ГЛАВА 27
... Кира вскрикнула: её обжёг холодный воздух. Ни одеяла, ни тёплой постели: она стояла посреди ночной террасы совершенно обнажённая и прижатая лицом к твёрдому деревянному столбу. Её руки были задраны наверх и связаны запястьями вместе так, что привязанная Кира была вынуждена стоять на носках. Грубые пеньковые верёвки обхватывали её лодыжки, и голова едва заметно кружилась от чужой магии: профессор заставил её проснуться только сейчас.
А потом её взгляд упал на камень под её ногами, от которого исходило тепло, и она увидела призрачное мерцание линий ритуального круга.
Всё было очень по-взрослому, с дрожью подумала она. Настолько, что она совсем не была уверена, чего она хотела: умолять, чтобы он отвязал её, с трепетом ждать, когда он к ней прикоснётся, или изо всех сил звать на помощь. Вот какого чёрта она сказала вчера, что не смеет протестовать против его наказания?
— Кто-то очень хотел, чтобы мы совершили ритуал, прерванный досадной помехой в бальном зале, — раздался насмешливый голос за её спиной. — Всё ещё хотите этого, мисс Риаз? Или предпочтёте, чтобы я принёс вам подушку и одеяло прямо сюда и дал досмотреть невинные сны?
— Сны, — выпалила Кира не колеблясь. — Беру сны. Без сомнений.
Прохладные пальцы коснулись её, рисуя узоры на голой спине.
— Я ведь могу предложить вам занятие куда интереснее, — задумчиво сказал профессор. — Хотите увидеть меня на своём месте? С узлами я вам помогу.
Кира поперхнулась.
— Что?
— Вам прочистить уши, мисс Риаз? Возможно, — он легко дунул вниз её спины, — что-нибудь ещё?
Кира вздрогнула. Его тон снова сделался опасным.
Раздеть его, привязать к столбу, обхватить сзади за ягодицы, спину, бёдра, прочувствовать, что он в полной её власти...
Она невольно облизнула языком губы. Это было соблазнительно. Очень. Он увидит, каково это — быть на её месте, а она...
... Совершенно не будет знать, что делать со взрослым и сильным обнажённым мужчиной, находящимся полностью в её власти. Кроме как отвязать его и передать ему полный контроль — и себя.
Его губы чувственной лаской скользнули от её плеча к горлу.
— Вы ведь боитесь принимать такие решения, — услышала она шёпот. — И боитесь того, что я сейчас сделаю с вами. Но хотите этого всё равно.
— Что? — Её голос дрожал, как ива на ветру. — Что вы хотите со мной сделать?
Что-то коснулось её бедра. Кира опустила взгляд — и с холодком увидела в руке профессора тонкий прут.
Он провёл упругой розгой по её нежной коже.
— Всё. Начиная с того, чтобы показать вам, как я был зол, когда вы упомянули имя того, кого я не буду называть, лёжа полуголой в моей постели. На простынях, с которых я должен слышать только одно имя — моё.
— Дуайт или Рональд?
Она тут же пожалела о своей дерзости. Но было поздно.
Свистнуло в воздухе, и её ягодицы ожгла розга.
— То имя, которое я позволю вам произнести, — сообщил ледяной шёпот. — И пока вы не получили права ни на одно.
Он прислонился к ней сзади всем телом. Тонкие пальцы медленно прошлись по её бокам, как по клавишам фортепиано, и снова поднялись вверх, обрисовывая её изгибы. Кира закусила губу.
— Если хотите что-то прикусить, — насмешливо сообщил её мучитель, — кусайте это.
Между её губ лёг тонкий ивовый прут. Тот же, что ожёг её минуту назад.
— И не бойтесь меня обобрать. У меня есть ещё.
В доказательство его слов ещё один прут скользнул вниз по её шее, отгибая вьющиеся рыжие пряди в сторону. Прохладное щекотное прикосновение к позвоночнику было бы даже приятно, не знай она, что оно вот-вот превратится...
В хлёсткий удар, боли от которого не ожидала даже она. В глазах Киры показались слёзы, она задохнулась, ожидая, что он поймёт и остановится...
Как две розги с такой же силой одновременно впечатались в её кожу, завершая невидимый ей узор. По спине потекла кровь, и одновременно она ощутила что-то странное, будто кровь принадлежала не ей. Боль была внезапной, мгновенной и резкой, и так же мгновенно ушла.
А потом в неё хлынула магия.
Кира застонала; её ноги подогнулись, и она упала бы, не будь она привязана. Это было, словно она вся стала летящей живой тьмой; словно мрак, сгустившись, сам занимался с ней любовью, лаская её грудь и проникая между её ног, дразня острые вершинки грудей и покрывая поцелуями прижатое к столбу лицо. Словно клубящийся плащ из абсолютной темноты, встретившей её когда-то в подземелье, проник сквозь стены, и готов был вонзиться в неё, лишив невинности прямо сейчас.
— Да, — прошептала она, запрокидывая голову. — Да.
Розга выпала из её рта, скатываясь на грудь. И она едва почувствовала, как кончик прута, смоченный в чём-то, рисует у неё на груди ещё одну руну.
А потом верёвки соскользнули, сильные руки обхватили её, опуская в центр круга, и тьма забрала её.
— ... Открой глаза, мальчик. Всё закончилось.
Бледный мужчина, лежащий на кровати в незнакомой комнате, был едва ли моложе профессора Деннета, которого она знала его сейчас. Но у профессора никогда не было ни такой мертвенной бледности, ни такого хриплого, еле слышного, почти агонизирующего дыхания.
