ГЛАВА 45

Кира забросила вторую ногу на постель. Потянулась, открывая профессору отличный вид на пояс и бюстье. И ойкнула, когда он молниеносно подался вперёд, и она оказалась распростёртой у него на груди лицом вверх.

— Не стоит дразнить того, кто сильнее, мисс Риаз, — насмешливо произнёс он, дразня пальцами её грудь и проникая под кромку бюстье. — Иначе вы вполне можете оказаться привязанной к этим столбиком лицом вниз и вашими прелестными ягодицами вверх. Знаете, что тогда с вами случится?

— Н-нет, — прошептала она.

— Уверен, мы узнаем это вместе.

Что-то зашуршало, и Кира встрепенулась: запахло корицей.

— Примите удобную позу для позднего ужина, — негромко предложил профессор.

Она села и повернулась к нему.

— Позднего ужина?

И ахнула: в его руках была коробка, в которой лежало шесть кусочков совершенства. Разные, залитые сиропом, патокой, шоколадным соусом, кусочками орехов, с выглядывающий из округлых складок корицей и душистым, нежным тестом.

— Это лучше, чем секс, — прошептала она.

Тихий смех.

— Вам-то откуда знать, мисс Риаз? Впрочем, сейчас, когда вы так одеты, я готов дать вам диплом по любому предмету.

Кира подхватила булочку с соблазнительным ароматом манго, и, не отрываясь взглядам от его глаз, поднесла к его губам. Короткое движение, и крошечный кусочек исчез у него во рту.

— А профессорскую степень? — прошептала она.

— Только после выпускного экзамена.

— Боюсь даже представить форму одежды для него.

Профессор снова негромко засмеялся, пододвинув ей коробку.

— Вы хотите есть, а не говорить, мисс Риаз. Ешьте.

Кира послушно откинулась ему на живот с булочкой, откусила — и поняла, что совершенно счастлива.

Неужели профессор хотел ей сказать именно это? Что можно быть вдвоём, получать удовольствие от общества друг друга, разговоров, близости и ласк — и не думать о ритуалах?

... Но только потому, что это тоже было частью умения быть отличным ритуальным магом. Другими словами, к ритуалам сводилось всё.

Кира беспомощно мотнула головой. Кажется, она запуталась.

— Возьмите ещё булочку, — насмешливо предложил профессор. — И прекратите думать. У вас ещё будет время для этого скучного занятия на экзаменах.

Некоторое время они наслаждались сладким вкусом теста с корицей и патокой в тишине. Интересно, мельком подумала Кира, как бы выглядел ритуальный круг, составленный из булочек? И она сама, лежащая на нём обнажённой, с парой кусочков в стратегических местах?

Но куда сильнее её мучила мысль, зачем он привязывал её к себе. Булочки, уроки вождения, приказ делать, что она пожелает, предложение провести вместе каникулы... Зачем это было? Не потому же, что он хотел видеть её рядом — не как донора, а как Киру?

— Я не могу понять, чего вы от меня хотите, — наконец тихо сказала Кира.

— Уж точно не писать с вами трактат о сложных отношениях, связывающих мага и его донора. — Она потянулась к третьей булочке, но профессор отобрал её и откинул коробку в сторону. — Нет, мисс Риаз, вы её больше не заслуживаете. А я... — его палец скользнул по её сладким губам, сбрасывая с них остатки сахара и патоки, — пожалуй, приступлю к десерту.

Два его пальца медленно прошли по её верхней и нижней губе. Они тоже были сладкими и пахли корицей, и, не думая, Кира потянулась вслед за ними и лизнула кончики. Короткий вдох сказал ей, что она была на верном пути, и, не думая, Кира обхватила ртом оба пальца целиком, и медленно, со вкусом принялась слизывать с них всю сладость.

Мужчина, сидящий под покрывалом, выдохнул, отбирая у неё свои пальцы — и отбросил покрывало в сторону. Под ним он был совершенно наг, но это была нагота тигра или ягуара, опасного и крупного хищника, который только что заметил нежную и тонконогую добычу на водопое — и готов был кинуться к ней.

