Глава 14. Мира

Я проснулась от резкого холода. Пришлось кутаться в зимнее одеяло и осматриваться, пытаясь найти пропавшего Царя. Его голос доносился со стороны кухни, и живот заурчал, напоминая, что за вчерашний день я только мандаринку съела.

Ночнушка валялась тряпкой возле кровати, сброшенная ночью. Она постоянно задиралась и ужасно сковывала грудь. А вот халатик из того же комплекта сидел намного лучше.

— Найди мне всё про Тима, — Царь курит возле холодильника и не сбивается со своих указаний, увидев меня. — Всё, куда он влез, и кто за его головой охотиться.

Мне не нравятся эти вопросы, расследования Царя. Он слишком многое откопать может, а я этого не выдержу. У нас с Тимой свои дела были, секреты, тщательно оберегаемые. Схемы, до которых другие не додумались. Если до них доберутся, то я совсем без работы останусь.

Не представляю, как после сделки с Царём ко всему вернутся смогу. К привычной жизни, где по грани кружили и посредниками выступали. Доверия нет, защиты для меня тоже нет. Лишь разве что через Арабину работать, но той такие игры не интересны.

Новая идея в голове прорисовывается. Ментов подкупить, медиков. Чтобы труп того парня, за которого сводного брата все приняли, недельной давности объявили. Тогда можно на другого Тимины проблемы повесить. Мол, его убрали и себе всё прикарманили. А те пускай ищут, кто убрал и почему.

Это лучшим вариантом кажется, единственным, который у меня есть. Я в этом бизнесе спасение находила, свою нишу нашла. Хоть где-то мозги мои ценились, пускай немногими, пускай внешностью прикрытые. Но сейчас я всё потерять могу, из-за того, куда брат влез.

Ещё и с Вишняковым встречался. Вчера об этом времени подумать не было, но теперь к словам Арабины возвращаюсь. Понять не могу, зачем Тим к нему поехал.

Гадкий тип, со своими закидонами. Отчима давний друг, от которого воротило. В первый раз отчим с ним пытался свести, замужество мне пропихнуть. Когда только Царя встретила.

Мне увернутся удалось, а Вишнякову такое не понравилось. Депутат, который ни с чьим мнением не считался. Многих своим влиянием под себя подминал, других покрывал. Тех, когда даже я отморозками считала.

Он пугал меня. До дрожи, до ночных истерик. Каждый раз дёргалась, как в поле зрения показывался. Страшно было, жутко. Спать без успокоительного не могла, к каждому шороху прислушивалась. Вишняков если посчитал что-то своим — пытался любыми способами заполучить.

О его делах много слухов ходило, а я все собирала. Каждое дело проверяла, чтобы убедится, что он ко мне не полезет. И он затих, затаился. Последние два года не лез, не пересекались даже. А брат, с какого-то хера, поехал к нему.

— Мне поебать, что он мёртв. До этого жив был, вот про это и ищи, — Царь телефон откладывает и на мне фокусируется. — Утро.

— Утро, — всё-таки открываю холодильник и на полках шарю. Скорее для того, чтобы от изучающего взгляда мужчины спрятаться. — Ты совсем продуктов дома не держишь?

— Возле микроволновки овсянка стоит, и гречка, кажется.

— Быстрого приготовления? Гадость.

— Мир, не еби мне мозги. Хочешь другое что-то закажи. Заедешь с охраной в магазин и купишь. Вон, первые недовольные объявились с самого утра.

— Так и я, вроде как, аванс уже дала.

Последнее слово выделяю, широко улыбаясь. Слюну с привкусом горечи сглотнуть хочется, но жду, пока опять спиной к Царю не повернусь. Переживать не о чем, раз мне Царь слово своё дал. Только слово слабая подпись на договоре, невесомая. Сегодня дал, а завтра устал дела чужие разгребать.

— У меня сегодня занятия до пяти, — сообщаю, залпом кофе опрокидываю. Крепкий, без сахара и молока. — Вернусь к часам семи, подходит?

— Подходит. На кого хоть учишься?

— На юриста.

— Интересная у шлюх специализация пошла.

— А то, надо же знать, как закон обойти и под всех клиентов в городе лечь.

Даже ответ не продумываю. Механизм защиты до автоматизма доведён, сам слова генерирует. Ничего так людей не выводит, как согласие с их словами, издёвкой приправленной.

