ГЛАВА 18
Она проснулась от того, что её ступни попали в рай.
Медленные, чувственные движения по подушечкам пальцев и чувствительной коже ступней, растворяющие её в нежности, могли принадлежать кому угодно, кроме профессора Деннета. Если уж речь заходила о том, чтобы её будил профессор, она бы скорее проснулась голой и привязанной к четырём колышкам своей кровати, выставившей все свои прелести для его удовольствия.
Но вместо этого он сидел на кровати и массировал ей ноги. Сильные прохладные ладони проходили снова и снова по краям её ступней, пяткам и пальцам, пока от удовольствия не начинала вибрировать вся кожа. Кира глубоко выдохнула. Ей было хорошо. Очень.
— Как вы здесь очутились? — сонно спросила она.
— У меня есть ключ, мисс Риаз. Вы очень мило притворяетесь идиоткой. Но не практикуйте этот трюк со мной дважды: я люблю красивых дурочек, но не настолько.
Кира привстала, глядя на него. Одеяло спало с её обнажённой груди, но она и добивалась именно такого эффекта.
— То есть я красивая?
— Не мой идеал. — В голосе профессора прорезалась внезапная хрипотца. — Но чей-то — безусловно.
Он был жесток и безупречен в своих комплиментах. Как обычно.
Его изящные кисти переместились к пальцам ног, и Кира резко вздохнула: она даже не подозревала, что простое прикосновение к впадинкам между пальцев может быть настолько приятно. Что её лодыжки так захотят его ласк, что она почувствует, будто у неё плавятся косточки. Что в его ладонях, обволакивающих её, она будет тонуть в истоме и неге — а ведь он даже не коснулся её икр.
— Не вздумайте застонать, — предупредил он. — Я не поставил защиту на дверь. И, кстати, даже не запер её.
Глаза Киры изумлённо распахнулись.
— Вы...
— О да. Бойтесь, мисс Риаз. Вашу репутацию может погубить любой звук.
Кира вздрогнула. Если их могут застигнуть в любой момент, пусть даже в такое раннее утро все спали... если увидят её полуголой под одеялом и профессора, склонившегося над ней...
Их могли застать, увидеть, раскрыть. Эта мысль дарила привкус опасности, придавала риск каждой минуте их встречи — и возбуждала.
Губы Киры полуоткрылись, и профессор это заметил.
В следующий момент он властным жестом откинул с неё одеяло, и его руки, скользнув вверх по её икрам, начали массировать ей бёдра. Он был полностью одет, она была обнажена, и это в очередной раз остро напомнило ей, что она была в его власти.
Большой палец скользнул по её входу, провёл по нежным складочкам. Она невольно шевельнулась, распахивая бёдра шире.
— Такая голодная, — произнёс насмешливый голос. — Такая жадная. Такая ненасытная. В вас бездна страсти, мисс Риаз. В такой невинной девочке. Кто бы мог подумать?
— Не останавливайтесь, — прошептала она. — Пожалуйста.
Дразнящий палец вновь скользнул по её лону. Ещё один скользнул внутрь, потом провёл дорожку по её животу и груди вверх, и она почувствовала на губах собственный сок.
— Слижите. Не будьте грязной девочкой.
Она послушалась. Было странно и сладко ему подчиняться. Он предугадывал её грёзы и придумывал свои, и солоноватый вкус на её губах был одной из них. Ей хотелось, чтобы он попробовал её на вкус и сам — но ведь он уже это делал, не так ли?
А потом Кира вспомнила, что обещала прикасаться к нему только по своей воле. Не по его приказам.
— Вы... нарушаете контракт, — слабо прошептала она.
— Нет, раз вы слушаетесь.
Его взгляд был безжалостен. И его палец, снова дразнящий её между ног и тут же отпускающий — тоже.
Кира едва слышно простонала.
— Пожалуйста, — выдавила она. — Не дразните меня.
Профессор убрал палец. А в следующий миг встал, и она снова почувствовала себя распростёртой и беспомощной перед ним, хотя он к ней даже не прикасался.
— Хотите, чтобы я занялся с вами любовью, мисс Риаз? — негромко спросил он.
— Нет, — покачала головой Кира. — Потому что вы меня не любите.
— Вы никогда не будете в этом уверены. Я хорошо умею скрывать свои чувства. Особенно от маленькой развратной адептки вроде вас.
