ГЛАВА 31

В подземелья она спускалась с лёгким трепетом. Смерть Вика окончательно признали несчастным случаем, тем более что она наступила без применения магии. Но по Академии ходили нехорошие слухи, связанные с подземельями. Старшекурсники приходили туда на занятия днём, но что адепт первого года делал там ночью? И что ещё ночью происходило в древних казематах, о чём не знали ни адепты, ни даже лорд-ректор?

Впрочем, профессор Деннет отнёсся и к слухам, и к тревожным словам Киры о возможной опасности с великолепным пренебрежением. Он всего-навсего спокойно повторил Кире, что они продолжат встречаться в том же месте и ни в каком ином, и ей осталось только опустить взгляд в знак согласия.

А потом, в наказание за то, что она оспорила его выбор, профессор не без злорадства в голосе объявил, что она должна будет перечертить ритуальный круг до малейшей чёрточки. Причём рисовать она будет обнажённой и на коленях.

Разумеется, он дал ей справиться только с базовой версией: с теми сложными диаграммами, что работал профессор Деннет, не справились бы даже профессора, не говоря уж об адептах последнего года. Возможно, не сразу справился бы даже лорд-ректор.

Но профессор, покрыв последние руны защитным слоем, лишь сгрёб раздетую Киру, быстро и умело приковывая её к металлическим кольцам знакомой магией, и...

... Его пальцы, перепачканные кремом, у неё во рту. Взбитые сливки на её груди. Тающие кубики льда, касающиеся сосков, скользящие вниз по животу. Лепестки роз, рассыпанные по ритуальному кругу, скрывающее полураскрытое лоно. Пальцы профессора снимали их один за другим, один... за другим... пока она, прикованная, не начала задыхаться, не в силах терпеть это медленное мучительное ожидание, когда его пальцы то и дело погружались в ворох свежих лепестков, чтобы доставить удовольствие её розе. Его розе — ведь в ритуальном круге она целиком и полностью принадлежала ему.

До кончиков пальцев, которые он массировал, пока её бёдра не начинали беспомощно подрагивать. До стонов и криков, которых он вырывал у неё, касаясь одним только пальцем. До умоляющего шёпота, когда она раз за разом умоляла его взять её, напоминая о своём разрешении, данном ему когда-то.

Но в ответ слышала лишь тихий холодный смех.

Он мог сделать её своей женщиной давным-давно. Что же ему мешало?

Кира преодолела последние ступени, решётка скрипнула под её рукой, и Кира вдруг разом поняла, чего ждал профессор.

Подходящего настроения.

Он небрежно возлежал на смятом шёлковом покрывале напротив ритуального круга, босиком, в брюках и полурасстёгнутой рубашке. Лист, лежащий перед профессором, был весь покрыт тонкой штриховкой рун, и карандаш в его руке всё ещё скользил по нему. А рядом у куста из четырёх горящих свечей стояли два бокала и распечатанная бутылка вина. Красного, разумеется; это Кира могла сказать, даже не подходя ближе.

— Как-то я пообещал вас проэкзаменовать по третьему разделу моей книги, -заметил профессор, поворачиваясь с ней. — Кстати, я говорил, что все цепи в этой камере зачарованы мной?

— Нет. Не говорили.

Кира сделала движение, чтобы присесть, но профессор покачал головой.

— Не садитесь. Оставайтесь на ногах, вот так.

Право сесть нужно было ещё заслужить, мысленно договорила Кира. И право лечь — тоже. А уж что делалось с правом раздеться и особенно одеться обратно...

— А не злоупотребляете ли вы своими полномочиями, профессор? — задумчиво протянула она. — По-моему, злоупотребляете, и самым бессовестным образом.

Она ожидала, что брови профессора скользнут вверх, но он всего лишь отложил карандаш.

— Мой добрый друг мэтр Антейн сообщил мне, что мистер Райли Хили учит вас начальным этапам снятия проклятий, — неторопливо сообщил профессор, оглядывая её бесстрастным взглядом. — Как ваши успехи?

Кира торжествующе улыбнулась.

— Мне удалось снять проклятие сегодня. Без чьей-либо помощи.

Вот теперь профессор едва заметно поднял бровь.

— Какая интригующая новость. С кого же вы сняли проклятие?

— С себя.

Профессор не шевельнулся, и выражение его лица не изменилось совершенно. Но у неё, хорошо его знающей, по коже поползли мурашки, когда она ощутила исходящий от него арктический холод — и дикую первобытную ярость. Кира почувствовала, как от её лица отхлынула вся кровь.

— Кто же проклял вас? — тем же светским тоном спросил он. — Мистер Хили?

Кира моргнула. Дикая ярость? Холод? Должно быть, ей показалось: голос профессора был совершенно спокойным.

