Глава 23. Своя чужая боль

Поле плавно перешло в грунтовую дорогу не лучшего качества, и мои размокшие туфельки жалобно всхлипнули. То ли от облегчения, то ли от предвкушения еще большей пытки.

— Далеко? — только и спросила у мрачного спутника, перехватившего меня под локоть и уже чуть бережнее тащившего в конец небольшого поселения.

— До последнего фонаря, — скупо ответил Карпов.

Добравшись до крайнего строения, выкрашенного, если я верно разглядела в бледном желтом свете, в ярко-голубой, мы ввалились внутрь. Мокрые и уставшие. А некоторые — еще и злые.

— Снимай плащ, с тебя льет… — остановив меня в проходе, строго потребовал Демон.

Не дождавшись от обессилевшей меня активных действий, он сам стянул мокрую ткань с моих плеч и кинул на пол.

— Юбку тоже, вымокла до колен.

— Не собираюсь я перед тобой раздеваться! — обиженно заявила я, прямо глядя в наполненные тьмой глаза.

— Не собирается она! — рыкнул Демон и рванул боковую молнию так, что юбка не просто расстегнулась, а треснула по шву, и бесформенным мокрым лоскутом упала к моим ногам.

А я осталась стоять в белой блузе, едва закрывающей бедра, с фривольно торчащим из-под нее кружевом нижней сорочки, и в телесных чулках. Мокрые волосы лежали бесформенной копной на плечах. Взгляд Демона щекотно проехался вдоль коленок к линии, где заканчивалось кружево сорочки. И где-то в этой зоне намертво завис.

По дому прокатился сквозняк, и я задрожала всем телом. Карпов дернулся в мою сторону, словно собирался обнять и прижать к себе, но, подумав о чем-то, затормозил на полпути.

— Тебе надо согреться, — сипло выдал он через несколько секунд, показавшихся часом. — Заболеешь.

В доме, действительно, было холодно, серо и уныло. И проветрить бы тут не помешало. Все говорило о том, что его нынешний владелец, несмотря на милейшие шторки на окнах, веселиться не намерен. Оно и понятно… Андрей только что побывал на похоронах друга детства, а вчера, вероятно, узнал о его смерти. Или даже стал ее невольным свидетелем.

Отголоски боли и вины до сих пор блуждали на мрачном лице. Правда, сейчас, когда его глаза останавливались на кружеве сорочки, выражение менялось на… странное.

Карпов вызвал несколько световых шаров, которые хаотично распределились по полу, и я смогла оглядеться получше. Пустые бутылки у камина. Кресло, придвинутое к очагу. Какая-то старая книга на ковре… В том, что пьян Демон был вчера, я нисколько не сомневалась. Но и сейчас он казался не слишком трезвым.

— Разведи огонь, возьми плед, сядь на диван и грейся, — выдал четкую инструкцию временный хозяин дома, отведя, наконец, глаза от моих бедер. — Высохнешь — верну тебя в Академию.

— Ты мог и из леса вернуть меня в Академию. И с поля, — надменно фыркнула, вспомнив про зачарованный медальон. — И из-под ливня! Но не вернул. Сюда приволок.

Хотела еще уточнить, что действительно «приволок», как тролль добычу. Но не стала, потому что Карпов посмотрел на меня необычайно задумчиво и медленно кивнул.

— Мог бы. Но Джагжит почувствовал бы телепорт, и я был бы раскрыт. Это раз.

— Загнула пальчик! — недовольно буркнула я и упала на мягкий диван.

Боги, как же устала!

— Я хочу послушать твои объяснения, какого тролля ты сюда прилетела и как нашла это место. Это два.

— Второй загнула. Это все? — я приподняла бровь.

— Нет. Не все.

Он изучающе проехался глазами по моим почти голым ногам, подрагивающим от холода пальцам и, наконец, остановился на бледном лице. С минуту строго рассматривал меня в голубом свечении. Потом резко развернулся и ушел.

— А ты куда? — нервно окрикнула, натягивая на себя плед.

— В душ. Чтобы Милая Леди не кривила оранжерейный нос.

— И вовсе я не кривила… — бросила в закрывшуюся дверь, видимо, ванной.

Хотя помыться ему точно не помешает. А еще — окончательно протрезветь и успокоиться.

Обнаружив свой игрушечный жезл в мокрой бесформенной куче, некогда являвшейся юбкой и плащом, я послала искру в камин. Выставила у входа пустые бутылки, вернула упавшую книгу на кофейный стол, приоткрыла окно… И, наконец, укутавшись в плед, вернулась на диван.

