Глава 13. Мира

— Мир?

— Тебя не учили, что в чужих вещах нельзя копаться?

Я резко разворачиваюсь, с улыбкой, от которой скулы сводит. Безразличной низ платья поправляю, а затем к Царю направляюсь. Он в руках коробку сжимает. Старую, потрёпанную. С красной надписью «Монополия» вверху.

Дальше в пакет не лезет, и я спешу его отобрать. Старая игра уже улика, которых против меня не должно быть. Нужно было выбросить, как Тим уговаривал. Но не могла, и далеко не в стоимости дело. Как напоминание того, чего я лишилась. На что даже права не имела, а всё равно рискнула. И расплатилась за это.

А на самом дне ещё важнее вещи хранятся. Сложнее. Те, что миллионы вопросов вызовут. На которые будет намного больнее отвечать, чем просто помнить.

Поэтому подарочный пакет в чемодан прячу и сверху одеждой закидываю. Царя пока настольная игра больше волнует, чем всё остальное. И от этого немного легче. Нечего нам двоим эту ношу нести.

— Я правильно понимаю, что это…

— Да, это первое издание твоей любимой игры, — закатываю глаза, вспоминая, как он каждую новую коллекцию скупал. — Можешь забрать, мне не нужно.

— Нахрена тогда покупала? Её достать невозможно, мне перекупщики уже третий год её ищут.

— А я нашла. Забей. Случайно у меня оказалась.

Чистая случайность, что я всю ночь на американском аукционе проторчала. Каждую минуту страницы обновляла, чтобы цену перебить. Как ногти до основания и ужаса маменьки сгрызла, волнением охвачена. А до этого ещё два месяца копила и источники искала. Истерила, что мне средств не хватит на подарок и думала, у кого одолжить можно будет.

А затем ждала нервно, пока доставка шла. Представляла, как мужчина обрадуется. Как в поцелуй утянет, а затем всю ночь играть будем. Потому что он одержим играми, а я — им.

Лишь нихрена не сложилась. Тим предложил, как деньги заработать. Я согласилась. А в итоге подарок, из-за которого всё началось, никому не нужен оказался. Только первой деталью стал моего личного алтаря страданий, который потом пополнялся с каждым разом. Тестом, погремушкой, обрывком рисунков, которые я когда-то Царю подбрасывала.

— Последний экземпляр первой монополии выкупили пять лет назад, за сумасшедшие бабки. А у тебя просто так игра оказалась?

— Именно. Я же сказала, что можешь забирать. Или оставь, мне всё равно.

— Хер там я тебе такую реликвию оставлю. Ты вряд ли оценишь.

— Куда уж мне. Я же только мужские кошельки и члены оценивать умею.

Ирония душит, заставляя фразы злые бросать. Чтобы самой себе напомнить мой статус, и кто я для Царя. Потому что так легко забыть и воспоминаниям отдаться.

Кто бы мог подумать, что пять лет спустя подарок до адресата дойдёт.

— Мирослава, если ты сейчас посмеешь за дверь выйти…

— Посмеет, — Царь меня обнимает, на отчима даже не смотря. Крепче перехватывает красный чемодан и к выходу ведёт. А я сама к нему жмусь, в жалких попытках защиты. Чтобы хоть раз меня на куски не рвали своими словами и недовольством. — Не скажу, что рад знакомству.

— Удачи, Мир, — отчим не отстаёт, на улице нагоняет. — Только когда он наиграется, опять домой приползёшь. Тогда о помощи просила и снова попросишь.

— У меня попросит.

Уверенно, властно, никакого другой варианта не рассматривает. И так приятно от этой заботы, теплом по телу разливается. Пусть наигранно, просто представление для родителей, всё равно ведусь. На секунду себе позволяю поверить.

— Поможешь, как пять лет назад? — отчим закуривает, наблюдая, как Царь мой багаж в машину грузит. Знает, куда бить. — Когда ты трубку не взял, а ей лечиться в Швейцарии пришлось?

— Чего, блять?

— Он знает про Швейцарию, — влезаю, пока отчим большего не сказал. — Я обо всём рассказала. Так что твои манипуляции не сработают больше.

— Понабиралась всякого от Тима. Думаешь ему дело есть до тебя? Смылся в свой город и забыл о тебе.

— Тим мёртв.

Обрубаю, задыхаясь. Слова с трудом даются, но их нужно произнести. Чтобы себе напомнить, какой легенды придерживаться. Тим пускай для всех мёртвым считается, так у него больше шансов будет.

— И что в Швейцарии было? — Царь целых две минуты выжидает, прежде, чем вопрос задать. Медленно от города отдаляемся, а меня тревогой бьёт. — Мир?

