я почти обижен, но надеюсь на ужин. Помнишь?

— Да, конечно. Помню. Что ж, спасибо Дрейк. Я не ожидала, что ты поможешь мне прямо сейчас.

— А я не ожидал, что ты так прочно войдешь в нашу жизнь. Но очень этому рад.

От необходимости натянуто улыбаться главе стаи спасла Селия: пришла выяснить, куда мне подать обед. Я уходила из кабинета со странным чувством. Словно вчерашние слова Джессена вдруг обрели новый смысл, превратившись в предупреждение.

Дрейк говорил Динару, что я нужна им. Чтобы родить ребенка и каким-то образом повлиять на проклятье. И некий совет карханов тогда станет принимать решения в пользу Торнов.

Демоны. Как же мало информации. Я должна была узнать хоть что-то о Торнах, чтобы понять, как жить дальше и на каких правах я буду здесь житью

Игрушка стаи или хозяйка — так говорил Кендар. Пока что я не чувствовала особой власти, вне постели, разумеется. Но чувствовала, что это упущение непременно нужно исправлять. Иначе мне не выжить среди карханов, которые, по сути, не были людьми.

Да что вообще значит быть человеком, если я так легко отказалась от ценностей, на которых росла?

* * *

Довольно быстро выяснилось, что женщины Торнов помимо всеобщего обожания, находятся в совершенном неведении относительно проблем и путей их решений. Смерть Тертона активно обсуждалась в стае, но… не с нами. Айлу, казалось, такой расклад совершенно устраивал, а вот я мечтала хоть о крупице информации.

Но ничего интересного больше услышать не удалось. Похоже, стая Торнов с кем-то враждовала. И именно эти "конкуренты" убили Тертона. Что ж, довольно логично — люди-то постоянно устраивают междоусобные войны. Почему карханы должны вести себя иначе?

После обеда, когда я разбирала заметки и документы Дрейка в кабинете, Селия принесла коробку. Служанка с трудом держала ее — такой была тяжелой.

— Что это? Еще наработки по школе?

— Нет, — с облегчением она поставила коробку на стол. — Это почта. Сегодня прислали для вас, госпожа.

— Почта, — воскликнула я, бросаясь к коробке.

Экономка обещала прислать мне некоторые вещи отца, если я останусь у Торнов надолго. Что ж, теперь я осталась навсегда и придется попросить ее переслать и остальные вещи. Нужно написать поверенному, чтобы выписал от моего имени чек.

— Спасибо, Селия, можешь идти.

Я едва дождалась, когда служанка выйдет. Мне хотелось распаковать посылку без посторонних глаз. Вещи отца были словно весточкой из дома, прикосновением родной руки. Мне так не хватало прошлого.

На самом верху был сверток с моими любимыми конфетами, такие делали через дорогу в шоколадной лавке. Под лакомством обнаружились документы. Часть из них я досконально перебрала еще до отъезда, и теперь с нежностью рассматривала папины записки и наши с ним рисунки. Нужно будет оформить все это в памятный альбом.

Поразительно, но я даже не могла злиться на долг крови, приведший меня в дом и постель Торнов. Я не чувствовала себя несчастной и не собиралась ненавидеть память об единственном родном человеке.

Я достала из коробки еще одну папку с бумагами. Поняв, что она мне незнакома, уселась поудобнее. Школой можно заняться позже, мне было интересно рассмотреть дела отца.

Письма, записки — папа любил бумагу. Его убористый почерк всегда казался мне каким-то волшебным. Я так писать не умела.

Мельком просматривая бумаги, я откладывала те, что были не нужны. Не тешила себя иллюзиями: выкинуть не поднимется рука. Но все же следовало навести здесь порядок. Когда в очередной раз я пробежала глазами строчки, зацепилась за фамилию Торн и вчиталась внимательнее.

"Дорогой друг.

Спасибо за то, что ты делаешь для нас с Лилианой. Как бы мне хотелось познакомить вас. Знаю, что ты скажешь об этой идее, но порой я мечтаю, что вы встретитесь и обязательно друг друга полюбите. Наивные мечты старого болвана, признаю. Но хватит о лирике. Пишу лишь затем, чтобы сообщить о разговоре с главой Торнов — на уступки он не пойдет.

