ГЛАВА ПЕРВАЯ

Вечером в "У Тома" всегда было многолюдно. Народ заходил поужинать, обсудить насущные дела, пропустить пару бокалов сидра и просто отдохнуть душой. Атмосфера здесь и впрямь была какая-то домашняя. Хозяин, заядлый охотник Том, открыл таверну после тяжелой болезни, когда легкие хоть и восстановились, уже не позволяли пускаться в долгие путешествия.

Поэтому все здесь напоминала лесной охотничий домик. Шкуры на стенах, добротная простая мебель, охотничьи трофеи. Особенно меня пугали гигантские оленьи рога возле барной стойки. Каждый из трофеев был добыт Томом, и даже не хотела думать о том, как он справился с тем, что эти рога носило.

От стаканов с сидром распространялся мягкий яблочный запах. Он нравился мне больше прочих. Мужчин больше привлекали ароматы мяса и птицы, а я обожала сидры и настойки. Ими занималась Марта — жена Тома, и я нередко ей помогала.

— Лили, — окликнул Том, — там господа хотят, чтобы ты им посоветовала что-нибудь вкусное.

Улыбнувшись, я поправила косу и пошла к дальнему столику, где двое мужчин в походных плащах грели руки у пузатой свечи.

— Чем могу помочь, господа?

— О, — один из гостей, пузатый добродушный мужчина с пышными курчавыми усами, довольно хлопнул в ладоши. — А скажите мне, Лили, что у вас сегодня особенно вкусно вышло?

— Попробуйте ягненка, очень нежный. И к нему мы сегодня сделали потрясающие картофельные оладьи. Хрустящие, золотистые. Если хотите, сделаю вам соус, как вы любите, поострее.

— Будем благодарны, — мурлыкнул мужчина.

Он частенько заходил к нам после работы, всегда приветливо общался и оставлял сверх счета пару монет для меня, что было хоть и необязательно, но очень приятно. А вот его спутника я не знала. Он был значительно моложе и, пожалуй, красив, хоть я и не особенно обращала внимание на внешность мужчин, которые к нам заглядывали.

Но уже привыкла к таким взглядам — изучающим, заинтересованным. Карханы почти всех незнакомцев встречали с настороженностью и любопытством.

— Для вас то же самое?

— Если вы рекомендуете.

В нем было что-то… странное. Я знала почти всех, кто заходил в таверну и могла определить чужаков. Этот был не из города, по крайней мере не из нашего квартала. Может, кто-то из богатых, чьи особняки расположились неподалеку. Он держался иначе, и смотрелся чужим в грубоватой и свойской обстановке таверны.

Но я пожала плечами и отправилась на кухню, выполнять заказ. В конце концов, не мое дело, в чьей компании гости приходят поужинать. Да, дорого одетый и явно сильный незнакомец не соответствовал публике, что у нас обычно ужинала, но все же запретить ему никто не мог.

Ради постоянного клиента, приведшего видного друга, Марта расстаралась. Огромное блюдо ломилось от съестного, а уж какие источало ароматы. Я даже забыла на миг, что совсем недавно перекусила и сглотнула слюну.

— Соус, милая, — напомнила женщина.

Может, Марта лукавила, но по ее словам, острый соус в таверне могла делать только я. Ничего особенного в нем не было, но когда гости просили именно наш особый острый соус, я испытывала очень приятное теплое чувство. И делала его всегда с удовольствием.

Еды было столько, что руки дрожали, когда я несла этот огромный деревянный поднос. Едва завидев меня, мужчина тут же вскочил.

— Давайте, я помогу.

— О, — я вдруг к собственному удивлению залилась краской, — это моя работа.

— Девушки не должны таскать тяжести.

— Я сильнее, чем кажусь.

Но он все же забрал, почти силой вырвал поднос из рук и водрузил на стол.

— Могу быть чем-нибудь полезной?

— Не присядете с нами? Должно быть, набегались за день.

— Боюсь, это запрещено правилами, но спасибо за заботу.

— А если я приглашу вас на прогулку после того, как смена закончится?

Я растерялась. Нет, бывало, гости заигрывали с разносчицами и звали их на свидания, но никогда еще это не заканчивалось реальной встречей. Я умело избегала таких разговоров, а гости больше хотели ни к чему не обязывающего флирта здесь и сейчас, нежели встреч с обслугой. Но почему-то казалось, что этот человек говорил совершенно серьезно.

— Я буду неподалеку, если что-то понадобится — обязательно зовите.

