ГЛАВА 29

Кира сидела в тёмной каморке, кое-как подтянув к груди связанные ноги, и больше всего желала, чтобы её никогда отсюда не вытаскивали. Она пряталась здесь от наказаний мадам Мариз и от сумасшедшего ора мадам Виктории, которая пару раз отвесила ей здоровенных затрещин, когда Кира вздумала громко рыдать в туалете, выходящем в общий холл во время визита важных гостей из Министерства. Она спряталась и в этот раз, каким-то сверхъестественным чувством уловив, что полуночные гости явились в Серый Дом по её душу.

Но от них она спрятаться не смогла. Аннет привела незваных визитёров прямо к каморке — и толстячок, окутанный маскирующей магией, даже не стал её никуда тащить. Просто небрежно связал руки, чтобы не могла творить магию, и ноги, дабы не убежала. Верёвка нашлась тут же, и принесла её одна из воспитательниц. Кира очень хотела бы узнать, кто, но она лежала лицом вниз, полуослепшая от слёз.

А теперь она скорчилась на боку в ожидании своей участи, смотрела на полоску света из-за двери и с безнадёжным отчаянием слышала приближающиеся шаги.

Тёмный Лорд был в Сером Доме. И из-за какой-то прихоти или каприза он потребовал именно её. Сейчас её принесут в жертву — или ещё что-нибудь похуже. Девчонки шептались, что он делал с девушками, которых приковывал на магическом круге для своих тёмных ритуалов, изобретая для них всё новые и новые ужасные участи, которые в эту минуту казались Кире вполне реалистичными. И предчувствия у неё рождались самые неприятные.

— Милорд...

— Что ещё? — раздался властный и холодный голос. Резкий, бьющий по нервам, как скрип стали о сталь, несмотря на маскировочную магию.

— Ритуал займёт не менее получаса. Мы не можем задерживаться так долго. Маги Протектората...

— Найдут меня в любом случае. Я чувствую на себе их поисковые чары: мне уже не скрыться и среди людей. Поражение неизбежно: я же лягу спать, в конце концов.

— Мы можем защитить вас, милорд!

— Вы вообще больше ничего не можете, — раздражённо бросил невидимый Кире Тёмный Лорд. — Я дарую вам жизнь, и вы должны превозносить мою щедрость до конца дней своих. Наденьте ей мешок на голову, принесите ко мне в ритуальный круг — и убирайтесь, пока не прокляли и вас.

Тёмный Лорд был проклят, подумала взрослая Кира, чувствуя, как всё сильнее тускнеет перед ней реальный мир, пока она всё глубже погружается в собственное воспоминание. Райли и Кэтрин не просто создали поисковые чары — они прокляли его так, что каждое перемещение Тёмного Лорда становилось известно магам Протектората. Возможно, с задержкой. Но даже её не хватило бы, чтобы скрываться долго.

Конечно, поисковые проклятия рассеивались — через недели или месяцы. Но у Тёмного Лорда не было этого времени. Как и возможности снять чары: ведь чтобы наложить их, Кэтрин отдала всю магию и саму жизнь.

Что Райли только что сделал с ней самой? Как он проклял её, Киру Риаз?

Он спросил, чего она боялась больше всего. А сильнее всего...

... Самый сильный в своей жизни страх она испытывала в эти самые минуты, перед первым в своей жизни ритуалом. Кира не знала, что потом, на допросах в Протекторате, ей будет куда более тошно и отвратительно. Не могла представить себе долгие пять лет в приюте в роли изгоя. Тринадцатилетняя Кира просто лежала связанной в кладовке, дрожала, слыша за дверью голос самого Тёмного Лорда, и ждала самой страшной участи, которую только могла себе вообразить.

Думать взрослой Кире с каждой секундой становилось всё тяжелее: она растворялась в прошлом, и магический круг в часовой башне делался всё призрачнее, всё слабее. Ещё немного — и она утонет. Вытащит ли её Райли? Или она так и застрянет в самом худшем своём воспоминании на всю жизнь?

Кира напряглась, одновременно ощущая свои связанные запястья в воспоминании и совершенно свободные руки в настоящем — и начала произносить формулу, которой только что учил их Райли.

Шаги, которые могли принадлежать только Тёмному Лорду, начали удаляться, и сердце Киры замерло.

— Сейчас я пойду и проверю вашу работу, — раздался тихий зловещий голос, — и надеюсь найти её безупречной. Если хотя бы одна линия будет смазана...

— Круг... круг начерчен... идеально, милорд. Не сомневайтесь.

— Надеюсь. Иначе сомневаться придётся вам. В моём милосердии. — Короткий щелчок пальцами. — И ещё одно. Эта девочка драгоценна, и её дар — редчайший в этом клоповнике. Не вздумайте.

— Что... что не вздумать, милорд?

— Просто — не вздумайте.

Драгоценна...

Кира уцепилась за это слово. Она не должна была бояться. Она была драгоценна, и с нею ничего бы не случилось.