Поэтому наслаждаюсь нахмуренным лицом Царя и в душ направляюсь. Пять минут на то, чтобы себя в порядок привести и к непростому дню подготовиться.

Холодная вода отрезвляет, дурные мысли из головы прогоняет. Хоть немного не хочу анализировать, продумывать, варианты строить. Минуту для себя выкроить, чтобы всё лишнее отбросить. Пустой оболочкой побыть.

Отскакиваю, когда вода в кипяток превращается. Только спиной в грудь врезаюсь, не менее горячую.

— Царь, что ты…

— Ещё за авансом пришел.

Мужчина меня к себе разворачивает. На шее поцелуй оставляет, скорее на укус похожий. Кожу саднит, пульсацией отдаёт. Прекратить эти поцелуи не получается. Когда мужские руки блуждаю вообще мало чего получается. Только выгнуться, чтобы сильнее к нему прижаться. Мускулы ощутить, крепостью из насладиться. И не только они у мужчины крепкие.

Член уже готовый. Рукой к нему тянусь, хотя велела себе не принимать активного участия. Обхватить не получается, пальцами сжав. Настолько большой и крепкий. По бархатной коже веду, всю мощь ощущая. Каплю смазки по налитой головке размазываю.

Кайф ловлю от того, что Царь глаза прикрывает и вперёд толкается. Смотрю, как вода по его лицу стекает, каплями вниз пробираясь. Хочется её путь губами повторить, но себя останавливаю.

Нельзя. Нельзя так глубоко растворяться, не снова на те же грабли с прыжка. Царь меня пережуёт и выплюнет, как тогда было. Мне и так своих чувств не сдержать, а после ещё сложнее будет.

— Руками в плитку упрись.

Выполняю мгновенно, потому что сама не могу терпеть. Тело дрожит, а внизу всё желанием разливается. До боли хочется Царя в себе почувствовать. Не хватает только одного толчка, чтобы эту жажду унять.

Мужчина не спешит. Медленно по моей смазки скользит, лишь дразня. Бёдрами двигаю, стараясь желанное получить. А потом замираю, вспоминая, о чем маменька постоянно толковала.

— Царь, защита.

— Я успею.

Хара с два он успеет, один уже раз проверила. Повелась на шепот порочный, а после самой со всем справляться пришлось. Выбор непростой делать, который до сих пор проклинаю. По-другому тогда реши, легче было бы.

Возмутиться не получается, когда Царь рывком в меня входит. В спине прогибаюсь, старая стоны удержать. Губы кусаю, но молчу. Только дрожу от того, каким огромным член мужчины кажется. Как наполняет меня, разрывает.

Царь в бёдра впился, заставляя вскрикнуть. Сильно, жестко, так, что кожа под его пальцами саднить начала. А я отчаянно пыталась в кафеле себе опору найти, способность стоять теряя.

Мужчина грубыми толчками в меня входил, без остановок и новых попыток подразнить. И чем быстрее он двигался, тем сильнее меня накрывало. Лавиной похоти погребало, ничего не оставляя.

Вокруг пар клубился, сильнее кожу распаляя. Я горящий нерв себе напоминала. Каждое касание импульсами отдавало, скручивая сильнее. Даже вскрикивать не могла, когда Царь особенно резко двигался.

И так же резко меня оргазмом накрыло. Неожиданно, пронизывающе. Размазало, судорогами сотрясая. Я готова была на дно пасть, но Царь удержал. Рукой талию обхватил, только глубже в меня врываясь. И эти движения оргазм растягивали. Заставляя захлёбываться.

Ничего не соображала. Пустой сосуд, как и хотела. Только почувствовала, как Царь отодвинулся, и спину горячей струей обожгло.

Стояла, в холодную плитку уткнувшись. Старалась вспомнить, как дышать раньше получалось. Меня трясло, кому-то другому тело принадлежало. Всё в руки себя взять не получалось.

— Я на работу. Пацаны через пять минут зайдут, поедете, как соберёшься.

Царь из кабинки выходит, холодный воздух запуская. Ежусь от неприятных ощущений, температуры воды прибавляя. Хотя она и так кожу разъесть способна. Только от холода это не спасает. От гулкого разочарования, вместе с сердцем бьющимся.

Не стоило ни на что рассчитывать. Не с ним. Никогда. Но я никогда надежду не умела убивать в себе. Давила, из обоймы потрошила, только живёт внутри. Своим ядом отравляет, несбыточным будущим тревожит.

Царь уходит.

Всегда уходит.

Пора к этому привыкнуть.