Я и не ждал иного, но сейчас, признаться честно, опустошен. Мне остается лишь довериться судьбе и молиться всем богам, чтобы они отвели от моей девочки беду. Никогда не забуду, что ты для нас сделал. Но уже не надеюсь поблагодарить лично".

Я отбросила письмо и поднялась, не в силах сидеть спокойно. Руки дрожали, а голова шла кругом. С кем переписывался отец? Конверта не было, имени тоже. Но этот "кто-то" знал о Торнах и долге. Отец знал, что потребует Дрейк.

Нужно было успокоиться. Успокоиться, выдохнуть и перечитать снова. Может найдется подсказка? Или в других письмах?

Я лихорадочно рылась в коробке, просматривала каждую бумажку, каждый клочок пергамента. Но письмо было единственное, больше отец личных писем не хранил. В сердцах я ударила рукой по столу, от удара коробка опрокинулась и все бумаги просыпались на ковер.

Мое внимание привлек небольшой листок с рисунком. Очевидно, моим — другие отец не хранил. На квадратном листе был нарисован по-детски неумелой рукой дом. Но дом… я почувствовала, как к горлу подступила тошнота — дом был объят пламенем.

Кошмар… рисунок, словно повторяющий его — могла ли в детстве я видеть похожее?

А еще слепые глаза и руки, касающиеся меня в отчаянной надежде. Мария… слепая Мария и ее история. Так ли она была безумна?

Решительно я направилась к Дрейку.

— Как приятно, что ты так быстро соскучилась, — расплылся он в улыбке.

Потом заметил лихорадочное возбуждение и посерьезнел.

— Ты в порядке?

— Да, — отмахнулась я. — Просто школа очень захватила. Знаешь, я хочу почитать газеты Нейтвилла. Ну… чтобы понять что-то о здешней жизни.

— Она довольно скучная. Ни событий, ни происшествий. Но если хочешь, я закажу из городской библиотеки подборку еженедельных газетных листов.

— Было бы здорово.

— Еще что-то? Лилиана, если нужно будет подписать чеки — на ренту, ремонт или закупку материалов, не трать свои сбережения. В конце концов, долг перед городом у Торнов и именно нам платить по счетам. Отдавай все сразу мне на подпись, хорошо?

— Конечно, — улыбнулась я как можно искреннее.

Выходя, выдохнула — Дрейк ничего не заподозрил.

Возможно, намерения кархана были искренними.

Возможно, мои находки ничего не значили.

Возможно, все странности — плод моего воображения.

Но что, если нет? Мне придется вступить в опасную игру со зверем и его стаей, а правда может разрушить жизнь.

* * *

Жизнь меняется каждую минуту. Она изменяет свое течение так стремительно и в то же время логично, что однажды ты просыпаешься и обнаруживаешь себя в совершенно невероятной обстановке. Казалось, совсем недавно я жила с отцом, училась и мечтала о карьере, семье и счастливых вечерах у камина. Камин… этот неизменный атрибут интерьеров богатых домов Кандегории ассоциировался у меня с теплом и уютом.

А сейчас я смотрела, как пламя облизывает зефир на шпажке и испытывала внутреннюю дрожь. Почему мы добровольно впускаем пламя в свои жилища? Почему надеемся, что хлипкая решетка и огороженная камнями ниша сдержит необузданную стихию, граничащую с магией? Карханы, люди — несмотря на отличия, все были достаточно глупы, чтобы день за днем подвергать свои дома смертельной опасности.

— Лилиана… — Губы Дрейка мягко коснулись моего плеча. — Ты словно не со мной. Весь вечер в себе, где-то далеко. Что тебя тревожит?

— Не знаю…

Мне очень хотелось поделиться, но после подслушанного разговора и найденного письма я не так безоговорочно верила Дрейку, как старалась в самом начале наших отношений. Начале отношения… я едва не рассмеялась. Кархан умел создать нужную иллюзию. Может, он применял какую-то магию, но в присутствии Дрейка я действительно чувствовала себя частью семьи.

Но все еще пила зелье, не решаясь на самый главный шаг.

