Глава 22. Гроза
Взрывной хлопок в окно заставил забыть, о чем мы только что говорили с крестным. Кто-то неистово колотился в раму, грозясь разнести ее в щепки. В ночи сверкнули два искрящих молниями розовых глаза. Артур взмахнул жезлом, не вставая. Створки распахнулись, и в кабинет влетело взъерошенное, дерганное чучело. Мокрой курицей Джи-Джи заметалась по комнате, размахивая крыльями, с которых комьями летела грязь.
— Замри! — властно скомандовал крестный, и нервная птица камнем бухнулась на стол, узрев, наконец, искомого адресата.
Волоча за собой левое крыло, которое выглядело перебитым, и оставляя за собой дорожку подозрительных фиолетовых пятен, Джильберта ткнулась в ухо Артура и что-то забормотала. Тот успокаивающе похлопал ламбикуру по тушке, придерживая, а дослушав, подхватил ее на руки и стремительно зашагал к выходу.
— За нами, Ани, — уже из-за двери выкрикнул он.
В шоковом состоянии я спустилась по лестнице в больничное. Там нас уже поджидала разгневанная Мари, готовая разразиться тирадой по поводу моего бегства… Как вдруг заметила Джи-Джи, бездыханным кулем висевшую на руках у крестного.
— Я занимаюсь людьми, Артур! — прошипела наставница, но послушно приняла лохматое тельце и уложила на кушетку. — Нужно вызвать целителя магических существ из Заповедника…
— Я доверяю только тебе. Эта птица знает слишком много. Сделай, что сможешь, — ректор развернулся к выходу, но остановился на полпути. — Кое-что стряслось… Я объявляю общий сбор МОСа, пригляди за Анной. Попытается сбежать — разрешаю зафиксировать ремнями.
Весь мой праведный гнев, приправленный отменной бранью, потонул в захлопнувшемся перед носом дверном полотне. Вопиющая бестактность! Ремнями!
— И зафиксирую, — «обнадежила» наставница, осыпая чарами тяжело дышавшую ламбикуру. — С меня одного беглеца достаточно.
Тельце птицы рвано вздымалось, глаза Джи-Джи были прикрыты. Что за чертовщина с ней стряслась? В какую беду она попала?
— Плохо дело, — проронила Мари, перевязывая разодранное крыло и вливая в клюв человеческое снадобье. — Ей крепко досталось. В стаях ламбикуров часто случаются драки. Тем более, если у их сюзов разные взгляды на жизнь…
Сердце сжималось и поршнем ходило в груди. Расспросить Джильберту сейчас было невозможно, и от этого становилось еще тревожнее. Что-то с Андреем? Или он узнал какую-то смертельно опасную новость и решился передать ее с ламбикурой?
— Арчи… Арчи, прилетай, — прошептала в воздух, надеясь, что каким-нибудь невероятным образом мой лохматый кроха меня услышит. Сейчас он нужен тут, рядом с ворчливой мамашей, борющейся за жизнь.
Я погладила кудрявую макушку. Господи, пусть с Демоном все будет хорошо. Наверное, если бы что-то случилось, я бы почувствовала? И не так, как пишут в книгах, мол, «сердце тревожно екнуло»… О нет, я бы в полной мере ощутила, если бы его ранили! Получила бы свои законные, равноценные 50 %…
Но вдруг с ним что-то случилось без магии? Может, попал в беду и лежит где-нибудь без сознания?
— Ани, тебя шатает, — заметила Мари. — Ляг на кушетку и не заставляй меня вливать в тебя «Сомнию» силой. Сейчас ты ничем не поможешь — ни ей, ни миротворцам. Лучшее, что ты можешь сделать, — поскорее восстановиться.
Наставница, как всегда, была права. Новости последнего часа вытрясли из меня остатки сил и эмоций. Кутаясь в апатию, я еще немного погладила Джильберту и отправилась на кушетку. И, без всякой «Сомнии», отключилась.
***
Очнулась я только к ужину следующего дня. Чужие воспоминания не беспокоили, словно уставшему организму удалось отвоевать право на ночь без сновидений. И я им с ажиотажем воспользовалась.