Почему она не помнила этой фразы? Маги Протектората слишком долго, больно и жёстко вскрывали её в ритуалах, пока все минуты той страшной ночи не слились в одну?

Кира не знала. Но пора было выкарабкиваться.

Она лежала в темноте в кладовке со связанными руками и ногами, и ей больше не было страшно. Потому что в башне Академии стояла другая Кира, взрослая и свободная и по-прежнему драгоценная, и она готова была драться и побеждать.

За себя. И за всё, что ей было дорого.

Её губы незнакомым голосом произносили магическую формулу без остановки, как хороший пловец ритмично грёб к берегу, на котором высился, указывая путь, белоснежный маяк. И когда дверь в кладовку, скрипнув, наконец открылась, зал в Академии на секунду тоже озарил свет.

И всё исчезло. Призрачный мир рассеялся, и Кира снова твёрдо стояла на ногах — в настоящем.

Райли поражённо смотрел на неё, словно только что увидел её в новом свете.

— Я не предполагал, что ты справишься так быстро, — произнёс он голосом, в котором не осталось ни следа преподавательской строгости или прежнего спокойствия. — Как?

Кира развела руками.

— Мой дар — редчайший в этом... гм... благородном заведении. Кажется.

Райли только покачал головой, обводя взглядом зал.

— Кто из вас передал свою магию Кире?

— Я не успела, — медленно сказала Мадлен.

— Я успел, — произнёс Дерби, адепт последнего года, почёсывая затылок. — Но она ею даже не воспользовалась.

Кира посмотрела вниз. Магический круг больше не мерцал, и последние бледные искры скользили из центра к вершинам, где стояли другие адепты. Возвращая их магию обратно.

У неё были свои секреты. Магия, которой её наделил Тёмный Лорд пять лет назад, и магия, которую отдал ей в ритуале профессор. Но, кажется, ей помогли не они. А одно-единственное слово.

Она была драгоценна. Сама по себе.

— Все свободны, — сказал Райли. Его голос сделался теплее. — Вы молодцы, и я надеюсь, на следующем занятии кто-то из вас выступит так же сильно. Кира, гм, я... — Он вздохнул. — Прости. Я должен был тебя предупредить. Проклятие снято полностью, но могут быть... эффекты. Некоторое время. Может быть, даже пару месяцев.

Кира моргнула.

— Какие эффекты? Страх? Я буду бояться?

— Нет. Ты будешь вспоминать проклятие — и возвращаться в мыслях туда, куда тебя зашвырнуло сегодня. — Он внимательно смотрел на Киру. — Что ты видела?

— Приют, — без колебаний ответила она. — Меня наказывали, и я боялась.

— Боюсь, тебе придётся увидеть его снова, но есть снадобья, смягчающие эффекты. Если хочешь, я...

— Нет, — прервала Кира. — Я хотела бы увидеть прошлое ещё раз.

Райли, помедлив, кивнул, и, глядя на его лицо, на котором застыла отрешённая улыбка, Кира поняла, о ком он думал. О Кэтрин.

— Мне тоже порой этого хочется, — негромко сказал он. — Но рисковать собой ради этого нельзя. Помни это, если вдруг кто-то предложит тебе экскурсию.

Или несколько экскурсий в чьё-то прошлое и в чьи-то воспоминания, мрачно подумала Кира. Например, этой же ночью. Знала она одного... знатока.

Она опустилась на колени, помогая другим адептам стереть оставшиеся линии круга, и минуту спустя всё было кончено.

Они остались вдвоём, и Райли, стоявший на коленях рядом с ней, лукаво улыбнулся:

— Хочешь совершить коварную кражу?

Кира приоткрыла рот:

— Что?

— У меня ещё остались конфеты. Я выпил бы чаю, но кухня уже закрыта. Впрочем, я знаю, как туда пробраться, ещё со времён Академии. Одно из окон закрывается неплотно: нужно знать соответствующую руну, но одна из любезных молодых леди с кухни со мной поделилась. Увы, в те годы я флиртовал безбожно.

— И до сих пор не прекращаешь, я смотрю.

— Рядом с тобой я снова мальчишка. — Он протянул ей руку. — Так что, идём?

Если бы на месте Райли был кое-кто ещё, подумала Кира, она осталась бы с ним здесь. В полутьме, под лунным светом, ласкающим обнажённую кожу. Под поцелуями, становящимися всё нетерпеливее, под самыми страстными ласками, которые только может доставить чувственный рот, и с ледяным шёпотом, перемежающимся безжалостными умелыми прикосновениями, доводящими её до точки. Владелец этого шёпота исполнил бы все её просьбы, если бы она умоляла достаточно. А он научил её умолять.

Но что связывало их, кроме ласк в темноте?

С Райли всё было по-другому, открыто, прямо и под дневным светом, даже если сейчас и была ночь. Дружба с ним обещала ей весёлый плеск в бассейне, прогулки рука об руку, шоколадное печенье и обещание влюблённости, которая в редкие минуты почти настигала её, и Кире не хотелось от этого отказываться.

Глаза Райли искрились смехом. Она заговорщицки улыбнулась ему и взяла его под руку.