ГЛАВА 19

Профессор шагнул к двери и распахнул её. Кира тонко вскрикнула.

— Примите ту позу, — негромко и властно сказал он, — в которой хотели бы подарить мне себя.

— Что-о? — вырвалось у Киры.

— Я хочу, чтобы вы заранее дали мне разрешение, чтобы я мог взять вас, когда мне вздумается.

Кира возмущённо задохнулась.

— Я его не дам!

— Дадите.

Нет, не даст, яростно подумала она. Неважно было, что профессор был слишком щепетилен и слишком уважал себя, чтобы воспользоваться её разрешением без её абсолютного и полного согласия, без её красноречивых взглядов и умоляющих криков. Это она знала наверняка. Но дать ему разрешение? Знать, что он в любой момент может взять её, как хочет и где хочет?

Дьявол, беспомощно подумала она, её это возбуждало. Она почти этого хотела сама: хотела, чтобы он опрокинул её, прижал к себе сзади, поставил на корточки и дёрнул за невидимый поводок, отдался бы с ней своим желаниям, потерял бы над собой этот проклятый контроль, и позволил бы потерять его ей. Она хотела увидеть его разгорячённое от страсти лицо, услышать его стоны, хотела, чтобы он зарылся лицом в её волосы, двигаясь в ней и шепча ей нежности. Ей хотелось дать ему это чёртово разрешение, потому что это бы освободило её, давая ему полный контроль, но на деле передавая всю власть ей.

Но у неё ещё оставалась сила воли.

— Нет, — твёрдо произнесла она. — Идите к дьяволу, профессор.

В его глазах вновь мелькнул тот же опасный огонёк. В следующий момент он опустился на пол сбоку от неё, шурша полами чёрной мантии.

— Руки за голову, — последовал тихий и властный приказ, — и не пытайтесь их опустить.

Она повиновалась.

— А теперь разведите ноги в стороны и наклонитесь. Я хочу чтобы вы сделали это сама.

Она помедлила.

— Я жду.

Он не посмеет воспользоваться её разведёнными ногами, сказала себе Кира. Не посмеет. В конце концов, он одет, и если он начнёт раздеваться, чтобы внезапно взять её сзади, она это услышит.

Но когда она послушно раздвинула ноги и наклонилась, она внезапно перестала быть в этом уверена.

— Шире.

Она снова послушалась, чувствуя, что становится влажной. Чёрт подери, она и впрямь начинала хотеть...

— Ниже, мисс Риаз. Грудью на шершавый пол, чтобы его чувствовали ваши соски. А теперь потритесь ими об пол. Ещё раз.

Её возбуждали его проклятые приказы. А открытая дверь, разоблачающая её в позе, словно говорящей о том, что она мечтает, чтобы её, уже готовую, взяли, возбуждала ещё больше.

Профессор передвинулся ей за спину, и она больше его не видела. Но почувствовала его пальцы, коснувшиеся его бугорка жёстко, почти грубо. А потом он нажал на её плоть, и она застонала.

Его прикосновения были властными, грубыми и безжалостными. Он хотел унизить её, причинить ей боль, и это у него удавалось с каждой секундой, в которую она закусывала губу до крови, с каждым сдавленным стоном.

Он дважды убирал руку, и дважды она протяжно стонала, тяжело дыша, не смея попросить о новой ласке, но так желая её. И когда он почти довёл её до точки, он вновь убрал руку — и уже не вернул обратно.

Его дыхание обожгло её щёку.

— Хотите чтобы я схватил вас за волосы, запрокинул голову, и взял как рабыню? Отхлестанную, связанную и в наручниках?

Желание, чтобы он продолжил, было невыносимым. Но его рука лежала на её голых ягодицах под кружевным поясом, и не собиралась спускаться ниже.

— Да, — пробормотала она.

— Громче. И как подобает моей покорной наложнице.

— Да, профессор, — произнесла она, упершись взглядом в пол.

В следующий момент твёрдая рука подняла её за волосы, и она вновь оказалась на коленях. Золотая руна вспыхнула поверх открытой двери, и дверь захлопнулась. Отсекая звуки, непрошенных визитёров, и весь окружающий мир.

Глаза Киры расширились: профессор встал и начал раздеваться. В сторону полетела мантия, обнажённый живот и грудь показались под расстёгнутой рубашкой, и мигом позже он взялся за брюки.

— Глазам не верю, — поражённо прошептала Кира. — Неужели я вот-вот увижу ужасного и грозного профессора боевых искусств в одних подштанниках?

Он негромко засмеялся, взглянув на неё, и по искрам в его глазах она поняла, что её наказание закончилось.