В кухне я, убедившись, что рядом никого нет, прислонилась к прохладной стене и попыталась отдышаться. Да что это со мной? За год работы в таверне Тома я еще ни разу так не пугалась. Почувствовала сильного кархана? Или настолько отвыкла от мужчин его круга, что встреча пробудила воспоминания, которые я так старалась похоронить?

Залпом выпила кружку ледяной воды и почувствовала себя немного легче.

— Ты в порядке? — в кухню вошла Марта.

— Да, жарковато.

— Ляжешь, может? Я там прослежу, они скоро начнут расходиться.

— Нет, все в порядке. Просто… так, что-то взгрустнулось.

— Съешь плюшку и не обращай ни на что внимание, детка.

Я улыбнулась. Немногие могли так, как Марта, приютить бездомную девушку и мириться с ее категорическим нежеланием выходить из дома. Они с Томом спасли мне жизнь, и работой в таверне я хотя бы частично возвращала долг крови. Точнее, долг крови был списан уже давно, они и не требовали ничего, и магия это чувствовала. Но я не могла уйти, не отблагодарив за добро. Да и уходить было некуда.

Тем более, что работа в таверне мне неожиданно понравилась. У Тома была удивительная способность одним взглядом останавливать разбушевавшихся посетителей. У нас не напивались, не приходили побуянить. В большинстве своем вкусно кушали и общались, а из мельком подслушанных разговоров интересного перепадало и мне.

Райкарра оказалась совсем другой, нежели я ее представляла. Государство карханов совсем не походило на мрачный особняк на севере Кандегории. Здесь, за горным перевалом и зима была мягче и звезды ближе.

Украдкой я посматривала на столик незнакомца. И что-то мне подсказывало, что в мою сторону он тоже смотрел. Но я отчаянно надеялась, что после ужина он не подойдет. И потому позорно сбежала, когда они начали подниматься.

— Рассчитаете дальний столик? — попросила я Марту. — Голова раскалывается, никак не могу считать.

Пока хозяйка беседовала с гостями, я убрала на кухне и отдала последние грязные тарелки мойщице Анне.

— Иди-ка, моя дорогая, спать, — вздохнула Марта. — Рано тебе еще по двенадцать часов работать. Завтра позовем лекаря, чтобы тебя послушал.

— Все в порядке. Мне не нужен лекарь, просто тот мужчина… приглашал меня. И напомнил кое о чем неприятном. Завтра все будет хорошо.

Но во взгляде Марты подозрение так и не исчезло. Впрочем, я действительно хотела спать и, раз работы в зале было немного, побрела на чердак, где мне отвели небольшую, но очень уютную комнатку.

Я неизменно, изо раза в раз, выполняла вечерние ритуалы. Принимала короткий холодный душ, смывая запахи съестного, переодевалась в хлопковую рубашку, собирала волосы в косу, чтобы не спутывались во время сна и забиралась под прохладное одеяло, пахнущее мятой. Марта раскладывала мешочки с благовониями на все полки, где хранилось белье.

Запах мяты успокаивал, темнота в комнате навевала дремоту. Я расслаблялась… чтобы через несколько часов вскочить от спазма на грани боли. Тело требовало превращений, но разум не давал второй ипостаси вырваться на волю, и… я не могла с этим ничего поделать. Приступ мог длиться целый час, и в конце я с трудом забывалась тревожным сном. Марта варила зелья, порывалась пригласить лекарей, но мы обе знали, что проблема во мне самой.

Я не хотела превращаться. И тело не давало. Сколько я так протяну, никто не знал.

Подступающий спазм я почувствовала, как всегда, резко вынырнув из сна. Привычно села на постели и обняла колени. Рецепт был лишь один: ждать и постараться не скулить, чтобы не разбудить хозяев дома.

За болью и тошнотой я не замечала ровным счетом ничего. И когда услышала мужской голос, сердце ухнуло куда-то вниз:

— И сколько ты не превращалась?

Сфокусировать взгляд было сложно, в кромешной тьме единственным источником света служила лишь луна, заглядывающее в крохотное круглое чердачное окошко. Но эти черты, эту широкоплечую фигуру я узнала бы в любой момент. Он стоял, прислонившись спиной к стене. Спокойно сложив руки на груди. Словно не его семья разрушила мою.

Кендар Торн — ночной кошмар последнего года. Один из…

— Что вы здесь делаете? — прошептала я, на миг забыв о боли.

Правда, она о себе тут же напомнила, скрутив новым спазмом. Сквозь стиснутые зубы вырвался слабый стон.