Злость на Карпова угасла. Неприятно, конечно, что он бросил меня в Академии одну, примчался сюда, а потом — орал и тащил через поле, осыпая незнакомыми ругательствами… Но долго себя жалеть не получилось. Андрею было гораздо хуже. Каково это — потерять друга детства и не иметь возможности проститься с ним? Смотреть издали, как его хоронят его же убийцы? Не иметь шансов отомстить?

А ведь он хотел броситься в кучу арканов. Я видела в нем жажду мести, боль, ярость… Но просто стоял. Не двигался. Почему?

Я расщелкнула браслет — сейчас он легко поддался — и потерла татуировку. Снова я во всем виновата: Андрей боялся причинить мне боль. Из целой толпы кто-нибудь его непременно бы ранил, и я получила бы свою «партнерскую» порцию магического урона…

Что, если бы она оказалась смертельной? Мой организм до сих пор не восстановился.

«Живой щит». «Пушечное мясо». Так Андрей меня обозвал? Он прав, конечно. И что, так теперь будет всегда?

Я поднялась, одернула на себе не слишком длинную блузку и пошла в душевую. К своему Демону. Давно пора все прояснить.

Ванная оказалась по-деревенски простой, совсем без изысков. Ни стекол, ни перегородок. Дощатый пол, отделанные деревом стены, душевая лейка, закрепленная под потолком…

Укутанный клубящимся паром, Демон стоял ко мне спиной, упираясь обеими руками в стену. Склонив голову, он подставлял шею мощному горячему потоку. И не шевелился.

Я загляделась на точеную, скульптурно очерченную фигуру. На водяные струи, хлеставшие красивую спину и оставлявшие после себя ровные красные линии. Захотелось плюнуть на приличия и залезть к нему под этот душ. Прочертить пальчиками узоры литых мышц на спине, провести дорожку по позвонкам. Погладить ладонями заросшие щеки. Рассмотреть грудь и убедиться, что жуткие раны затянулись, что шрамы стали тоньше и бледнее…

Но ему сейчас было не до меня. Не до проблемной девицы, сеющей хаос.

— Ты меня ненавидишь, да? — прошептала в облако горячего пара, не уверенная, что Карпов меня услышит.

— Ненавижу? — удивленным хрипом раздалось из-под воды.

— Ты хотел отомстить, я видела. Там, в лесу, — призналась тихонько. — Собирался броситься на эту толпу грязных магов и порвать их всех в лоскуты. А я… А из-за меня… Не стал…

Демон молчал так долго, что я уже решила, что не услышу ответа. Но он, тем не менее, пробурчал:

— Я, действительно, собирался совершить глупость. Сначала меня останавливали мысли о тебе, удерживая от смертельной ошибки. А потом… сознание помутилось. Сам не знаю, что нашло.

— Андрей…

— Я бы бросился на них, если бы не увидел тебя под деревом. Сначала решил, ты мне померещилась… Чтобы напомнить о важном, — признался Карпов, склонив голову еще ниже, так, что я даже волос его не видела. — А оказалась настоящей.

Его севший голос звучал все тише, смешиваясь с шумом воды, и все труднее было разбирать слова.

— Я не ненавижу тебя, Анна, — Демон тряхнул мокрыми волосами. — Я тебя люблю. А сейчас тебе следует выйти и дать мне возможность одеться.

Не ненавидит. Любит. Это хорошо. Я глупо улыбнулась и стала уже смелее его разглядывать. Можно ли за пару дней так сильно соскучиться по человеку?

Андрей устало выдохнул и крутанул вентиль. В душевой стало так тихо, что я слышала его тяжелое, напряженное дыхание, разбавленное размеренным «кап», «кап», «кап»… Ноги прилипли к полу и не повиновались.

— Анна…

— Ммм? — совершенно невинно промычала я, продолжая пялиться на стекавшие по широкой спине струйки воды.

— Если ты не дашь мне одеть себя, я начну раздевать тебя.

Прозвучало как угроза. Милая Леди тут же предложила ретироваться, сверкая пятками. Но я не вняла ее трусливому шепоту. Это мой Демон. Только мой. И я не собираюсь от него бегать.