— Быстро же вы приходите в себя.

Ей вдруг стало приятно, что она была в эротичных чулках с кружевным верхом, и поясе, подчёркивающем её соблазнительность. Не обнажённой неопытной девочкой, а почти коварной искусительницей. Желанной.

Профессор разделся полностью: чёрное бельё полетело на лежащую на полу мантию.

Он был возбужден, грозен и красив. И она тоже желала его.

Ей хотелось вобрать его в свой рот, доставить ему удовольствие и заставить его стонать. Дать ему себя и признать его своим.

— Чего вы хотите? — негромко спросил он.

Он стоял прямо перед ней, обнажённый и... уязвимый.

Кира протянула руку к его мужской твёрдости — не робко, не решительно. Спокойно, как к чему-то близкому.

— Вот этого, — прошептала она.

И обхватила его губами.

Это было неожиданно легко. Бездумно двигаться взад и вперёд, охватывая языком такую приятную на ощупь головку, и ласкать его нежными, долгими движениями, двигаясь всё быстрее. Она была возбуждена, её соски снова были твёрдыми и острыми — и Кира вдруг поняла, что он чувствовал, когда доводил до экстаза её. Её ладони обхватили его бёдра, и его дыхание стало тяжелее.

Он не управлял её движениями, не хватал за голову, не подсказывал ей нужный ритм. Просто один раз коснулся её волос, и у него вырвался негромкий стон.

Кира снова убыстрила движения, и он уже не сдерживал стонов. Ему было хорошо, прекрасно, незабываемо: перед его глазами зажигались звёзды, Кира знала. Она была его донором, и она знала о нём даже это.

Ей приятно было это знать.

Он весь напрягся, выдыхая в неё, и Кира медленно сглотнула, подняв взгляд и глядя ему в глаза. Осторожно и нежно облизала головку.

— Вам было хорошо, — утвердительно сказала она. — Не спорьте.

— Спорщица у нас вы, мисс Риаз. — Он подхватил её на руки и понёс к кровати. — Очень способная спорщица.

На кровати профессор откинулся на спину и привлёк её к себе. По её телу разливалось тепло, словно только что экстаз испытала она. Кира довольно выдохнула ему в грудь.

— Так счастливы?

Она молча кивнула.

Он провёл рукой по её волосам.

— Пять лет, — задумчиво сказал он. — Я многое потерял.

Кира изумлённо вскинула голову.

— Вы хотите сказать, что все пять лет вы...

— Шшш. Вы будете хранить все мои секреты, даже этот. Как послушная девочка. И не напоминать мне о них лишний раз.

Его голос был строгим, но глаза...

... Глаза профессора Деннета улыбались. Улыбались ей.

— Я поняла, — шёпотом сказала она.

— Вам нужно платье на бал? — вдруг спросил он. — Если вдруг вы придаёте значение таким вещам. Время ещё есть.

— А также для ошейника под ним, — серьёзно поддакнула Кира. — Или золотых браслетов на лодыжках с цепочкой между ними, сковывающих мои прелестные ножки.

— Вижу, вы серьёзно занялись своим образованием.

— Я даю вам разрешение, — тихо-тихо сказала Кира.

Он сразу понял, о чём она.

— Я не поспешу им воспользоваться, — чуть насмешливо сказал он. — Не бойтесь.

Кира прищурилась, глядя на него.

— А я вас и не боюсь. Вы лежите передо мной голый и совсем не страшный.

— Вижу, мне пора одеваться, — вздохнул профессор и встал. — Нам обоим предстоит долгий день.

Он уже застёгивал рубашку, когда Кира вспомнила, и её глаза изумлённо расширились.

— Ритуал, — произнесла она удивлённо. — Вы вломились ко мне, облапили, вытянули-таки из меня разрешение, а теперь — просто уходите? Без ритуальных кругов и всего остального?

Профессор на миг исчез под мантией. Когда он появился из-под неё вновь, его лицо было совершенно непроницаемо.

— Ночью. После бала.

— А сейчас? Что это было?

— Подготовка, — невозмутимо сказал профессор. — Я хотел бы серьёзно использовать вас этим вечером, и мне нужно было зарядить вас желанием на весь день. Скажете, мне это не удалось?

Кира сглотнула. Профессор кивнул.

— Вот-вот. Вы будете думать обо мне, мисс Риаз. А я буду думать о вас.

В дверях он обернулся.

— Я буду ждать вас через час после окончания бала на нашем обычном месте, и вы будете помнить об этом весь вечер. Не так ли?

Дверь за ним захлопнулась.