— Судя по всему, как сбежала, так и не превращалась. Очень неразумное решение, леди Морено.

Я выругалась. Надо было хоть как-то попробовать защититься, но сил просто не было. Боль лишила способности думать, и сквозь туман с трудом пробивался голос кархана. Краем глаза я уловила, что он движется в мою сторону. Попыталась было отшатнуться, но куда мне до реакции взрослого здорового мужчины. Без каких-либо проблем Кендар поднял меня на руки и понес к двери.

Осознание, что вот сейчас весь старательно выстроенный мир снова рухнет, придало сил и я забилась, стремясь получить вожделенную свободу. Я так долго заново строила жизнь.

Но Кендару было плевать на мои попытки. Он лишь чуть напряг стальные мышцы, и я оказалась надежно зафиксированной в его руках.

— Очень неразумное решение, — предупредил он, когда я открыла было рот, чтобы закричать. — Тебя хозяева приютили, обогрели, накормили. А ты им такую подлость. Перепугаются, выскочат. А я, знаешь ли, не люблю, когда мне мешают. Хватит с тебя пожара, что ты устроила.

Слова подействовали, как удар дубиной. Я и впрямь не подумала, что может случиться с Томом и Мартой, помешай они Кендару. Они были слабыми и с высшим карханом не справились бы, даже если б захотели. Обречь добрых хозяев на то, что мог сделать Кендар…

Я замерла, с трудом подавив желание зажмуриться. Мы ступили в прохладный ночной воздух, и спазм, на удивление, немного отпустил. Перед крыльцом таверны стояла карета. Как и всегда было свойственно Торнам, карета была роскошной, оснащенной по последнему слову магии. Но сейчас меня не волновала ни дорогая кожаная обивка салона, ни резные подлокотники. Я почувствовала, как паника накрывает с головой, когда дверь кареты закрылась и через пару секунд мы мягко тронулись.

В небольшое окошко я смотрела, как скрывается в ночи таверна "У Тома" — место, где я чувствовала себя хоть в какой-то безопасности.

* * *

Приступ прошел минут через двадцать и страшно потянуло в сон. Я не хотела отключаться, боясь… сама не знаю, чего. До Нейтвилла отсюда было не меньше двух суток пути и вряд ли я бы проспала что-то важное. Но ведь я даже не знала, куда везет меня Кендар Торн. Если в доме был пожар… Торны могли обосноваться и в Райкарре.

Надо выбраться из кареты. Если бы я могла обратиться… сбежать, пересечь лес, затаиться. Хотя кого я обманывала? Кендар с легкостью нашел бы меня, он управляет зверем уже очень давно, а я превращалась дважды и после второго раза едва не погибла.

Горы дались мне с трудом. Снег, холод, отсутствие еды и все пережитое с каждым шагом лишали драгоценных крупиц сил. Я вышла к лесу совсем измученная, голодная. И вряд ли смогла бы пройти еще хоть немного, если бы не Том. Его последняя охота стала для меня спасительным шансом на жизнь.

С тех пор я не покидала их с Мартой таверну, честно отрабатывая хлеб и заботу. А теперь вот просто исчезла. И вряд ли они узнают, куда делась спасенная Лили.

Мерное покачивание убаюкивало. Чтобы не заснуть, я приняла максимально неудобную позу. Вскоре нога затекла и тысячи маленьких иголок впились в чувствительную стопу. Поняв, что больше не могу сопротивляться усталости, я легла на скамейку. От жалости к себе всхлипнула, но как следует пострадать не успела — несмотря на то, что не было ни подушки, ни одеяла, уснула мгновенно. Тяжелым, тревожным сном.

Сколько так проспала, не знаю, но проснулась от того, что хлопнула дверь кареты. Страшно не хотелось открывать глаза, но страх оказался сильнее.

Кендар залез в кабину и, как ни в чем не бывало, начал устраиваться на скамье напротив. Причем из-под сидения он извлек и подушку, и одеяло. Явно намеревался спать долго и с комфортом.

— Между прочим, под твоим тоже есть, — бросил он мне.

Я молча продолжала неотрывно за ним следить.

— Так и будешь прожигать меня взглядом?

— Вы что, собираетесь спать?

— Да, я не намерен ехать сутками.

— И куда же? Снова в Нейтвилл? Не боитесь не довезти?

— Если решишь кончать с собой, постарайся не запачкать сидения кровью, обивка новая, жалко.

Я задохнулась от возмущения, но даже не смогла подобрать нужных слов. А Кендар Торн… просто заснул, оставив меня кипеть от ярости. Заснул мгновенно и, кажется, крепко.

