ГЛАВА 28

... Открыла их.

Почти рассвело. Она лежала на тёплом камне, накрытая пледом до пояса, и её обнимал мужчина, которого лишили памяти. За что-то — или ни за что.

— Что же я натворил? — задумчиво произнёс он. — Не соблазнил вас пять лет назад, я надеюсь? Я, конечно, мог быть порядочным мерзавцем, но не настолько же.

Кира хмыкнула.

— Я бы запомнила.

— Вы были той рыжей девочкой. — Он провёл рукой по её волосам. — Кажется, вы запали мне в душу уже тогда, мисс Риаз. Возможно, я должен на вас жениться?

— И подождать до брачной ночи, — согласилась она. — Всё равно вы будете любить только меня.

Профессор вдруг коснулся губами её волос, и на миг она поверила, что так и будет.

До его следующих слов.

— Вы вляпались, мисс Риаз, и крепко вляпались. Думаю, вы и сами это знаете. Похоже, вы оказались в обществе как минимум презренного ренегата и преступника, раз уж Протекторат лишил меня памяти без малейших колебаний. Или же я увидел что-то, чего видеть был не должен, и это было настолько чудовищно? Неважно. Главное, я не собираюсь отбирать у вас шанс на истинную любовь или что-то ещё, о чём мечтают юные, наивные и романтичные девы. Верните мне память полностью, завершите ритуал, и я дам вам вознаграждение и свободу.

Кира зажмурилась. Нет, она не заплачет.

— Что произошло в ритуальном круге? — вместо этого спросила она.

— Я дал вам свою кровь.

Кира отстранилась, глядя на него расширенными глазами. Профессор спокойно улыбнулся.

— Мне очень хотелось узнать, что со мной произошло. Настолько, что я решил, что немного моей магии вам не повредит.

Она изумлённо приоткрыла рот, но тут же справилась с удивлением и ехидно улыбнулась.

— То есть ваши огненные шары теперь будут не десять метров в диаметре, а жалкие девять с половиной?

— Девять и девять десятых, — мгновенно отозвался профессор. — Не меньше.

— Вы кому-нибудь скажете о том, что вы узнали? — тихо спросила она.

Профессор коротко и зло рассмеялся.

— Я что, идиот?

Кира поёжилась от этого смеха, но бесстрашно продолжила.

— Мэтр Антейн мог бы вам помочь. Ведь вы друзья.

— Иногда я думаю, что не выжил бы без его дружбы все эти годы, — мрачно сказал профессор Деннет. — А теперь узнаю, что он был заодно с теми, кто лишил меня памяти. Я не могу отвернуться от него, но, право, не знаю, что и думать.

Он встал и поднял её за собой, закутывая её в плед.

— Некоторое время мы не увидимся. Архивы Протектората закрыты, но я попробую что-нибудь разузнать. Ваш мистер Хили не скажет вам ничего; не давите на него, это вызовет подозрения. Идите, мисс Риаз. Вам пора на занятия.

Он дал ей свою магию, подумала она. И он думал о ней, даже когда его лишили памяти. Как странно... но как приятно.

Кира вдруг обернулась, неожиданно для самой себя — и поцеловала его в щёку.

— Спасибо, — прошептала она. — За вашу магию. Хотя это было чертовски больно.

Профессор Деннет хмыкнул.

— Я сделаю вам ещё больнее, обещаю. Если вы замешкаетесь настолько, что вас заметят в преподавательском коридоре, я выдеру вас так, что вы неделю сесть не сможете, мисс Риаз. Вон. Немедленно.

Он открыл перед ней дверь террасы, и она бросилась в комнату одеваться.

— И кстати, — окликнул её профессор. — Спите в чулках. Купите себе ещё несколько пар. И не смейте ничего носить между ног. Никаких трусиков и панталон.

— Зачем?

— Потому что я хочу, чтобы вы выглядели сексуально, дерзко и соблазнительно. И перестали задавать глупые вопросы.

Он шлёпнул её по голым ягодицам.

— И в следующий раз, когда вы будете одеваться, я включу секундомер.

Это занятие у Райли не было похоже на предыдущие, подумала Кира. Начиная с того, что проходило не в обычной аудитории, а в часовой башне Академии, которая всегда была закрыта на ключ. И не после обеда, как обычно, а после ужина, когда в небе появились первые звёзды. Ночь была ясной и холодной, в окна заглядывала луна, и ламп Райли зажигать не стал.