Я решила включить мудрость, последовать совету Мари и перестать игнорировать свое самочувствие. Выпила все предложенные эликсиры и травяные сборы, сходила в душ, хорошенько потерла мочалкой покрытую розовыми рубцами кожу. Они не спешили бледнеть, но я ни на секунду не сомневалась в наставнице и ее фирменных рецептах. Раз сказала, что через неделю пройдут, значит, так и будет.
Больничные сорочки мне порядком поднадоели, и я, порывшись в своем шкафчике, с радостью обнаружила там запасной набор нормальной, человеческой одежды. От нижней сорочки и чулок до чистенькой блузки и плотной серой юбки. В таком наряде сразу хотелось жить. Куда-то бежать, кого-то спасать. Словом, действовать, а не «лежать сложа руки». Мне, как и Карпову, это было не по нраву.
Я покрутилась перед крошечным зеркалом в душевой — его недавно повесили взамен того, что Дорохов разбил в палате. Причесала упрямую копну, поправила под блузкой медальон Андрея. Защелкнула браслет на запястье, скрыв не слишком симпатичное — зеленое и чешуйчатое — тату.
В кофте, которую я натягивала вчера поверх дурацкой голубой ночнушки, обнаружился плотный бумажный ком. Вторая часть послания — письмо от самого Кесслера! Арчи не дал мне его дочитать, отправив готовиться к экскурсии.
Я быстро пробежала глазами знакомый текст — о том, что Фридриху было поручено мне кое-что передать и как он искал возможность со мной связаться…
«…Кроме того, я, кажется, нашел способ обойти клятву на крови и могу многое вам поведать о планах арканов. Они касаются вас, мисс Дэлориан. В скором времени я передам эту информацию и вашему профессору — нахальный ламбикур сказал, что вы обучаетесь в Академии.
Андрей Карпов — мой давний друг, и вы можете всецело ему доверять, несмотря на мерзкий характер. И все-таки я бы хотел встретиться лично. Потому что считаю, что вы должны знать о своей тайне и предназначении. О сути ритуала и его возможных последствиях для мироздания в целом и магического сообщества в частности.
Вы можете прилететь вместе с профессором, я буду рад познакомиться с девочкой, которую опекал мой отец. Обратитесь к нему, покажите письмо! Мне он не откажет.
Но если вдруг Андрей заупрямится (не обессудьте, у него чертовски скверный нрав) — воспользуйтесь привязкой телепорта, которую найдете в конце записки. У меня сохранились дневники отца, уверен, вам будет интересно их полистать. Они дороги мне как память, и я не могу передать вам их насовсем. Там много воспоминаний об их молодости и дружбе. Только будьте очень осторожны, если решитесь отправиться самостоятельно.
С надеждой на встречу, Фридрих К.»
Я несколько раз перечитала записку и в сомнениях уселась на кушетку. Мой отец доверял этому Адалвалфу так же, как Андрей — младшему Кесслеру. И логика, и интуиция твердили в один голос, что, значит, и я могу. Почерк на открытке точно принадлежал папе, а телепорт привел меня «домой»… Пока никаких подвохов не обнаружилось.
Карпова рядом не было, да и я почти уверена, что он не согласился бы отвести меня к Кесслеру. Это ведь опасно, и за домом двойного агента могут следить, но…
Тревожное чувство скреблось в груди. Словно я не на кровати должна была сейчас сидеть, а находиться совсем в другом месте. Будто должна была что-то предотвратить. Что-то страшное…
Дурное предчувствие не прошло и после ужина, который Мари принесла на подносе из трапезного зала и поставила на тумбу. Наоборот, в информационном «коконе тишины», в который меня закутали, оно разрослось сильнее. От крестного новостей не было, от Демона — и подавно. Спустя час я совершенно издергалась.
Времени было около семи. Весенний вечер подернулся сумерками. Погода за открытым окном помрачнела, под стать настроению. В воздухе запахло намечающейся грозой и тревогой.
Я покрутила на запястье браслет: кожу под ним начало покалывать. Он опять отказался расстегиваться и сильнее засиял синими камнями. Пытался меня к чему-то подтолкнуть. Кричал, что вот-вот случится что-то непоправимое. И только я могу это остановить. Но что именно?