Впрочем, его сон мне был только на руку. Пусть он сильнее, пусть лучше управляет зверем, я все равно не сдамся без боя. Если хочет вернуть меня в койку братишек, придется побегать.

Я решительно взялась за ручку двери, но та ожидаемо оказалась заперта. Однако замки на таких каретах редко ставили магические, а обычные я вскрывать научилась. В подвале Тома стоял похожий, постоянно заедал. Можно было просидеть целые сутки прежде, чем Марта хватится. Поэтому я быстро изучила, как такие замочки вскрывать.

— Бессмысленное занятие, — буркнул вдруг кархан.

Я подскочила и выругалась сквозь зубы. Как он понял, что я хочу сделать, я только подумать и успела.

— Замок открыть сложно, я всяко услышу и проснусь. Если не проснусь, то уйдешь ты недалеко. Замерзнешь, заблудишься, заболеешь, придется везти тебя быстро и отпаивать потом зельями. Ложись и спи, пока снова не скрутило. Еще раз подскочишь к двери, привяжу тебя к койке.

В том, что угроза была совершенно серьезной, я не сомневалась. И медленно, будто боясь раздразнить опасного зверя, легла. Вряд ли мне удастся заснуть — сердце билось, как сумасшедшее. А Кендар вдруг выругался.

— Ты мне выспаться вообще не дашь?

— Я ничего не делала.

Вместо ответа мужчина поднялся и снова одним движением поднял меня на руки, чтобы… переложить на свое место. У меня вырвался короткий стон от непередаваемого блаженства — лежать на подушке было просто восхитительно.

— Спать, — рявкнул Торн. — Если через пять минут ты не будешь спать, займу тебя чем-нибудь более интересным.

В который раз вспыхнув от злости, я отвернулась, чуть не убившись о стенку кабины. От подушки и одеяла пахло отдаленно знакомым мужским парфюмом. И против воли в голову лезли воспоминания.

Если крепко зажмуриться и изо всех сил стараться изгнать из памяти образ старого особняка на фоне заснеженных пиков, можно продержаться до момента, когда уснешь. Во сне от кошмаров не спрятаться, но там они хотя бы кончаются. Я знала, что если начну снова и снова прокручивать в памяти недели, проведенные в поместье Торнов, только сделаю себе хуже. А впереди еще встреча с ними, и уж Дрейк Торн позаботится о том, чтобы я вспомнила все.

С этими мрачными мыслями я заснула, а когда проснулась даже не поняла, какое время суток — тяжелые шторы были плотно задернуты, а Кендара на противоположной скамье уже не было. Вместо него там стоял деревянный поднос с бортиками, а на нем плетеная коробочка с принадлежностями для умывания и корзинка с завтраком.

Отлично — мыло, завтрак, а где вода и остановка?

Я изо всех сил постучала по стене и это вдруг сработало — карета мягко остановилась. Послышались тяжелые шаги и дверь открылась, явив Кендара. Кархан был одет в темный непромокаемый плащ, с которого капала вода.

— Проснулась? — хмуро осведомился он. — Тебе нужна остановка? Или часок переживешь?

Я вопросительно на него посмотрела.

— Остановимся в городе. Дороги скоро развезет так, что не проедешь. На несколько дней обещают дожди.

Я едва не застонала. И почему боги так меня возненавидели? Несколько дней в наверняка крохотном номере гостиного двора, вместе с Кендаром. Отсрочка неизбежного в моей ситуации выглядит как изощренное запугивание жертвы.

— Хорошо, — вложив в голос максимум холода, ответила я, — дождусь города.

Кивнув, мужчина снова закрыл дверь и через минуту мы тронулись. Мне не хотелось смотреть на серые, подернутые влажным туманом, пейзажи Райкарры. Поэтому я решила немного перекусить, пусть умыться и не получилось. Бывала и в худших условиях. А булочки к завтраку оказались неожиданно горячими. Папа брал на охоту с собой заготовки для хлеба и выпекал их в хитрой самодельной печке, прямо на костре. Булочки получались не такие пышные, как в особой печи, но удивительно вкусные, с тонким ароматом костра. Я даже не обратила внимания на баночку с вареньем — съела целую булку, запив соком. И почувствовала, что хотя бы сыта.

Мы ехали чуть меньше часа. Городок был небольшой, сродни тому, в котором я жила и работала сама. Кендар остановил карету у гостевого двора — так гласила вывеска. Двор не имел ни названия, ни каких-либо опознавательных знаков. Да и дождь лил настоящей стеной, я толком ничего и не рассмотрела. От кареты до крыльца было ровно три шага, и за них я промокла до нитки.