— Проклятие, — произнёс он, шагая по аудитории, пока четверо адептов-старшекурсников в восемь рук дорисовывали простой ритуальный круг, — это бич любого мага. Вы всегда можете поставить барьер против чужой боевой магии, уклониться от летящего огненного шара, наконец, взлететь, если вы достаточно сильны, или запрыгнуть в машину и гнать со всех сил, как поступил бы человек — если бы, конечно, люди знали и помнили о нас.

Он помолчал — и вдруг взглянул на Киру. Его глаза не улыбались.

— Но от проклятия не увернуться, — негромко и чётко сказал Райли. — Проклинающему вас магу достаточно хорошо знать вас, прикасаться к вам когда-то в прошлом — и всё. Ни пряди волос, ни принадлежащего вам родового кольца, ни вас самого, лежащего обнажённым в ритуальном круге. Всё, что нужно для проклятия — сила.

— Профессор Хили... — начала красивая брюнетка-третьекурсница.

— Прошу вас, Мадлен, никакого «профессора». Зовите меня Райли, как и все остальные.

— Почему в Академии нас не учат проклятиям? Я не хочу их накладывать, но хотя бы знать...

— Нет, — спокойно сказал Райли. — Только снимать. Я не буду учить вас ничему другому.

— А распознавать?

Райли с усмешкой покачал головой, глядя вверх, на потолок, заросший паутиной.

— Это невозможно. Пока вы не столкнётесь с его действием, вы даже не заметите, что вас прокляли. Правда, когда заметите... — Он наклонился, провёл пальцем по линиям готового ритуального круга, и те засветились. — ... Когда заметите, уже не спутаете ни с чем. Правда, будет уже слишком поздно.

Кира мысленно охнула. Он говорил, словно...

... Сталкивался с проклятиями сам.

— Тебя проклинали? — выпалила она и мгновенно пожалела об этом, едва успев остановить ладонь на полпути к лицу.

Все уставились на неё. Лицо Киры медленно заливалось краской. Как она могла быть такой бесцеремонной, как?

— Два раза, — по-прежнему спокойно сказал Райли. — Первое проклятие удалось снять.

Кире хватило ума, чтобы не спросить про второе. Но, конечно же, было глупо ждать, что все промолчат.

— А второе? — спросил один из старшекурсников.

— Если мне повезёт, с ним мне поможет один из вас, когда станет старше и опытнее, — мягко сказал Райли. — Но даже если ни у кого из вас ничего не выйдет, я рад буду вас научить всему, что знаю сам.

Он посмотрел на Киру, и его глаза улыбнулись.

— Не стоит переживать из-за меня. Лучше сосредоточьтесь. Вам предстоит первое настоящее испытание. К сожалению, я не могу описать вам его, могу только показать. — Он сделал короткую паузу. — Кира, я хочу, чтобы ты встала в круг, как только будешь готова. Остальные — встаньте строго у вершин.

Все взгляды вновь устремились на Киру, и в половине из них читалась неприязнь. Выскочка, читалось в них, хотя Кира подозревала, что некоторые думали и кое-что похуже. Новость об их с Райли поцелуе разнеслась по Академии, как пожар, и хотя Райли никто не осмелился сказать что-либо в лицо, Кира чувствовала на себе и оценивающие взгляды, и шепотки за спиной.

Он мог бы отнестись к ней просто по-дружески, грустно подумала она. Просто брать гулять иногда, может быть, обедать вместе. Через несколько месяцев все привыкли бы, и всё было бы куда легче для неё. Может быть, она бы даже бросилась ему на шею сама.

Но какой молодой здоровый мужчина будет ждать несколько месяцев, встретив понравившуюся ему девушку? Профессор Деннет, язвительно подумала она, вообще обнажил ей грудь в первую минуту знакомства.

Впрочем, цинизм профессора вообще не знал границ. Что бы он сказал про Райли, узнав, что тот проклят? Как скоро обвинил бы её лучшего друга и наставника в том, что тот обхаживает Киру для того, чтобы снять проклятие как можно скорее?

Но разве в этом было что-то плохое? И разве сам профессор не использовал Киру для схожей цели? Только, в отличие от Райли, он не проявлял к ней ни настоящей нежности, ни желания сделаться ближе, ни даже терпения.

Райли протянул ей руку, и Кира глубоко вздохнула, вставая в центр круга.

— Вам стоит бояться неснимаемых проклятий лишь в одном случае, — негромко сказал Райли. — Если вы оказались личным врагом очень сильного мага, если душа этого мага темна и безжалостна, и если у этого мага есть сильный и талантливый донор. Редкость, умноженная на редкость и возведённая в степень — и всё это случилось со мной. Но другие проклятия, сотканные в сердцах или задуманные расчётливо, можно обратить.