Раненая Джи-Джи, вся перемотанная и перевязанная, без чувств валялась на кушетке. Арчи так и не прилетел, и мне категорически не нравилось происходящее. Предвкушение беды затапливало изнутри. Еще немного, и катастрофа станет необратимой.
Глаза снова упали на записку от Кесслера, и рука сама потянулась к жезлу. Не уверена, что это я ткнула в телепортирующий штамп. Чувство было, что меня кто-то подтолкнул. Но это было уже неважно: я снова летела в слепой черноте, затаив дыхание и не представляя, к чьему порогу меня вынесет новый вихрь.
***
Седое небо многотонным одеялом нависало над головой. Плотные тучи превращали вечер в ночь, лишь изредка открывая проход для последних вялых лучей подслеповатого солнца. Стоило мне глянуть в сторону заката, как светило окончательно растаяло за горизонтом. И пришла всеобъемлющая серость. Где я, тролль меня укуси?
Колени упирались в неказистую деревянную дверь небольшого двухэтажного дома. Порог был усыпан кроваво-красными лепестками, словно меня кто-то ждал. Или не меня? Я потопталась на месте, сделала пару шагов в сторону, заглянула в черное окно первого этажа… Внутри нашлась пустая кухня. Но может, Кесслер прилег отдохнуть? Я робко постучала в стекло.
— Кого ищешь, деточка? — пробормотали сзади на французском, и я обернулась. Старушка в симпатичном зеленом пальто стояла прямо передо мной и растерянно хлопала покрасневшими глазами. — Не понимаешь? Ох… Ну да, ну да… Nach wem suchst du?
Ее ломанного немецкого я совсем не поняла, поэтому тряхнула головой и ответила по-французски:
— Человека по имени Фридрих Кесслер.
— Опоздало ты, дитя… — как-то отчаянно и грустно, словно искренне переживала за нашу несостоявшуюся встречу, заявила женщина. — Ушли они. Иди… Может, еще нагонишь… Вперед до леса и там у столба направо…
— Спасибо! — поблагодарила я на бегу, подхватывая длинную юбку и устремляясь в указанном направлении.
— Если поторопишься, должна догнать! — крикнула вслед старушка.
Поторопиться мне и самой хотелось. Вечер был достаточно прохладным, а плащ я не прихватила. Поэтому, подгоняемая мерзнущими конечностями, летела в сторону указанного перелеска.
Судя по небольшим домикам — кособоким, ветхим, но в то же время аккуратно выкрашенным и обрамленным милыми палисадниками, — я попала в какую-то деревеньку. Может, австрийскую, может, немецкую… Воздух был напитан ароматами цветов, но вскоре его грозился смыть намечающийся дождь. Промокнуть до нитки в незнакомом лесу в мои планы не входило, и я стала перебирать ногами быстрее.
Столб нашелся быстро, и я свернула направо. Почти сразу впереди послышались голоса. Не знаю, кого именно, но кого-то я догнала.
Незнакомый мужчина бранился, причем на русском наречии! Второй смеялся — громко и как-то неприятно. Куда они идут в потемках?
— Шевели копытами, Вас! — басисто прикрикнул огромный детина, чью спину я увидела первой. — Опоздаем — стерва опять визжать начнет.
— Нервная она совсем стала, — заявил второй — долговязый и тощий. — Шипит, точно шкварка на сковороде… На людей бросается. За племяша переживает. А ну как под Трибунал пойдет?
— Раньше думать надо было — мелочь за собой таскать, — философски хмыкнул здоровяк.
— Видал, какими вернулись? Джагжит в ожогах, златовласка — что кошка драная…
— Сами в вотчину старика сунулись, вот и поплатились…
Эти двое замыкали растянувшуюся на сотню метров процессию в черных балахонах. И голоса… Боги, я ведь слышала их раньше. Из окна супружеской спальни в имении Расковых, когда планировала побег. Видимо, Карпов не до конца с ними разобрался…
Тролль меня сожри! Тут арканы! Целая толпа!
Я прикусила губу и испуганно отшатнулась за какое-то широкое дерево. Потерла лицо, прикрыла рот. Сделала несколько шагов назад, запнулась о корягу и, тонко пискнув, мешком упала в мокрые кусты. Гогот отстававших магов прервался. Черт, черт, черт!
— Ты слышал, брат? — басисто спросил первый.