Нет, в такую погоду не сбежишь. Но едва дождь утихнет… город это не лес, в городе у меня появится шанс. Даже если понадобится не спать пару суток, я выцарапаю возможность. Не железный же этот Кендар Торн.

Оформление комнаты заняло ровно несколько минут. Внушительная пачка купюр решила все вопросы, и нас проводили наверх.

— Иди в ванную, — бросил Кендар.

Спорить сил не было, как и желания. Тем более, что горничная буквально за пять минут, пока я расплетала волосы, натаскала горячей воды. Я с наслаждением опустилась в ванну и закрыла глаза. Скрипнула дверь.

— Не вздумайте войти, — предупредила я.

— Иначе что? Обрызгаешь меня?

Промолчала. Если не смотреть и не отвечать, он уйдет. Они все такие, им нужна игра, жертва. Нет состязания — нет интереса.

— Не хочешь знать, кто выжил?

Сердце пропустило удар.

— Мы с Джессеном. Райан и Динар.

— Не могу сказать, что рада, — в голосе прозвучал лед, и я с ужасом поняла, что действительно ничуть не сожалею о пожаре и его последствиях.

Лишь боюсь, думая о том, как злы, должно быть, Райан и остальные. И как ждут, когда Кендар снова привезет меня в их дом.

Несмотря на мои возражения, Кендар прошел вперед и сел на бортик ванны, за моей спиной. В полной тишине я слышала даже его дыхание. Сбежать бы куда-нибудь. Но куда теперь денешься из замкнутого пространства? Не надо было принимать ванну, просто ополоснуться и все.

— Когда я увидел тебя впервые, мне не показалось, что ты способна радоваться чужой смерти. Неужели совсем не жаль Дрейка? Вам с ним было хорошо… насколько мне известно.

Все тебе известно. Более чем уверена — каждая деталь, каждый стон, каждая минута ночей, которые я проводила с твоими братьями. Все от и до. И все будет использовано против меня. Но будь я проклята, если просто так сдамся.

— Знаете, Кендар, если у вас все сводится к понятию "хорошо", — вложила в голос максимум презрения, — то мне жаль вас. Такая жизнь не представляет никакой ценности. Иначе вы бы понимали, что секс к моей жалости не имеет никакого отношения. Вы стали бы спать с женщиной, убившей вашего близкого человека?

Он расхохотался. Вот просто взял и расхохотался, словно я рассказала какую-то новую шутку.

— Поверьте, леди Морено, этот вопрос я задаю себе с того момента, как мы с вами оказались в одном помещении.

— Что-то мне подсказывает, что наши с вами решения будут отличаться. Я поверила Дрейку, была готова принять его условия. Постараться полюбить. А в ответ получила предательство. И убийство моего отца. Поверьте, секс здесь совершенно не причем. Не стоит все сводить к размножению. И если вам нечего сказать, оставьте меня и дайте спокойно принять ванну. Я не пытаюсь сбежать и, поверьте, хоть не имею ни малейшего желания встречаться с вашими братьями, вполне готова подтвердить сказанное и при них.

Вру. Нагло вру, но как же научилась за это время. И даже голос не дрожит, только под водой руки бессильно сжимаются в кулаки. Ну, и сердце бьется по-страшному. Хотя Кендар, наверное, в курсе — карханы чувствительнее людей.

— С чего ты взяла, что мы едем к ним?

Такого вопроса я не ожидала и замерла. Вода вдруг стала холодной. То есть она, конечно, остывала постепенно, но я совсем не замечала, а тут вдруг озябла и поежилась.

— А куда мы едем?

— Полагаю, не стоит изымать из наших отношений элемент интриги. Один человек хочет с тобой встретиться, я по дружбе вызвался ему помочь.

— Что за человек?

— Как много вопросов… давай-ка я лучше подогрею тебе воду.

Я снова резко обернулась, подняв тучу брызг. Ладонь Кендара мягко светилась алым, и от нее исходило тепло, согревающее и меня и воду. Не прошло и минуты, как в ванне снова оказалась горячая вода, а по помещению пошли клубы пара.

Эти игры одновременно пугали и завораживали. Я не знала, что Кендар владеет какой-то иной магией, помимо оборота. Я вообще редко видела такие явные проявления. Смотрела, впитывала информацию и безуспешно пытала себя догадками.