— Да.

— Нужно будет при случае похвалить его таланты. Прожить при полностью отсутствующем мозге до его возраста? Право, он уникален.

Профессор с тем же расслабленным и задумчивым видом отложил лист бумаги с рунами и диаграммами. Снова повернулся к Кире — и его взгляд вдруг стал острым и хищным.

— Начнём с простого. Как появились проклятия?

Кира чуть расслабилась. Она читала фолиант, написанный профессором, внимательно, и помнила ответы очень хорошо.

— Связи, — выдохнула она. — Маги искали новые и новые способы обмениваться силой с донорами, подпитывать друг друга жизненной энергией. Проклятия родились из попыток создать эти связи. Ведь магия изначально — парное искусство: ни один по-настоящему сильный маг не существовал без донора. — Она ехидно улыбнулась, желая его поддеть. — Кроме вас.

— Уже неверно, — холодно произнёс профессор. — У мистера Хили постоянного донора нет уже пять лет, и он прекрасно справляется. Тёмный Лорд, насколько мне известно, тоже не бедствовал. Вы не знаете самых основ, мисс Риаз.

Кира задохнулась от возмущения.

— Это не было частью ответа! Я всего лишь упомянула вас для красного словца!

— И только что убедились, чем это чревато.

Он едва заметно шевельнул рукой, и Кира с холодком услышала знакомый звон. В следующей мгновение из углов каземата к ней протянулись цепи, обвиваясь вокруг её запястий — и дёрнули, разбрасывая руки в стороны. Она поскользнулась и повисла на цепях лицом вниз, больно ушибив большой палец и зашипев от боли.

— Следующий вопрос, — невозмутимо произнёс профессор. — Проклятия когда-то были задуманы, как связи между магом и его донором. Как же родилось проклятие, брошенное в вас сегодня? Я не знаю его, но почему-то думаю, что вы мне не соврёте.

Кира, упрямо сжав зубы, нашарила пол под ногами, встала и с усилием выпрямилась. К дьяволу профессора. Она больше не промахнётся.

Хотя для чего он её спрашивал? Чтобы помучить? Или действительно желал знать, что с ней произошло?

— Маги пытались... обмениваться образами на расстоянии, — выдохнула Кира. — Забавно, правда? Магия была бессильна, хотя любой телефон сейчас с этим справится. Но зато у магов появилась возможность наслать на кого-то его самый страшный кошмар, отправить в самое ужасное воспоминание — и держать его там, пока он не сойдёт с ума, или кто-то снимет проклятие за него.

Профессор слушал её с очень спокойным лицом. Неестественно спокойным.

— Верно, — наконец подтвердил он ровным голосом. — Но шутка про телефоны была совершенно лишней.

Он с задумчивым видом встал, и в его руках из ниоткуда появился ритуальный кинжал. Кира беззвучно охнула. Если он посмеет...

Он посмел.

Насмешливо улыбаясь ей, профессор шагнул вперёд, к Кире, и клинок быстро и методично вспорол её блузку и джинсы по бокам. Холодные пальцы прошлись по обнажённой коже, но милосердно отступили, оставив Киру висеть в разодранной одежде.

— Нечестная игра, — выдохнула Кира своему мучителю в лицо. — Как бы я ни ответила, вы всё равно жульничаете.

— Хотите сказать, что вы легли в постель с бесчестным шулером? Ай-яй-яй, мисс Риаз. — Профессор покачал головой. — Придётся вам срезать дополнительные... баллы.

В следующий миг она почувствовала, как кинжал проникает ей под блузку — и его лезвие безо всякой жалости срезает лямки и бока её красивого, воздушного, восхитительного любимого лифчика, и тот падает на пол, обнажая её ничем не стеснённую грудь, едва прикрытую остатками ткани.

— Я вас ненавижу, — процедила Кира.

— Теряюсь в догадках, чем ответить вам на этот комплимент. Возможно, выжечь у вас на груди свои инициалы?

Глаза Киры сверкнули.

— Конечно, иначе вы же их забудете, — выпалила она. — Вам же наверняка дали имя и фамилию на одну и ту же букву, чтобы они надёжнее запали в ваши мозги! Не чувствуете, как к вам вместе с потерей памяти подкрадывается слабоумие?

Ледяная улыбка осветила лицо профессора.

— Цепи, мисс Риаз. Не забыли?

Кира дёрнулась, когда цепи, держащие её руки, звякнули, но она была бессильна. В следующий миг она перевернулась, и её бросило спиной на каменный пол. Раздался новый звон, и её лодыжки, растянутые в стороны, как на пыточном столе, тоже оказались перетянуты толстыми кольцами цепей.

Кира, лежащая на полу, лишь презрительно вскинула голову.

— Всё? — бросила она. — Наигрались?