— Белки, — глубокомысленно объяснил второй. — Перекур?
— Давай. Помянем зануду. Эко его приложило-то печатью…
Что-то забулькало, зашуршала фольга… Захрустели ветки. Маги встали метрах в десяти от меня. Я сжалась в комок, боясь издать звук.
— Хоть Карповского порешили — и то мед, — съязвил второй. У него голос был повыше и какой-то скользкий. Противный. — Он меня неслабо в тот раз потрепал.
— Похорон не объявляли, — заметил детина.
— И шо?
— А вот сам думай, «шо»!
— Да ну тебя… Скажешь тоже! — хмыкнул второй. — После четырех жал даже Высший с некромантским даром не подымет…
— Фу на тебя, про такую гадость вспомнить… — поежился здоровяк. — Слава Августусу, некроманты ужо все повыродились. Таких даров нам и даром не надо!
— А я бы поднял… Джеллку-то… Гибкая, стерва…
— Меня вот прямо тут сейчас вывернет, — предупредил детина, звякая фляжкой. — Вон в тех кустах.
Я боялась сделать вдох. В тех — это где я? Боги, боги… Судьба ко мне катастрофически немилосердна! Ну так я и не дестинка, как выяснилось. И жалобы на недосмотр писать бессмысленно.
Так и сидела пятой точкой в колючем мокром кустарнике, пока шаги не возобновились и окончательно не стихли. Кошмар!
Опасаясь выходить на тропу, я стала пробираться лесом в обратном направлении. А может, и не в обратном. Да морфову ж бабушку! Еще заплутать в трех соснах не хватало!
С другой стороны, возвращаться в деревеньку тоже было рискованно. Вдруг у дома Кесслера оставили каких-то дежурных? Или есть еще опаздывающие, с которыми я могу столкнуться? Мне решительно не нравилось происходящее. И эти чертовы лепестки у порога… Не хотелось даже думать, что они значат.
А если единственная знакомая заговоренная дверь для меня под запретом… То как вообще вернуться в Академию?
Сверху что-то глухо разорвалось, небо прошила далекая тонкая молния. Гроза приближалась ко мне. А вот я ничуть не приближалась к решению, как выбраться из передряги.
Единственное, в чем определилась — к дому Кесслера сейчас не возвращаться. Оставались два варианта. Либо переждать в лесу, пока арканам надоест гулять по деревне (но мрачные тучи и пробирающийся под тонкий слой ткани холод намекали, что мне это не понравится). Либо выбраться из леса в какой-то другой части поселения и аккуратно поискать заговоренный порог. Не может же быть, что тут жил всего один маг? Авось Судьба от меня не совсем отвернулась, и повезет…
Кожу под браслетом пекло нестерпимо. По спине лился холодный пот, тревожное чувство пробивало до дрожи в коленях. Лес, по которому я шла уже минут пятнадцать, спотыкаясь о корни и обрывая юбку колючками, начал редеть. Стало чуть светлее. Я выглянула из-за дерева… и остолбенела.
«Добродушная» Судьба привела меня на кладбище.
И не одну меня.
У усыпанного лепестками холмика земли стояло Братство арканов почти в полном составе.
Я разглядела фигуру Джины, замотанную в синий плащик, выделявшийся на фоне черных балахонов. Рядом с ней стоял Лукас — в обычном пальто, без мрачных модных изысков. За ним — рыжий «недотепа Пит», как будто возмужавший. Его не было в Академии в тот день. Сердце сжалось: на парня, которого я считала приятелем, смотреть было особенно больно. Чуть поодаль высекал какие-то незнакомые чары из пальцев и ссыпал их на землю Джагжит…
А вот Кивана не было… Ничего, он встретится с Фридрихом на том свете.
В том, что застала похороны австрийского зануды, я уже не сомневалась. Неужели его раскрыли? Неужели сами убили, а теперь так лицемерно, торжественно хоронят, как «брата»?
Слава богу, этот спектакль не видит Андрей! Он бы разнес эту балахонистую толпу в клочья. Мне и самой, хоть я ни разу не виделась с Фридрихом, хотелось броситься с воплем на омерзительную компанию.
Что ж… Старушка права. Я действительно опоздала.