Кендар больше не проронил ни слова, но и ванную комнату не покинул. Он смотрел, как дрожащими руками я наношу на волосы шампунь, смываю его и втираю ароматный мягкий бальзам. Желание спрятаться и закрыться было огромным, но я заставляла себя делать все так, словно в комнате никого больше не было. Медленно, надеясь взять кархана измором.

Но он отлично умел ждать и в итоге я сдалась. Поднялась в ванне и потянулась за полотенцем… которое перехватила рука мужчины.

— Мне холодно, — как можно увереннее и возмущеннее произнесла я.

Мягкая ткань темно-красного полотенца коснулась плеч, окутала теплом и ненавязчивым запахом мяты. Я закрыла глаза, потому что сопротивляться не было сил. Хоть на минуту, но почувствовать себя где-то далеко, там, где можно свернуться клубочком и спать без страха, воспоминаний и щемящего, выворачивающего наизнанку одиночества.

— Обед?

Я открыла глаза. Кендар стоял очень близко, сжимая мои плечи, чтобы не свалилось полотенце.

— Еще обед? Я думала… там так темно.

— Добро пожаловать в Райкарру и ее затяжные ливни. Неужели ты ни разу не попадал на них за год?

— Не помню таких жутких.

Словно иллюстрируя мои слова, раздался оглушительный раскат грома. Я вздрогнула и подавила странное, совсем несвойственное мне желание забраться под ванну и там дрожать. Кендар усмехнулся.

— Да, звери не любят грозу. Зато сегодня с высокой долей вероятности будешь спать спокойно. Сущность кархана спрячется и не возьмет верх.

— Я вас не понимаю, — призналась я.

— Тебе не нужно понимать. Скоро мы расстанемся навсегда.

* * *

Спустя несколько часов, после обеда, прошедшего в абсолютном молчании, я лежала в постели, свернувшись клубочком. За окном бушевала самая жуткая гроза из всех, что мне доводилось видеть. Молнии освещали комнату практически каждую минуту, а гром, казалось, раздавался прямо над крышей. Показавшаяся добротной и крепкой гостиница вдруг стала видеться мне хрупкой избушкой на пути разрушительной стихии.

Эта паника была неконтролируемой, шла изнутри. И хоть зверь во мне действительно не рвался наружу, мучая тело болезненными спазмами, я не могла сказать, что это чувство иррационального страха перед грозой мне нравилось.

Кендар владел собой намного лучше. Он сидел на другом краю кровати, обнаженный по пояс, и читал толстенную книгу с жутко мелким шрифтом. Так странно было находиться рядом. Первое время я то и дело бросала на него взгляды, но вскоре убедилась, что я интересую кархана в последнюю очередь. Ну, или он умело притворяется.

Когда перерывы между раскатами стали чуть дольше, я задремала. Сон выдался беспокойный, поверхностный. Каждая вспышка вырывала меня из дремоты. Такой отдых совсем не расслаблял, а скорее еще больше мучил.

Вскоре вернулись и кошмары. К ним я привыкла, каждый сон встречала, как старого знакомого. В эту ночь они показались мне особенно жуткими. Уснуть удалось лишь утром, когда вдруг стало тепло и тихо. Я даже застонала, поняв, что нет больше грозы и можно хоть немного отдохнуть. Часик… хотя бы час в теплой постели…

Следующее пробуждение вышло другим. Я проснулась сама, просто потому что выспалась. Расслабленное тело никак не хотелось подчиняться, и я ему сдалась: опустила голову на подушку и зевнула. Чувства включались очевидно не сразу, потому что я почувствовала на спине горячую мужскую руку только спустя несколько секунд. Должно быть, она покоилась там так давно, что я уже привыкла к этому ощущению.

Приоткрыла один глаз и чуть не ахнула: я спала, прижавшись к боку Кендара. Закинув на него ногу. У меня не было никакой одежды для сна, так что я ложилась совершенно голая. А теперь была в опасной близости от кархана.

Кожа вспыхнула мгновенно, каждой клеточкой я прочувствовала соприкосновение тел. Лишь чудом не дернулась и не отшатнулась. Сделала вид, что переворачиваюсь и отвернулась.

Куда мне. Рука мужчины резво обхватила меня за талию и снова прижала, только на этот раз не к боку, а к груди Кендара. Я почувствовала его твердость и вспыхнула, одновременно с этим испугавшись. Не посмеет же он… или посмеет?

— Я знаю, что ты проснулась, — усмехнулся он мне в макушку. — Приятная ночь, неправда ли? Сдается мне, леди Морено наконец-то выспалась. Да и я оценил твою способность согреть даже самую мерзкую ночку.