«Кап», «кап», «кап»…

Как-то незаметно и очень быстро — со скоростью моргнувшей ресницы — Андрей оказался рядом и прижал меня к своему телу. Бесстыдно голому, чертовски мокрому и раскрасневшемуся от горячего душа. Я только ахнуть успела. Свободной рукой — и совершенно не церемонясь — он принялся претворять угрозу в жизнь, торопливо выуживая пуговицы из петель и стаскивая с моего плеча влажную блузку.

— Все, пигалица. Ты попалась, — хрипло прошептал он в мои волосы и хищно прикусил ухо.

Затылок пронзило электрической волной. Пока я заторможенно переваривала ощущения, меня подхватили под бедра и резко вскинули в воздух, вызвав возмущенный панический визг. Я судорожно вцепилась в мокрые плечи.

— Держись крепче.

И понесли… Куда-то. Подозреваю, что в спальню.

Путь к постели оказался извилист и тернист. Не пройдя и пары шагов от ванной, Демон взгромоздил меня на узкое подобие комода и несколькими рывками помог окончательно избавиться от блузы.

— Андрей, я… мы… — взволнованно залепетала, поправляя тонкую бретельку сорочки и начиная как-то побаиваться опасного блеска черных глаз. И этой рвано колыхавшейся влажной груди. И требовательных, явно знающих свое дело рук. И… всего прочего.

Вот всего прочего — особенно.

— Попалась, попалась, «Милая Леди»… — «успокоил» меня катастрофически неодетый мужчина, снова подбрасывая в воздух, как какую-нибудь невесомую тряпичную куклу, а не вполне себе увесистую девушку. — Не отпущу… Не теперь.

— Я и не жду, что отпустишь, — с негромким вздохом призналась я. — И не хочу, чтобы отпускал. Не теперь. И никогда.

— Правда? — Карпов внимательно заглянул мне в глаза, приподнимая над собой на весу.

— Правда, — прошептала робко, чувствуя, как воздух между нами начинает греться и потрескивать. Казалось, еще немного, и заискрит. От кожи Андрея пошел пар — влага испарялась.

Как-то совсем неожиданно моя спина впечаталась в стену и проехалась голыми лопатками вверх по холодной поверхности. Согретая спереди разгоряченным телом, я охнула от внезапного контраста температур.

— Анна… — сиплый хрип пробрал до восторженных мурашек. Я нависала над Андреем, застилая волосами его плечи и уши.

Воздух все-таки заискрил, плавясь прямо перед глазами и обжигая пересохшие губы. Внутренности томительно закрутило в узлы. Демон задрал голову и посмотрел так… Так! Что жар прошелся по телу, заставив поджаться даже пальцы ног.

— Поцелуй меня, заноза, — требовательно прошептал он.

Я взволнованно прикоснулась к его губам. Вышло совсем уж невинно, по-девичьи нежно и мягко, но Андрей зажмурился до резких морщин. Короткий глухой стон чем-то походил на мурлыканье кота.

— Люблю тебя, — на выдохе призналась коварному чудовищу, по-хозяйски сжимавшему мои бедра. И тут же проскользила лопатками вниз, а потом снова подлетела вверх, оказавшись прижатой уже не к стене, а к влажному, горячему телу.

Путешествие продолжилось. Доверчиво уткнувшись носом в мокрые темные волосы, я позволила донести себя до спальни. На входе в которую мой копчик случайно познакомился с дверным косяком. Я протяжно охнула и поморщилась. А Карпов, довольный внезапно найденной точкой опоры, запечатал мой рот жадным поцелуем, параллельно стягивая с ноги чулок. Демон!

Именно в этот момент я поняла, что действительно попалась.

Ушибленная спина мягко приземлилась на простыни. Боковым зрением я уловила стайку милых голубых вензельков на белом фоне.

Голубых!

Я бы хихикнула, если бы в эту секунду с меня не сполз второй чулок. Преград между мной и Демоном оставалось все меньше, так что нервничала я все больше. Не до смеха.

Сорочка холодным шелком скользнула выше, по ребрам проехался горячий язык, и я окончательно запаниковала… Тролль меня укуси! Уж попалась так попалась.

Я судорожно прижала к груди ткань, комкая неприлично задравшиеся остатки одежды… И услыхала подозрительный треск. Даже не сразу поняла, что с этим треском провалилась моя оборона. Нижнее платье расползлось в разные стороны, оставшись висеть на мне шелковыми лоскутами и совершенно ничего не прикрывая. Ох…

— Демон! — с укором прошептала я, чувствуя, как с напором от меня отводят сначала одну руку, потом вторую, мягко вбивая их запястьями в подушку.