— Скучаю по отцу, — решила обойтись полуправдой. — Доставили его вещи, и я снова вспомнила о его болезни. Когда находишься далеко от места, где все случилось, легче забыть. А тут прошлое врывается в почтовой коробке, и я не знаю, что с этим делать.

— Чтобы сказал тебе отец?

— Что жизнь — как охота. И нужно выбирать одну из двух ролей. И если уж выбрала роль охотника, сжать крепче лук и идти навстречу лесу. Охота любит смелых и в жизни все точно так же.

— Ты с ним не согласна?

— Все сложнее, Дрейк. Еще год назад, до его смерти, это утверждение казалось мне верхом мудрости. Но нет. В лесу своя иерархия. И многим охотникам лишь позволяют считать себя таковыми. На каждого хищника найдется более сильный, для каждой жертвы найдется жертва слабее. А лук иногда стоит бросить… и бежать.

— Сейчас я не могу оставить стаю и поместье, но когда все утрясется, мы поездим по миру. Ты развеешься. И, может быть, поймешь, что теперь никуда не нужно бежать. И лес — наш кусочек леса — станет твоим домом. В этот дом не забредают другие хищники. Здесь только мы. И мы тебя обожаем.

Он вернулся к поцелуям, обжигая касаниями губ мои шею и плечи.

— Ты была с Джессеном… я знаю. Я вижу эти узоры. Тебе понравилось?

— Да… — выдохнула я.

— Мы тебя пугаем?

— Немного…

— Почему? — Я не видела лица Дрейка, но почувствовала его улыбку.

— Я не знаю вас. Еще не изучила. Только тебя и Джессена.

— Немного Райана.

— Совсем чуть-чуть.

— Хочешь узнать больше?

— Пожалуй.

— Рассказать, или… показать?

Я вывернулась из объятий. Мы сидели на диване напротив камина, пили чай, жарили зефир и болтали, но я чувствовала нетерпение Дрейка.

— Давай попробуем поговорить откровенно? — Я улыбнулась, немного лукаво.

В глазах мужчины зажегся огонек.

— С удовольствием, дорогая.

— То, что было у нас с Джессеном вышло случайно, но ведь этого вы хотели, верно?

— Мы надеялись, что ты примешь наши традиции.

— Ну вот, я практически приняла. И что теперь? Вы установите очередность? Будете соревноваться? Как у вас это происходит, как вы решаете, кто хочет сегодня Айлу?

— Карханы чувствуют друг друга. Они не могут сопротивляться влечению, которое возникло. Они просто знают, что хотят друг друга и… все. А Айла знает, что получит удовольствие, с кем бы в постели ни оказалась.

— Райан любит графику, да?

— Обожает, — улыбнулся Дрейк. — Хочешь узнать, что еще он любит?

Эта словесная прелюдия распаляла куда сильнее объятий и поцелуев. Я чувствовала, как кожа становится все чувствительнее и платье из тончайшего шелка превращается в грубую клетку. Но это только добавляло остроты, как и взгляд Дрейка, скользивший по ключице и ложбинке.

— Есть художница Несса, он обожает приглашать ее на вечера с Айлой или другими подругами. Несса рисует… много рисует. Сначала обнаженных девушек, затем Райана. Он занимается любовью, а Несса тонкими линиями на бумаге воссоздает эти мгновения. Это своего рода власть над девушкой. Ты забираешь часть нее, переносишь на бумагу, оставляешь себе навсегда. Ты входишь в нее и знаешь, что ее опухшие от поцелуев губы, прикрытые от наслаждения глаза, затвердевшие соски — все останется на бумаге, запечатлит минуты твоей власти. Очень сложно сдерживаться, зная, как это невероятно.

Дрейк медленно, дразня и мучая, расшнуровывал корсаж платья. С каждым его движением дышать становилось немного легче, но чтобы удержать спину прямо, мне пришлось сесть на колени к кархану и упереться ладонями в спинку дивана.

— Ты бы позволила ему это сделать?

— Возможно… Если бы он сам попросил. А что с Динаром?

— Попробуешь угадать?

Я сделала вид, что задумалась.

— Даже не знаю, может, он заводится в библиотеке?

— Наивная Лилиана. Наивная, но уже наша. Драгоценности, дорогая. Нет ничего более возбуждающего, чем прекрасная девушка в прекрасных драгоценностях.