— Мерзкой она стала в том числе и из-за вашего присутствия. — Я попыталась вырваться, но это привело лишь к тому, что острая вспышка уже знакомого, но такого ненавистного, желания пронзила тело и заставила замереть.

— Ложь — не твоя сильная сторона. Я отлично чувствую, как реагирует твое тело.

— Вы хоть осознаете, как выглядите со стороны? — Я постаралась придать голос максимум холодности. — Вот уж в самом деле, вы бежали за мной три дня, чтобы сказать, как я вам безразлична.

— Всего лишь естественная реакция организма, — усмехнулся Кендар.

— А, то есть, у вас встает на все, куда можно засунуть член?

— Вымыть бы тебе рот с мылом, да времени нет. Одевайся, еще сутки пути, и я хочу…

Он не успел договорить — я охнула и согнулась пополам от адской, пронзившей все тело, боли. Грудь словно сдавили раскаленными цепями, а дыхания совсем не осталось. Я закричала, какой-то частью поняв, что сейчас перебужу весь дом, но сдержаться не смогла. Перед глазами плясали черные пятна, а боль, по-моему, отключала меня на короткие промежутки времени.

— Демоны тебя раздери, Морено, превращайся, — рыкнул Кендар.

— Не могу, — прохрипела я.

Если бы только знать, как. В первые два раза катализаторами стали сильные эмоции, но сколько раз я ни пыталась повторить, ничего не выходила. И запертый зверь внутри погибал, бился в жуткой агонии, убивая и меня вслед за собой. Я понимала, что иду по дороге прямиком к собственной смерти, но контролировать неизвестную силу просто не могла.

Не знаю, сколько прошло времени. Кендар что-то делал, ходил по комнате, но я толком не могла сосредоточиться. С каждой новой волной боли я все дальше и дальше уплывала от реальности. Даже не почувствовала толком, как меня закутали в одеяло и подняли на руки. Душная комната сменилась утренней прохладой, а потом я отключилась на бесконечно длинный и в то же время стремительно пролетевший миг.

— Эй. Проснись. Лилиана.

Нехотя я открыла глаза, но лишь после того, как щеки обожгла боль. Зрение с трудом фокусировалось на Кендаре, а смертельная жажда оставляла мысли лишь о капельке холодной воды.

Мужчина схватил меня за руку и силой вытащил из кареты, прямо под проливной дождь. Одеяло сползло на землю. Сил во мне оказалось совсем немного. Я не смогла удержаться на ногах и осела на землю.

Вокруг был темный неприветливый лес.

— Вот что я тебе скажу, — хмуро произнес Кендар, — дальше пути нет. Ты или превратишься сейчас, или до рассвета уже не доживешь. Мне, в общем-то, плевать, покажу кому надо тело — и вопросов ко мне не возникнет. Однако твоя отец хотел, чтобы ты хоть как-то, но выжила, поэтому шанс я тебе дам. Ты не вернешься в карету человеком, Морено. Будешь спать снаружи до тех пор, пока не сумеешь превратиться. Не сможешь — твои проблемы, к утру или замерзнешь или…

— Я не могу. Не знаю, как… — хныкнула я.

Земля была жутко холодной, а капли дождя стекали по коже.

Из-за шума дождя и шелеста деревьев мои слабые протесты растворились в воздухе. Кендар залез в карету и закрыл за собой дверь — щелкнул замок. На миг меня охватила такая паника, что я закашлялась. Показалось, что сейчас он уедет, и я снова окажусь одна, посреди леса, замерзшая и обессиленная.

Но карета не двигалась с места.

Ноги и руки, казалось, заледенели. Я беззвучно плакала, от боли и обиды. А еще — от непонимания. Я не знала, как унять то, что рвалось наружу но никак не могло завершить превращение. Оно убьет меня. Скорее всего убьет, и Кендар Торн наутро лишь равнодушно в этом убедится. А потом уедет, отчитается перед своим заказчиком и вернется к братьям.

Чтобы сосредоточиться на чем-то реальном, я смотрела прямо перед собой, на влажную землю. Из нее пробивался упрямый молодой росток с двумя крохотными листиками. Каждая капля для него могла стать последней, но он упрямо тянулся вверх.

— Кендар, я не знаю, как, — мне казалось, я кричала громко, но в один момент обнаружила, что просто едва шепчу.