— Как обратить? — спросила Кира.

— Бороться. Для этого вы все и здесь.

Он хлопнул в ладоши.

— Перед тем, как учиться исцелять других, вы должны разобраться, как снимать проклятия, брошенные на вас самих. Мы будем делать это только здесь, и только под моим присмотром: если кто-то предложит вас поднатаскать, будь это кто-то из старшекурсников или профессоров, немедленно идите к лорду-ректору или ко мне. С проклятиями не шутят. Это не ожог от заклинания, который сойдёт через неделю — или через полчаса с регенерирующими мазями и помощью целителей. Неснятое проклятие остаётся с вами на всю жизнь.

Райли шагнул к Кире в круг. Они стояли посреди тёмного зала на вершине часовой башни, на лицо Райли падал лунный свет, делая его бледным и таинственным, и Кира вдруг поняла, что он собирается совершить.

— Я сейчас наложу самое простое проклятие на Киру, — произнёс Райли. — А она воспользуется своей магией, чтобы его снять — и вы, стоящие по краям круга, поможете ей вашей. Существует набор стандартных формул, чтобы сконцентрировать свои силы на снятии проклятия: сейчас я преподам первые из них, и со временем мы перейдём к более сложным и изощрённым. Но куда важнее ваша собственная сила воли — и желание действовать даже тогда, когда ваш разум затуманен.

Кира сглотнула. Взгляд Райли вдруг стал внимательным и напряжённым.

— Чего ты больше всего боишься, Кира?

Снова оказаться в приюте, хотела сказать она. Или в закрытых допросных Протектората, в бесконечном ряду алых мантий и ритуальных кругов. Проснуться на улице и узнать, что её выгнали из Академии, и у неё не осталось ни вещей, ни друзей — никого. Попасть под заклинание, сковывающее волю, из которого её не вытащит даже профессор Деннет. И в первую очередь она боялась профессора — его холодного ума, изобретательной фантазии и таких жестоких, таких сладких наказаний.

Но всё это были абстрактные умозрительные опасности. Того, что должно было произойти сейчас, Кира боялась куда больше.

— Отложим этот вопрос, — мягко сказал Райли. Конечно же, он увидел испуг в её глазах. — Начнём с первой формулы.

Они повторяли её совсем немного — всего полчаса. Кира, по своим ощущениям, справилась вдвое быстрее. Но ни правильные, хоть и угловатые жесты, ни удачно повторенное дважды заклинание, на миг активирующее линии круга и вливающее в неё силу, не сделали её ни на йоту увереннее.

Наконец Райли кивнул — и, к изумлению Киры, достал из кармана мантии несколько шоколадных конфет и раздал их всем адептам.

Кира заморгала. Неужели от проклятий помогал самый обычный шоколад?

— Я решил не рисковать экзотикой вроде трюфелей с марципанами, так что внутри самая обычная шоколадная начинка, — сообщил Райли. — Если повезёт, в следующий раз принесу карамель. Впрочем, я принимаю заявки.

— Карамель была бы идеальна, — с набитым ртом отозвалась Кира.

И, глубоко вздохнув, уставилась на него отчаянными глазами.

— Райли... а можно, в первый раз в круг встанет кто-то другой? Не я?

Под его внимательным взглядом она с трудом проглотила остаток конфеты. Он её друг, он целовал её на балу, лихорадочно проносилось у неё в голове, так неужели он откажется?

Но Райли покачал головой.

— Правда в том, что ты самый сильный донор из собравшихся здесь, а искусство донорства и снимания проклятий связаны. Никто не знает, почему это так, но я могу предположить: и там, и там требуется желание отдать, спасти, пожертвовать и рискнуть собой; обе ветви мастерства требуют и дисциплины, и душевного благородства. И я надеюсь, — он тонко улыбнулся, — что твоего душевного благородства хватит на то, чтобы пожалеть товарищей.

Тут он её подловил. Как она теперь могла отказаться?

Кира молча наклонила голову.

— Отлично, — негромко произнёс Райли. — Всё, больше никаких мыслей. Только концентрация.

Его сила ударила в неё без предупреждения. Это было похоже на ритуал, это было точь-в-точь ритуальной магией...

... Но в отличие от видений из прошлого, тут она не теряла связи с реальностью. Она всё ещё видела и нахмурившееся лицо Мадлен, и лунный свет на лице Райли, и линии магического круга, которые, сверкая, несли энергию к её ногам.

... Но сама она была не здесь.