Вспомнились сережки, которые Динар пытался подарить мне в нашу первую встречу. Да, и впрямь можно было легко догадаться.

— Что Лиам?

— Не уверен, что у него есть какие-то особенности. Возможно, тебе удастся раскрыть его секреты… но сегодня я тебя к нему не пущу. Сегодня я собственник, пожалуй.

Не сводя с меня взгляда, Дрейк раздвинул полы корсажа и коснулся губами напряженного соска. У меня вырвался короткий стон, а пальцы до побеления сжали спинку. Медленно он обводил ареол горячим шершавым языком, чуть прикусывал горошинку и смотрел, смотрел, как румянец смущения заливает мои щеки.

Неужели это я? Неужели я так бесстыдно слушаю о предпочтениях Торнов в постели и сгораю от прикосновений Дрейка, мечтая, чтобы он оказался во мне и снова довел до высшей точки наслаждения.

Он мучил меня своим языком, не позволяя получить большее, и я ступила на опасную тропинку:

— А что нравится Кендару?

— Хочешь, выясним прямо сейчас?

Я охнула от вспышки наслаждения, пронзившей тело и одновременно от страха перед предложением Дрейка. Но если бы он предлагал… он приказывал и не желал слушать возражений. Несколькими движениями мужчина зашнуровал мой корсаж и, взяв меня за руку, повел прочь из комнаты.

— А говорил, собственник, — мурлыкнула я.

— Рядом с тобой очень легко передумать. Идем.

— Дрейк, не надо, — в отчаянии прошептала я. — Он нас убьет.

И куда только делась Лилиана, изнывающая от желания?

— Не убьет. Перед тобой невозможно устоять.

Мы остановились перед дверью комнаты Кендара. Я никогда еще здесь не бывала, а от мысли, что сейчас произойдет, теряла дар речи и способность. Дрейк решительно толкнул дверь, увлекая меня за собой.

— Доброго вечера.

Мы замерли у порога, потому что Кендар был одет. Для улицы, разумеется, в теплой кожаной куртке, высоких зимних сапогах. На меховом капюшоне не было снега, так что вывод напрашивался очевидный — мужчина только собирался куда-то выйти.

Я испустила облегченный вздох.

Помимо Кендара в комнате был еще и Динар. И если старший брат Дрейка лишь равнодушно скользнул по мне взглядом, то Динар рассмотрел всю и крайне внимательно. Взгляд задержался на вырезе платья, губах, ключице, скользнул по рукам.

— Ты уходишь? — обратился Дрейк к брату.

— Боюсь, что да, — усмехнулся тот. — Хочу наведаться к одному нашему знакомому. Расспросить о присутствии Лармаро в окрестностях.

— Многое теряешь.

— Не сомневаюсь.

Я снова покраснела — и когда только научусь сохранять самообладание в их присутствии?

— Оставляю вас. Леди Морено, — Кендар кивнул мне, — приятного вечера. Дрейк, утром заскочу, выдели минутку, тебе будет интересно.

Мне тоже было интересно, но меня никто не спрашивал. Мы остались втроем. Дрейк крепко держал меня за руку, а Динар не сводил взгляд.

— Потрясающе выглядишь, — бархатистым голосом произнес он. — Не хватает только… изюминки.

Дрейк наклонился к моему уху:

— Динар знает толк в красивых вещах. Хочешь узнать о его самом любимом развлечении?

Я с трудом сглотнула, потому что мужчина аккуратно гладил мою спину. Даже через ткань я чувствовала жар его кожи и загоралась сама.

— Скажи "да", и я обещаю, что тебе понравится наш сюрприз. Давай, дорогая, скажи нам "да". Это знак судьбы.

— Хорошо. Да, Дрейк. Да.

Разве я могла сказать что-то иное? Тело переставало подчиняться мне, когда он начинал говорить. Когда обещал, когда предлагал то, к чему часть меня все еще не была готова, но отказаться не могла, будто скованная чужой волей.

* * *

Дом спал. Редкие свечи не освещали, а лишь пугали, бросая на стены причудливые тени. Я замерла перед дверью очередной комнаты. Сколько их было в поместье Торнов? Десятки, или даже сотни, и за каждой могли таиться демоны. Но самое страшное, что мне порой не терпелось в них заглянуть.