Андрей, довольный результатами собственного вандализма, придирчиво (Нагло! Бессовестно! Бесстыдно!) меня разглядывал. Взгляд его становился все темнее, все мутнее, засасывая меня черными воронками в неведомую космическую даль… Щеки жгло уже нестерпимо, и я испуганно зажмурилась.

— Ты сражалась с Джиной, противостояла Джелле, отбивалась от Белинды… Ты сбежала из усадьбы Расковых, прыгнув с балкона, и шлепала километр по заснеженному полю в одном платье, — вкрадчивый шепот согрел мое ухо. — Ты убегала на каблуках от саблезубой тигрицы… и не боялась.

Карпов ласкал мою шею щекотным дыханием, а мне вдруг некстати вспомнился сон с Августусом в главной роли. До боли реалистичный дурной сон. Буквально до адской боли. И все внутри сжалось от тревожного предвкушения. Какая-то невероятная несправедливость — заставлять кого-то переживать это дважды!

Несколько быстрых поцелуев незримо легли на мое плечо и вырвали из дурных воспоминаний.

— Ты бежала за обезволенной Элайзой Рид в лес, затянутый туманом… — шепот стал строгим, укоряющим. — Провернула смертельно опасный ритуал, собрав неизвестно как десяток редких ингредиентов… И даже тогда — не боялась.

Легкий поцелуй в губы — терпкий и немного колючий из-за отросшей щетины.

— Перенеслась в деревню, кишащую арканами, — Демон сладко сжал бедро, рассылая по телу горячие импульсы. — Упрямая девочка… Могла же погибнуть… Снова! — он ухватился за последний клочок ткани, все еще присутствовавшей на мне, и резко дернул вниз под мой сдавленный писк. — Но все равно не боялась…

Разделавшись с невинной материй, он приподнялся на руках и издевательски хмыкнул. Демон!

— И вдруг боишься голого мужика?

Я распахнула глаза и проехалась по нему ошалевшим взглядом. Который в процессе сменился на изучающий… И снова стал ошалевшим.

— Оп-пасаюсь… — признала, прикусывая губу и отводя глаза на голубые вензельки.

Хорошо, тут было довольно сумрачно, и мои мгновенно ставшие пунцовыми щеки никто не заметил. За окном все еще хлестал дождь, слышались громовые раскаты… Гроза не спешила заканчиваться.

— Я даже сквозь темноту вижу твое раскрасневшееся личико, — мигом избавил меня от иллюзий Демон. Его щекотный голос звенел улыбкой.

— Блин, — побежденно выдохнула я и вернула глаза на место. То есть, на Андрея. На его лицо.

— «Блин»?

— У меня русские корни, имею право, — начала торопливо пояснять я, отползая на другой край кровати. Точно, Карпов же не в курсе! Идеальное время, чтобы его просветить. — Мой отец… Он, оказывается, не просто так учил меня языку и…

— Ани…

— Мм? — я невинно хлопнула ресницами. Это ведь очень важная информация!

— Замолчи и иди сюда, — строго посмотрел Демон. — Иди. Ко мне.

Он ждал. Терпеливо, лаская взглядом. С интересом наблюдая из-под темных ресниц за моим взволнованным ерзаньем. Лежал на боку и дожидался, пока я подползу к нему.

И я, вздохнув, медленно пустилась в обратный путь по кровати. За окном громыхнуло особенно сильно. Спальню осветило ярким серебряным светом, а потом снова стало темно и жутко. Ни тролля не рассмотреть! Я торопливо преодолела оставшееся расстояние и перепуганно прижалась к теплому мужчине. И вдруг вспомнила, что рядом с ним мне ничего не страшно. Что доверяю Моему Демону безоговорочно.

— Пришла, — выдохнула покорно, возвращая его руку на бедро и приоткрывая рот для поцелуя.

Все, сдаюсь. Все равно Милая Леди давно в глубоком обмороке.

— Вот и молодец, — прошептал Андрей в мои губы, прижимая к себе теснее и согревая дыханием. Но не удержался и закашлялся смехом: — Вот ведь трусиха мне досталась!

— Просто тебе, наконец, удалось меня напугать.

Я погладила щеку, заросшую мягкой щетиной. Карпову шла легкая небритость. И влажные волосы, и этот уютный аромат чистоты, трав и немножко — алкоголя… Он казался совсем домашним. Демон котом потерся о мою ладонь, требуя ласки, и поцеловал в сплетение линий.