Закрыть глаза. Поддаться холоду, позволить ему проникнуть под кожу и распространиться по телу. Дышать влажным воздухом, лесом, ночью. Почувствовать что-то реальное, настоящее. Смириться? Возможно. Не сопротивляться боли, пережить ее, как нечто неизбежное. Углубиться в фантазии и воспоминания — непременно теплые.

Вспомнить отца, наши вылазки в лес. Как он учил по следам определять зверей, как мы ставили ловушки на зайцев, а потом отпускали их, ведь я просила и жалела меховые забавные комочки. На всю жизнь я запомню чудесное ощущение прикосновения к мягкой шерстке меж длинными ушами. И то, как зайчонок напрягался, напуганный большим и сильным человеком.

Мы изучали лес, составляли свою, особую карту. Знали каждый ручей и холм, хранили в секрете небольшую лесную пещеру. Нам было весело, в лесу мы с отцом провели сотни потрясающих часов.

Будь проклят Дрейк Торн, отнявший у меня семью. Каждый из Торнов заслужил то, что получил, без исключений.

Когда больно стало так сильно, что терпеть и отвлекаться уже не выходило, я закричала. Боги. Пусть все кончится, ну пожалуйста. Я больше не смогу так… я не знаю, как это прекратить.

Я не хочу, не хочу быть больше человеком, хочу уйти. Жрецы говорят, там, после конца нет ничего. Человек просто исчезает… и мир вокруг гаснет, вместе с сознанием. Ничего не останется. Ни внутри, ни снаружи.

Когда боль немного утихла, я вдруг поняла, что не хочу оставаться рядом с Кендаром. Не так, не у его ног, выброшенная на улицу. Темная стена леса неподалеку манила. Я не знала этих мест, но почему-то была уверена, что смогу найти темное и тихое место — такое, какое обычно ищет раненый зверь.

Некстати вспомнилась ласковая пушистая елочка, что укрыла меня в первое обращение. Вот бы найти такую же…

Я неуклюже поднялась и побрела к лесу, а заметила странное лишь через пару метров: все чувства усилились в несколько раз, зрение изменилось, а мышцы требовали нагрузки. Я больше не была человеком, но этот факт принес горькое, с привкусом разочарования, понимание: придется остаться и вожделенный покой еще долго будет недостижимой мечтой.

Я сама испугалась собственных мыслей: неужели я думала так о смерти?

— Вот и умница, — раздался голос Кендара.

Я зарычала и пригнула голову.

— Нет, Лилиана. Тебе меня не одолеть. Иди сюда. Подойди ко мне.

От него исходил знакомый и почему-то не пугающий запах. Часть меня кричала: надо бежать. Скрыться, спрятаться, ускользнуть. А другая чувствовала сильного кархана и буквально приказывала ему подчиниться. Я замерла на месте. Не двигаясь вперед, но и не отступая.

Кендар осторожно подошел и положил руку мне на макушку — точно так же, как я гладила пойманных зайцев. Какая ирония… теперь я хорошо понимала, что они чувствовали, находясь в безраздельной власти охотника.

— Вот и хорошо. Пойдем под крышу, поспишь.

Внутри кареты было так тепло. Тесно и пахло кофейным напитком. Крепким… или это обоняние усилилось в несколько раз? Я запрыгнула на скамейку и положила морду на лапы. Думала — сейчас усну, просто отключусь, не в силах больше держаться, но мужчина принялся вытирать меня большим горячим полотенцем.

Разум кричал: рычи. Царапайся, кусайся, ты зверь, ты сильнее. А зверь… я никогда раньше не слышала такого странного громкого мурчания. Даже не сразу поняла, что его издаю я.

Кендар рассмеялся:

— Да, это приятно. Смотри, как можно.

Его рука начала почесывать спинку, отчего я вся выгнулась и взмахнула сильным хвостом.

— Хорошая девочка…

Я перевернулась на спину, и… о-о-о, почесывание животика было самым невероятным ощущением в моей жизни. Блаженство разлилось по телу, я вся — от кончика хвоста до рогов была готова подаваться ласковым прикосновениям. Втянула когти и лапами держала его руку, чтобы, не приведите Боги, не пришло в голову перестать.

Меня укутали огромным мягким одеялом. Глаза закрывались, я так устала, что не могла даже поднять собственный хвост. Лежала, лениво рассматривая следы дождя на стекле. Изредка поглядывая на соседнюю скамью, где расположился Кендар.

Для счастья — кратковременного, убогого — надо совсем немного. Чтобы было тепло, чтобы ничего не болело, и чтобы рядом был хоть кто-нибудь. Пусть даже человек, который тебя ненавидит. Пусть даже не человек вовсе… как и я сама.