Слева от кладбища виднелось широкое поле, заросшее в нескольких точках диким кустарником. За ним вдалеке сверкали огни небольших строений. Еще одно поселение? Если добраться туда незамеченной, есть шанс найти зачарованный порог или хотя бы напроситься на ночлег в тепле и сытости. В животе предательски урчало: из-за волнения я почти ничего не съела с того подноса.
До поля, а потом и до поселения еще надо как-то добраться… Я бочком отпрыгнула в сторону, перебежала до следующих кустов и затаила дыхание, прижавшись лбом к очередному дереву. Никто меня не замечал: Лукас громко произносил церемонную речь, «братья», раскачиваясь, тихо ему подвывали.
На нос упала первая капля, и я обреченно закрыла глаза, признавая, что я в ловушке. На кладбище. И окружена арканами.
Шумно вздохнув, я придирчиво осмотрела темную опушку в поисках следующего укрытия на пути к полю… И увидела застывшую фигуру. Он не шевелился. Вообще. Вероятно, даже не дышал.
Под мощным, раскидистым дубом стоял Демон. Мой Демон. С нервно искрящимся жезлом, стиснутым в белом кулаке. С яростью на лице, с растрепанными волосами и плотно сжатыми губами. Этот величественный дуб и аристократический профиль отрекшегося князя на секунду навели на мысли о незабвенной русской классике. А потом я поняла: еще пара секунд, и он кинется в эту толпу. Отомстит за друга и воплотит в жизнь мои недавние желания… Столько, сколько успеет.
Но прошла минута. А за ней — вторая. За это время на мой нос упало еще пять капель. А Демон все так же стоял — неподвижно, молча, застыв каменным изваянием, сбрасывая искры с жезла на темную траву. Но вот он сжал кулак сильнее, палочка засияла ярче… Я притулилась щекой к коре и тихонько ахнула, готовая от ужаса упасть в обморок. Они ведь его убьют…
Карпов резко повернул голову ко мне. Изумился, выдохнул. И, сменив избранное ранее направление, подлетел к моему щуплому — в сравнении с его дубом — ясеню. Темная тень нависла надо мной грозовой тучей, холодная лапа требовательно опустилась на плечо и вжала меня в ствол.
— Ты совсем спятила, Анна? — прошипело чудовище, окатив щеки крепкими алкогольными парами.
— Андрей… — растерянно прошептала в перекошенную от гнева физиономию. Не удержалась и провела подрагивающими пальцами по его белой острой скуле, чуть подпорченной недавним шрамом.
Только сейчас в полной мере осознала, что до чертиков напугана. И невероятно рада видеть этого разъяренного мужчину.
Можно было сказать, на нем лица нет. Но нет, оно было. Да еще какое. Бледное, с сизыми впавшими щеками, заросшими дикой шерстью. С графитовыми тенями, пролегшими под глазами. Со взлохмаченными волосами не первой свежести. И алкоголем от него несло за версту — как только арканы не учуяли?
А мы ведь виделись вчерашним утром… Или это было пару месяцев назад?
***
Меня тащили. Уже минут десять. Грубо, яростно, выкручивая запястье и совсем не волнуясь о том, что я практически волочусь по полевым кочкам. Сравнить мне, конечно, было не с чем. Но, думаю, похожие ощущения я бы испытала, похить меня лесной тролль и потащи в свою берлогу.
— Ты пьян… — хрипло заметила в черную спину. — Этот запах…
— Пьян я был вчера, — Карпов притормозил и обернулся, не выпуская моей руки из стального захвата. — Что до запаха — потерпи. Двадцать минут.
— Почему двадцать?
— Примерно столько до ближайшего «чистого» заговоренного порога. Ты возвращаешься в Академию немедленно, — заявил Демон и, не церемонясь, потащил меня дальше по открытому полю в сторону мерцающих огней.
— Нет! — я попыталась выдернуть руку. Безуспешно.
— Да.
Хотелось верить, что в темноте нас не видно. Или что арканы слишком увлечены похоронной церемонией. Но подсознательно я все равно ждала, что в любую секунду нам в спину может полететь магическая сеть, парализующее заклятье или еще какая-нибудь гадость.
— Тогда ты вернешься со мной, — требовательно бросила в спину своего «жениха».
— Нет, — выдал мистер «Односложные ответы» и потянул дальше. — У меня здесь не окончены дела.