Но на этот раз мои глаза были завязаны черным платком. Он отлично скрывал обстановку комнаты, и я шла осторожно, боясь наткнуться на препятствие.

— Ничего не бойся, — голос Дрейка возбуждающим бархатом ворвался в сознание, — я буду рядом. Но все сделает Динар.

Прерывисто кивнула — страх показывать не хотелось.

— Иди вперед.

Пахло корицей. Я прошла еще несколько шагов и уперлась коленками в кровать.

— Разденься.

Дрейк находился где-то слева, позади меня. Но в комнате явно было мало мебели, потому что его голос отдавался слабым эхом. Я оставила попытки понять, где он и повернуться лицом. Просто расшнуровала корсет и ослабила застежки до предела. Платье само упало к ногам, а под тонким шелком не было ровным счетом ничего. Я знала, чем закончится этот вечер и позволила себе дразнить Дрейка. Но даже не представляла, что маленькая женская шалость обратится против меня. Сейчас хоть крохотный элемент одежды здорово поддержал бы боевой дух.

Отсутствие зрение усиливало ощущения в разы. Я часто дышала, и звук моего дыхания долгое время был единственным, что слышалось в комнате. Наконец раздались еще шаги.

Дрейк сидел рядом… осознание этого взвилось внизу живота новым спазмом.

Спины коснулись мужские руки. Динар толкнул меня вперед, вынуждая забраться на постель.

— Остановись так.

Я встала на колени, чуть поддерживая себя руками. Запястья обхватило что-то холодное и следом раздался негромкий щелчок. Сначала на левой руке, потом на правой. Браслеты?

Браслеты, соединенные тонкой цепочкой. Я ощупала необычные кандалы и поняла, что они были инкрустированы камнями и кристаллами.

Тут же подобные браслеты сомкнулись на лодыжках, вот только вместо цепочки была жесткая планка, не позволявшая свести ноги. Я едва слышно застонала, а когда Динар вынудил податься вперед, стон вырвался громче. Я никогда еще не чувствовала так ярко, так остро, как влажные складки открываются взгляду мужчины… мужчин. Присутствие Дрейка было пряной добавкой к этой ночи.

Боги… как мне хотелось этого.

Пальцем Динар коснулся меня внизу, погладил напрягшуюся горошинку и скользнул внутрь, вызвав новый невольный стон.

— Да… кричи. Если захочешь кричать — делай это, мы очень хотим слышать твой голос.

Он заводил, заставлял изнывать от желания, разговаривая со мной, так уверенно и спокойно.

— Тебе идет фиолетовый цвет. Он считается очень благородным. Фиолетовые бриллианты чрезвычайно редки.

Мои скромные серьги были сняты, и на ушах почувствовалась тяжесть других украшений. Я стояла, раскрытая их взглядам, связанная золотыми побрякушками. Должно быть, эта картина действительно возбуждала.

Палец исчез, но через пару секунд его место занял горячий язык. В полнейшей темноте это касание показалось мне чем-то безумным. Казалось, пытку невозможно выдержать. И я стонала, забыв о смущении, сомнениях или преградах.

Динар ласкал, медленно и горячо, языком проводя вдоль влажных складок, проникая внутрь, посасывая и прикусывая клитор. Я выгибалась, подавалась всем телом, лишь бы пытка не прекращалась, лишь бы тугой ком напряжения внизу живота взорвался и освободил меня от этой власти.

— Хочешь большего? — спросил Дрейк.

Я была готова взорваться от одной мысли, что он смотрит, видит меня такой, видит, как меня ласкает его брат.

— Да… — с трудом выдохнула я.

Динар оторвался от меня, послышался шелест одежды. Но дать мне то, чего я хотела, было бы слишком просто. Он ласкал бедра, живот, едва скользя по увлажненному лону. Каждое такое прикосновение вызывало мучительный спазм.

— Тебе очень идут оковы. — Мягкий бархатистый голос Динара врывался в темноту и следовал за поцелуями.

При прогулке по Нейтвиллу Динар показался мне холодным и спокойным. Что ж, пора было понять, что маски высших Торнов — лишь маски. И за ними скрывается много интересного.