Кира успела лишь ахнуть, как оказалась прижатой спиной к кровати. Тяжёлые ладони сгребли её рыжие волосы, обхватили, не давая мотать головой, горячие губы накрыли её горло, прочертили цепочку поцелуев до уха, и у Киры вырвался прерывистый вздох, когда она разом ощутила, что тонкие извивы её мочек несли в себе ту же чувствительность, что и самые интимные части.

— Я... — задыхаясь, вытолкнула она, пока он быстро и жадно целовал её закрытые глаза, кончик носа, лоб, ласкал другое ухо невероятно остро, умело и нежно, заставляя выгибаться, — я хочу...

— Молчите.

Его обнажённое тело заслонило для неё весь мир. Она подалась было к нему, но его руки снова откинули её обратно, и его рот принялся исследовать её живот, безжалостно покусывая нежные бока и чувствительные точки. Профессор прервался лишь для того, чтобы разорвать на ней бюстье. Прижал к себе её колени: рывок, ещё один, и чулки полетели в стороны. Кира вскрикнула, выгибаясь, и тут же полетела лицом в подушку с вывернутыми за спиной руками.

Её взгляд упал в окно — и она поймала испуганный взгляд своего отражения.

— Нас может кто-то подсмотреть... в окно, — выдавила она.

— Пусть смотрят.

Она поёжилась от его холодного тона. А в следующую секунду ахнула: ледяные узоры покрыли окно, надёжно скрывая её спальню от посторонних глаз.

Его рука властно прошла по её обнажённой спине. Кира осталась в одном поясе — и в следующий момент почувствовала, как его пальцы и губы задирают пояс вверх, оставляя её незащищённой перед ним с раскрытыми коленями.

Она ощутила его дыхание, горячее и тяжёлое, на своих ягодицах, и в следующую секунду его губы вторглись в ложбинку между ними. Кира нежно и тщательно разминала её вечером в ванной с душистым мылом, намыливалась всюду, даже немного внутри, и с наслаждением чувствовала, как вода окатывает всё ниже спины, делая её расслабленной и чистой. Но она даже не могла представить, что его губы окажутся там — и что это будет так приятно. Его поцелуи, один за другим, заставляющие её восторженно вздрагивать, его руки, разводящие мягкие полушария в стороны; когда его язык накрыл её, она охнула от удовольствия, таким внезапным и сладким оно было. Его щека тёрлась об её ягодицы, его язык ласкал нежную ложбинку, и с каждым прикосновением Кира всё больше расслаблялась, раскрывая своё тело, доверяя ему.

Она почувствовала кончик его языка внутри, едва слышно заныла, когда он отдёрнулся — а потом ворвался снова, и на этот раз это был кончик его пальца. Кира застонала, подавшись к нему, чтобы он вошёл глубже — но короткий болезненный шлепок заставил её рухнуть обратно.

А потом другая его рука нашла её грудь, гладя и лаская, и она почувствовала, как мужчина, чей палец всё ещё дразнил её, опускается лицом вверх между её разведёнными коленями.

У неё не было сил думать: когда его рот оказался между её ног и приник к ней целиком, а она опустилась на него бёдрами, у неё не осталось даже сил дышать. Треск ткани, и пояс перестал её прикрывать, оставив совершенно нагой. Чёрное кружево съёжилось тряпкой на покрывале; Кира едва это заметила, выгибаясь под ласками умелого рта, который на этот раз никуда, совершенно никуда не спешил, и удовольствие было пыточно-медленным.

— Пожалуйста, — взмолилась она, — быстре...

Она не успела договорить. Одно-единственное движение языком, беспощадно точное и чёткое, и перед её глазами расцвело ослепительно белое пламя.

— А-а-а, — простонала Кира, и, дёрнув бёдрами, почувствовала, как его палец входит между её ягодиц целиком.

Его рот не отпускал её, затягивая глубокими, терзающими лоно движениями, его палец заполнял её, массируя и расслабляя; Кира всхлипывала от наслаждения, не в силах пошевельнуться. Вторая его рука лежала на покрывале, накрытая её телом, вытянувшаяся вместе с разогнутыми пальцами до её подбородка. Со всё ещё сладкими, пахнущими корицей пальцами — и не думая ни секунды, Кира снова обхватила два пальца ртом.