Он назвал её развратной. Её, не себя. Кира вспыхнула, всё ещё глядя на него с полуоткрытым ртом.
— Вы...
Профессор насмешливо глядел на неё.
— Вы не хотите заниматься любовью, мисс Риаз. Вы хотите совершенно другого. — Его голос хлестнул её, словно плетью. — На колени.
Кажется, с лёгкой дрожью предвкушения подумала Кира, массаж ног откладывался.
Ей не хотелось вставать из постели. Ей хотелось, чтобы он разделся и присоединился к ней. Ей хотелось встать на колени и разрешить ему делать с ней всё. И одновременно ей хотелось выгнать этого мужчину, не перестающего её унижать, из своей комнаты, отобрать у него ключ и никогда не впускать снова.
Она вскочила с кровати и выпрямилась.
— Убирайтесь.
Профессор смерил её горящее лицо спокойным холодным взглядом. Затем его взгляд переместился на её твёрдые соски и на налившийся кровью бугорок между ног. Кира подавила порыв прикрыться руками: профессор никак не мог этого видеть.
— Хотите, чтобы я доставил вам сумасшедшее наслаждение? — негромко спросил он. — Сделал своей наложницей, своей женщиной, поставил бы на колени и заставил доставить мне удовольствие? Заставил вас просить о том, чтобы принадлежать мне?
Губы Киры раскрылись.
— Я...
— Или хотите, чтобы я убрался вон?
— Нет, — прошептала она. — Я хочу... наслаждения. Хочу — и боюсь.
— Правильно боитесь. Я способен доставить вам не только наслаждение, но и боль. И вы примете её с удовольствием и попросите ещё. Я ясно выражаюсь?
— Да, — прошептала она.
— Встаньте на колени, мисс Риаз.
Она без слов повиновалась.
Профессор на миг отошёл к её шкафу, а когда вернулся, бросил ей в грудь чёрные чулки и чёрный кружевной пояс.
— Надевайте. Ваша юная порочность нуждается в подчёркивании.
Кира сделала движение, чтобы приподняться, но он остановил её.
— Нет. Не вставая с колен.
— Но как?
— Старайтесь. Станьте лучшей студенткой, и вы будете награждены. Или вы предпочтёте, чтобы я использовал этот пояс как кляп, к примеру? Связал руки чулками и привязал к ручке шкафа, чтобы вас так и нашли? Могу устроить и это.
Её и так могли застать в таком виде, с холодком вспомнила Кира. Голую на коленях, ждущего приказов от профессора Деннета, стоявшего перед ней с самыми недвусмысленными намерениями.
— Закройте дверь, — жалобно попросила она. — Пожалуйста.
— Она закрыта.
— Заприте её.
Профессор неторопливо подошёл к двери. И приоткрыл её.
Всего лишь на крошечную щёлку, в которую нельзя было просунуть даже ручку. Но он её приоткрыл.
Кира с ужасом смотрела на него.
— Возможно, потом я запру её, — безжалостно произнёс профессор. — А возможно, решу, что половина шестого утра в день бала — самое подходящее время, чтобы ещё немного вас помучить. Теперь одевайтесь.
Кира натянула чулки, изгибаясь и выгибаясь. Со стороны это выглядело очень сексуально, она знала: беспомощная, едва способная дотянуться до своих носков девушка принимает одну соблазнительную позу за другой, словно предлагая себя мужчине. Наконец она застегнула на себе пояс — и почувствовала себя так, будто только что позволила ему снова надеть на себя ошейник и пристегнуть поводок.
Профессор задумчиво смотрел на неё, приложив палец к щеке. А она, вместо того, чтобы дать ему пощёчину, ждала, что он прикажет ей. Райли никогда бы с ней так не обошёлся. Райли...
— Он не убивал свою невесту, — вдруг сказала она. — Не мог убить.
В глазах профессора вдруг мелькнуло что-то опасное. По-настоящему опасное. Не злость — ярость.
И она была направлена на неё. Кира отшатнулась, но он шагнул к ней первым.
— Я могу закрыть глаза на непослушание, — раздался шипящий шёпот, который преследовал её во время первого ритуала. — Могу простить неопытность и даже разделить щепетильность. Но, проклятье, если вы собираетесь перебирать при мне других мужчин в такой позе, я не намерен это терпеть.
Кира обхватила себя руками.
— Не...
— Не наказывать вас? Поздно, мисс Риаз. Вы сами выбрали себе наказание.