Еще минут пять мы бежали в тишине. Кладбище совсем скрылось из виду, и надежда остаться непойманными окрепла.
— Как ты умудряешься находить неприятности, Анна?! — проорал Карпов через плечо, не останавливаясь. — Тоже мне, дестинка…
— Вот, кстати, об этом… Я вовсе не…
— Ты хоть понимаешь, во что чуть не вляпалась? Куда только Артур смотрит? — продолжал разоряться Карпов в предгрозовое небо, с которого временами срывались мелкие капли.
— Артур занят важными совещаниями, — объяснила я недосмотр крестного. — Ты же сам к нему Джильберту отправил! Она сильно ранена и…
— Она цела? — он развернулся и уставился на меня обеспокоенно.
— Мари делает все возможное, — буркнула в озабоченное лицо.
Вот о ламбикуре он волнуется! А как я там одна, в неведении…
— Я оставил тебя на одни сутки. На одни чертовы сутки! — продолжил орать Демон, снова увлекая меня за собой. — И ты прилетела в толпу арканов!
— Во-первых, уже пошли вторые, — поправила сердито. — Во-вторых, будь рядом и отслеживай каждый мой шаг, и тогда, может…
Он развернулся, взял меня за плечи и хорошенько тряхнул. Голова чуть не оторвалась от плеч, и я обиженно охнула. Сверху что-то разорвалось. Над нами протяжно громыхнуло, и из тучи стеной хлынул дождь. Будто само небо было возмущено нашей ссорой. Я достала жезл, чтобы наколдовать непроницаемый купол, но Демон перехватил мое запястье.
— Нельзя.
— И что теперь, мокнуть?!
— Да, мокнуть, — прорычал он, отобрал палочку и потащил под ближайшее деревце. Там он старательно укутал меня в свой плащ и снова пронзил хмурым взглядом. — У Джагжита дар. Он чувствует магию за сотни метров. Может даже направление определить. Мы еще недостаточно далеко отошли, и если арканы поймут, что не единственные маги в деревне…
Ливень не прошел ни через минуту, ни через три. Так и лил стеной, сгибая и ломая тонкие ветки, покрытые слабой, едва проклюнувшейся порослью. Бестолковая защита — мы оба промокли насквозь. Прятаться от дождя уже не было никакого смысла.
— Пошли, — прочел мои мысли Карпов и снова потащил нас обоих через поле, осыпая мою бедовую голову заковыристыми проклятьями.
— Не могу больше, — спустя еще пять минут жалобно пролепетала в упрямую спину, оканчивавшуюся крепким затылком и слипшейся от влаги черной копной.
Дыхание сбивалось, ноги скользили по полю, превратившемуся в гигантскую лужу, и едва поспевали за этим локомотивом. Я совершенно выдохлась от бешеной гонки и готова была упасть прямо тут. Прямо в траву. Прямо лицом. Плевать.
— Не может она! — тихонько рыкнул себе под нос Демон, продолжая волочь меня за собой. — Свалиться на голову толпе арканов — может. Практически мертвого мага достать с того света — может. Провернуть древний сложный ритуал, едва не погибнув, — может. А ножками по травке перебирать, удирая от Братства маньяков…
Он резко обернулся, и я впечаталась носом в его гневно вздымающуюся грудь. Да так на ней и осталась, устало привалившись и обхватив Карпова за поясницу. Бог с ним, что твердый, мокрый и злой. Все равно свой, родной.
— Не могу, — согласно пробормотала в мятую рубашку, которую не мешало бы постирать. Вряд ли от дождя она станет чище.
Карпов отстранил меня, омываемую дождем, от себя и придирчиво осмотрел.
— Ты должна была уже восстановиться, — удрученно заметил Демон, небрежно погладив тыльной стороной ладони мою разгоряченную от бега щеку. — Но у меня процесс явно идет быстрее. Паршиво.
Он завел меня за невысокое, но раскидистое деревце и притулил к стволу, как какой-нибудь мешок или свернутый в рулончик ковер. Я обессиленно вздохнула — лежать на Карпове было уютнее.
— Две минуты, Ани. Потом идем дальше, — предупредил Демон, и я устало кивнула, позволяя себе на эту пару минут прикрыть глаза.