В следующий миг мужчина вошел до конца, не заботясь о том, чтобы сделать это медленно. Я была связана, беспомощна. Дорогие, драгоценные кандалы все же оставались кандалами. Рука мужчины собрала мои волосы в хвост и заставила выгнуться. Мощными толчками кархан вбивался в мое тело, хрипло дыша, не обращая внимания на мои стоны, переходящие в крик.

Контраст боли и удовольствия вызывал во мне ураган эмоций. Жажду наслаждения нельзя было утолить, каждое новое движение лишь распаляло еще сильнее. Я занималась с ним любовью впервые, но чувствовала вес так, словно делала это постоянно. Каждое движение члена внутри вызывало сладкий спазм.

Он сжал затвердевший напрягшийся сосок между пальцев, когда я поняла, что Дрейк остановился рядом. Рукой он повторял узоры, нарисованные Джессеном. Провел указательным пальцем по внутренней стороне бедра, а потом потер клитор и в этот же момент Динар в последний раз с силой вошел.

Я упала на постель, тяжело дыша, готовая хныкать от упущенной разрядки. Дрейк развязал повязку, и на миг я зажмурилась от яркого света. Все еще с зафиксированными разведенными ногами, я лежала на постели.

— Она не кончила, — усмехнулся Динар. — И я, честно сказать, не слишком-то удовлетворен этим. Посмотри, какая красивая.

Дрейк помог лечь на спину и чуть-чуть поднял мои ноги, чтобы влажное лоно открылось взгляду второго кархана. Я не выдержала и зажмурилась — это все же было слишком, даже для распаленной порочной страстью меня.

— Уже скоро, — Дрейк лег рядом, чтобы говорить тихо, у самого уха, — мне удастся уговорить тебя сделать это втроем. Не сегодня, нет. Сейчас ты не готова. Но совсем скоро, это я могу обещать, ты, Лилиана Морено, будешь принадлежать нам с Райаном. Мы оба будем двигаться в тебе, ты будешь кричать между нашими телами, принадлежащая только нам.

Динар навис надо мной, на этот раз входя очень медленно.

— Знаешь, почему нам так нравится обладать одной девушкой?

Неспешно двигаясь внутри меня, Динар снял с ног кандалы. Я обхватила его ногами, чтобы быть еще ближе, полнее и острее прочувствовать близость. Ногтями вцепилась в спину, неосознанно причиняя боль.

— Потому что это власть.

Жаркие шепот Дрейка доносился откуда-то издалека.

— Ты принадлежишь нам. Вся, без остатка. Нет ничего, что мы не можем сделать с тобой. Твоя жизнь, твое благополучие, твое удовольствие — все зависит от нас. Тебе некуда бежать. Есть только постель, в которой ты принадлежишь стае. Мы охотники, Лилиана, и жертвами не бываем никогда.

— Не каждый охотник, — шепотом, задыхаясь от подступающего оргазма, произнесла я, — хороший охотник. Иногда жертва оказывается умнее.

А потом мир взорвался яркими, безумными красками. Каждой клеточкой я ощущала всепоглощающее, нереальное удовольствие, которое заставляло кричать. Выгибаться в руках кархана, судорожно сжимать простыни и из последних сил удерживать сознание на самом краю.

Динар прижимал меня к себе, не позволяя отстраниться. Мы были соединены, и я кончала, сжимая внутренними мышцами член мужчины, доставляя ему больше удовольствия. Внизу все горело, а по телу распространялись волны наслаждения.

Нельзя отключаться. Нельзя отключаться. Нельзя отключаться.

Темнота неотвратимо наступала. Обреченно, понимая, что в этот раз сил справиться с ней не хватит, я поддалась. Позволила черному водовороту затянуть в свою глубину. Ошеломленное сознание не справилось с границами удовольствия, раздвинутыми Торнами.

"Когда-нибудь" — сказал Дрейк. Когда-нибудь наступит миг, когда я изменюсь окончательно. Когда перешагну черту, за которой уже не останется запретов и ограничений. Эта черта была близко, я чувствовала ее, лежа под взглядом Дрейка.

Но что будет ждать за ней?