И голос, пытавшийся вернуть его к жизни, был ей знаком. Мэтр Антейн собственной персоной.
— Рональд, — позвал он. — Ах, ты же теперь Дуайт... Неважно. Ты всё равно будешь терять память ещё несколько недель. Побочные эффекты, мальчик. С тобой не церемонились.
Невидимая Кира шагнула вперёд.
Лорд-ректор сидел у постели в неглубоком кресле. Комната была обставлена скромно и строго, но с таким безупречным вкусом, что перед ней меркла даже уютная спальня Киры в Академии.
Веки лежащего на кровати профессора дрогнули, и лорд-ректор подошёл к нему, захватив стакан воды.
— Пей.
Тот жадно приник к стакану, глотая снова и снова. Наконец он слабо кивнул и снова откинулся на подушки.
— Кто вы? — негромко спросил он. — И что вы делаете рядом со мной?
— Ты был моим лучшим студентом в Академии, Дуайт. И одним из лучших боевых магов мира. Собственно, ты до сих пор им являешься. С тобой случилось несчастье, и я приехал, чтобы попробовать помочь.
— Мы... в госпитале? В больнице?
Мэтр Антейн покачал головой.
— В одном из закрытых зданий Протектората. Сейчас оно пустует. Мы решили, что тебе стоит восстановиться в тишине, вдали от любопытствующих глаз. Тебе показан покой.
Он прищурился.
— Тебе ведь знакомы понятия «Протекторат» и «Академия», верно?
— Да, — поколебавшись, произнёс профессор. — Меня зовут Дуайт?
— Дуайт Деннет. Ты помнишь о себе что-нибудь ещё?
Молчание. Короткое, но паника, отразившаяся на лице того, кто лежал на кровати, не ускользнула ни от Киры, ни от лорда-ректора.
— С тобой всё будет в порядке, — мягко сказал он. — Физически ты восстановишься за пару недель. Память ещё будет некоторое время ухудшаться, увы, но придёт в норму спустя пару месяцев. Ты можешь забывать, кто я такой, но я напомню.
— Что со мной произошло?
— Автокатастрофа, — без малейших колебаний сообщил лорд-ректор. — Ты не помнишь совсем ничего? Сегодняшнее утро, например? Мы говорили.
Его настороженный взгляд выдавал напряжение, почти страх.
Этим утром, с ужасом поняла Кира. Профессора Деннета лишили памяти этим утром. Не было никакого несчастного случая. «С тобой не церемонились».
— Я совершенно ничего не помню, — бесстрастно сказал профессор. — Это несколько... неуютно. Вы не напомните, о чём мы говорили этим утром?
— Ничего особенного, — вздохнул лорд-ректор. В его голосе не слышалось облегчения, но лицо заметно расслабилось. — Мы говорили о смерти и её неизбежности. О новом начале. О том, что ничто никогда не бывает потеряно. Точнее, я говорил, а ты...
Он помолчал.
— Неважно. Важно то, что мы должны следить за твоим состоянием как можно пристальнее, чтобы не случилось нового кризиса. Если ты вспомнишь хоть что-то, это добрый знак. Может быть, какие-то проблески?
Лорд-ректор не отрывал глаз от лежащего. Тот поколебался.
— Я помню... странно звучит, но я помню пустую стену. Я стою перед ней, а потом поворачиваюсь и вижу рыжую девочку, которая...
Он запнулся.
— Она почему-то мне важна. Может быть, у меня была младшая сестра? Дочь?
Мэтр Антейн печально покачал головой.
— Нет.
— Я должен был догадаться, что у меня нет родных, — спокойно сказал профессор. — Раз уж никто не пришёл ко мне, кроме вас. Глупая надежда, не так ли?
— Ты видел пустую стену, — медленно произнёс мэтр Антейн. — Не ритуальный круг?
Брови профессора взметнулись.
— Ритуальный круг? С чего бы?
Лорд-ректор Академии невесело улыбнулся.
— Ничего. Просто глупая мысль пришла в голову... о другой рыжей девочке, о которой мы должны позаботиться. Малышка тоже пострадала... в катастрофе.
— Мои сочувствия, — ровным тоном произнёс профессор. — Я не хотел бы сейчас никого видеть пару часов. Уверен, вы понимаете.
Мэтр Антейн помедлил.
— Конечно. Я зайду вечером. Постарайся поспать.
Профессор окликнул его, когда он стоял в дверях.
— Я ведь забуду эту девочку, верно? Вы упомянули, что моя память ещё будет ухудшаться.
Лорд-ректор, помедлив, кивнул.
— Тогда принесите мне бумагу и карандаш. Я хотел бы это записать.
— Конечно, — сказал мэтр Антейн, и Кира поняла, что он ничего не принесёт. — К тебе будут приходить целители и следить за твоим выздоровлением очень внимательно. Отнесись к этому с пониманием, пожалуйста.
— Я так ценен? Был одним из Протекторов? Занимал высокую должность, должно быть?
— Немного не так, — вздохнул мэтр Антейн. — Очень не так, я бы сказал. Но мы поговорим об этом позже.
Дверь закрылась за ним. Профессор потёр лоб.
— Почему? — медленно произнёс он. — Почему я так хочу отсюда сбежать? И почему я привык разговаривать с самим собой?
Он откинулся на подушку и закрыл глаза. А Кира...