Она была наполнена целиком: мужские пальцы в её рту, властный язык на чувствительном бугорке между её ног; Кира не заметила, когда один палец между её ягодиц сменился двумя, но внутри неё всё ныло не от боли: от наслаждения.

Она могла только встречать новые взрывы короткими стонами. Пальцы, которые она ласкала ртом, как знак его власти над ней, не давали ей кричать, но всё её тело содрогалось так, что было понятно и без криков.

Когда она, обнажённая, в полуобморочном состоянии, наконец упала набок, Кира почувствовала, как её бережно переносят на подушку и укрывают до плеч.

— Ложитесь рядом, — прошептала она. — Я хочу спать с вами.

— Ну, раз уж вы так и не откусили мне пальцы... — раздался насмешливый голос профессора. Кровать скрипнула под ним, и Кира оказалась у него на груди.

— Хочу, чтобы так было каждую ночь, — прошептала она.

— Если вы будете оценивать за меня проверочные работы моих адептов, а также их чёртовы устные ответы и практические испытания, я заранее согласен с любыми вашими планами, — сонно пробормотал он. — Проклятая экзаменационная неделя.

— Мы ещё увидимся до каникул? — тихо спросила Кира.

— Смотря для чего, мисс Риаз. Если вы хотите, чтобы я помог вам уложить вещи для путешествия в родовое имение лорда Хили, вы просите невозможного. Я, конечно, не буду в гневе кромсать и рвать на части самое ваше красивое и соблазнительное бельё...

— Сегодня вы сделали именно это.

— Не перебивайте. Так зачем вы хотите увидеться?

Его рука мягко перебирала её волосы. Так тепло и надёжно... Кира ещё ни разу не засыпала в кольце его рук вот так, когда это не было связано ни с одним ритуалом. Не прижималась к нему, обнажённому, расслабленному и сонному, и не чувствовала себя такой же — немного сонной, спокойной и счастливой. Готовой дарить любовь.

— Мне кажется, я по-настоящему счастлива сейчас, — искренне сказала она. — И... и могла бы вам помочь. Если вы захотите, мы можем попытаться с ритуалом ещё один раз перед каникулами. Только раз. Я не буду навязываться, обещаю.

Она услышала вздох.

— Вы никогда не навязываетесь, мисс Риаз. Вы всегда мне нужны, и вы это знаете.

— Как донор, — горько сказала Кира.

— Как единственная женщина в целом мире, способная мне помочь. Возможно, где-то над океаном парит остров, на котором живёт целое племя мускулистых загорелых дикарок, чья магия даст фору и моей и вашей, но увы.

Кира засмеялась.

— Хорошо, — наконец произнёс профессор. — Я знаю формулу, отпирающую двери в подземелья, так что мы сможем встретиться завтра в полночь на нашем обычном месте. Если бы ещё кто-нибудь нарисовал за меня заново этот чёртов ритуальный круг...

— Какое воспоминание вы хотите увидеть? — прошептала она. — Хотите из всех сил? Хотите больше, чем хотите меня?

— Больше, чем вас? — Его сонный голос казался удивлённым. — Настоящий джентльмен сказал бы, что такого воспоминания просто не может быть в природе. Что до меня, я скажу вам, что ответ на этот вопрос вы уже знаете.

Кира подумала. Знает?

Что они уже узнали? Что Дуайта Деннета звали Рональдом Вейером. Что он был лишён памяти насильно за неизвестное преступление — или за то, что он узнал закрытую информацию Протектората. Ещё они узнали, что он рос в Сером Доме, что был влюблён в девушку, которая стала женой главы Министерства — но это было второстепенно.

Главным было лишение памяти.

— Вы хотите знать, за что это с вами сделали, — твёрдо и уверенно произнесла Кира.

— Красота и ум — прекрасное сочетание. Угадали, разумеется. — Профессор обнял её обеими руками. — Спите. Увы, я покину вас до рассвета, как и полагается трепетному влюблённому, предающемуся запретной страсти, но завтра в полночь мы всё-таки попробуем перевернуть мир.

— Возьмите с собой ещё булочек, — прошептала Кира.

И заснула.