Он словно ждал утешения от моих рук, надеялся найти хоть мимолетный покой в моих объятиях. На дне черных глаз плескались затаенная боль, злость, растерянность, бессилие… Но их застилала какая-то отчаянная нежность. И нужда. Во мне.

И я жалела, и утешала, и любила… Гладила, прижимала к себе, позволяла зарываться носом в волосы, оставляла легкие царапины на шее и плечах, нежно целовала в щеки, ласково трепала влажную копну, стискивала крепкий затылок…

Тонкие шрамы на его груди и руках, то и дело попадавшиеся под пальцы, напомнили о произошедшем. Он ведь лежал там, на мраморном полу. Такой холодный, застывший, бледный. Словно не живой человек, а скульптура, посвященная великому магу столетия. А сейчас был теплый, горячий даже. Мокрый, жадный, мой…

Он покрывал поцелуями шею, прижимая так болезненно тесно, что хрустели кости… И меня захлестнуло. Боги, Андрей ведь снова мог погибнуть — да за что Судьба к нам так несправедлива? Но все-таки он тут — настоящий, ворчащий, стабильно недовольный моим поведением.

— Ани… Пигалица… Девочка моя… — он лбом уперся в мою шею, требуя, чтобы я не останавливалась. — Как же ты мне нужна…

Прибойной волной меня накрывало осознание, что мы оба тут. Живые. Что все, наконец, позади — все ужасы, все страхи. В груди пекло, разрывало от силы эмоций. Казалось, еще немного, и моя любовь не вместится в меня. Порвет на кусочки, развеет пеплом от яркого фейерверка. Я так сильно его любила, что это причиняло физическую боль. И, судя по ошарашенно распахнутым глазам, Демона так же накрывало.

— Заноза моя упрямая… Дестинка моя бесстрашная, умудряющаяся собрать все неприятности на своем пути…

Его губы все настойчивее сжимали шею, и я начинала терять связь с реальностью. Он целовал жадно, основательно, как изголодавшийся в пустыне странник, планирующий насытиться вдоволь каждым моментом. Два дня, что мы не виделись, растянулись в какую-то бесконечно серую вечность. Но теперь жизнь снова наполнялась красками, светлела, несмотря на пугающую грозу за окном. Мы будто потерялись, но вот, в руках друг друга, нашлись. Снова обрели себя.

— Люблю, люблю тебя… Люблю… Черт, как же сильно… — бормотала в его висок, припечатывая слова поцелуями.

Хватала пальцы, поцарапывала плечи, выгибалась, требовала касаний, покусывала ухо… Мне нужно было прочувствовать его всего… На вкус, на запах… Живого, настоящего, моего. Было в этой потребности что-то первобытное, странное, животное. И в то же время удивительно понятное.

Я вдруг лизнула его покрытый капельками пота висок. И мне не было стыдно. Кожа оказалась соленой. Демон в ответ так же алчно и по-свойски втянул ноздрями запах из ямочки между ключиц. И простонал что-то неразборчивое с таким наслаждением, будто я в этой точке пахла как-то особенно приятно и знакомо.

Похоже, мы оба попросту сошли с ума. Потому что самые простые касания приводили в неописуемый восторг. Его щекотное дыхание на моих губах, его мягкие пальцы, игриво бегающие по ребрам…

Горячий язык попробовал меня за ухом, и внутри что-то взорвалось и разлетелось щекотными пузырьками. Я ткнулась носом в демоническую шею, у самой линии роста волос, и вдыхала, вдыхала, заполняя себя запахами чистоты и полыни и прочих полевых трав, нагретых солнцем… Мой… Мой… Какой же родной…

Я потонула в тысяче поцелуев. Захлебнулась в нежности, накопленной этим мрачным парнем за тридцать лет. И теперь щедро купавшим меня в своей чувственной заначке. Дрожащими пальцами очертила его губы, поймала судорожный выдох…

— Рано или поздно ты лишишь меня рассудка, заноза, — сипло пожаловался Демон, по-хозяйски подминая меня под себя и накрывая тяжестью раскаленного тела.

— Я так тебя люблю, что мне даже больно… Вот тут… — обиженно призналась я, тыкая пальчиком в грудь. В точку, за которой оголтело стучало сердце, норовя выскочить в любой момент.

— Мне тоже, Ани. Тоже… Больно… На части рвет, — сбивчиво прошептал Демон и поцеловал, куда показывала. Но страданий ничуть не облегчил. Наоборот, усилил, разгоняя по телу яркими импульсами. Но это была правильная боль. Не чья-то чужая. Моя.