— В больнице лежала. Лечилась.

— От чего?

От любви своей никому ненужной.

От ошибок.

— От зависимости, — и это правда, лишь не наркотики меня надломили. — Я не хочу об этом говорить. Отчим всегда этим попрекает, не обращай внимания.

— Странная у тебя семья.

— О, это ты ещё нравоучений матери не слушал. Поверь, ни одна девочка Арабины такой курс шлюх не проходила, как я с детства.

Произношу и осекаюсь. Легко плечами пожимаю, старюсь не показать, что лишнее сказала. Никогда с Царём о родителях не говорила, особенно о такой манере воспитания. Я нормальной хотела казаться с мужчиной, от которого голову теряла. Только во мне ни грамма нормальности не осталось, хватит стараться.

— А ты решила все уроки матери в жизнь воплотить?

— Именно. Видишь, даже не плохо получается.

— Хер там, если в итоге ко мне за помощью пришла.

Пришла, приползла, максимум выгоды из ситуации для себя получая. Потому что были другие варианты. Намного больше, чем я рассчитывать могла. Если Тим сказал, что даже своим доверять нельзя, то я к худшему готовилась. Но Арабина выход предложила, не смотря на риски, а ей доверять можно было.

А я всё равно Царя выбрала. Не смотря на унижение, на бушующие в душе штормы. На всю боль, что с собой пять лет носила. Потому что шанс для жалкой меня. Лишний раз к своему Божеству прикоснуться, больной ласки для себя урвать.

— Миленько.

Мне экскурсию по квартире никто не проводит, но я по комнатам прохожусь, пока мужчина себе кофе варит. Огромный зал, совмещённый с кухней, и всего две спальни. И терраса с двух сторон, можно с гостиной попасть, на закат над водной гладью любуясь. А можно через спальни, на совмещённую площадку выйти, на лес смотреть. Странно, что деревянные террасы открыты, не представляю, как зимой тут можно находиться.

Я каждый уголок квартиры осматриваю. Ни следа женской руки, минимализм во всей красе. Совсем другое себе представляла. Огромный дом с кучей охраны, дорогую мебель, чтоб о деньгах кричала. Я помню, как Царь к власти рвался, как схемы проворачивал и мечтал под себя весь город подмят. Не зря себе такое имя выбрал, соответствовать ему хотел. А тут всё просто, скромно даже. Только красиво.

— Без охраны живёшь?

Спрашиваю, чтобы молчание сгладить. Раньше легко с Царём оборону было держать. Пересеклись на несколько минут, гадостей наговорили и затаились на месяцы. А мне с ним теперь не один день наедине проводить.

— За свою сохранность боишься? — Царь, как всегда, неверном понимает. Своё приписывает. — Этот комплекс охраняют лучше президента. И мои ребята в соседней квартире дежурят.

Киваю, не зная, что ещё можно сказать. Кручусь, пока телефон не оживает. Раз теперь под защитой Царя, то старую симку вернула. Кидаюсь к светящемуся дисплею со слепой надеждой. Знаю, что на этот номер не позвонит тот, кого больше всего жду.

— Да, Арабин.

На мягкий диван забираюсь, под себя ноги подтягиваю. Стараюсь к обстановке привыкнуть, раз тут жить придётся до Нового года. Сомневаюсь, что Царь быстрее все дела решит.

Ловлю заинтересованный взгляд мужчины. Тот ко мне подбирается, за запястье ловя.

— Включи динамик.

— Это частный разговор.

— Я сказал, чтобы на громкую связь поставила, — шипит. В голосе сталь, от которой страх расползается. Выполняю приказ, хотя сильнее всего перечить хочется. — Умница.

— Арабин, ты на громкой.

— Догадалась, деточка. Голос Царя даже глухой узнаю. Здравствуй, Царь. Я так понимаю, что моё предложение уже не интересно для тебя. Тогда новенькую пошлю, той Италия понравится. Тим твой не звонил, нигде его не видно. Но девочка моя видела кое-что.

— Что? — сжимаю телефон, как утопающая. — Что видела?

— Он с Вишняковым встречался, в день, когда всё случилось. Хотя, думаю, неважно это всё. Раз труп Тима нашли, какое дело, что ранее было.

— Арабин, — горло сковывает. Не могу правды сказать, решила эту тайну полностью оберегать. Но и поиски прекратить не могу.

— Поняла я тебя, не знаю что ли мыслей твоих, деточка. Должна мне будешь, две раза, как обычно. Ночи хорошей тебе. Потом обсудим все дела. И, Царь, ты там мою девочку не обижай.

Отключается до того, как ответить успеваю. Две ночи не такая высокая цена, которую она могла запросить. В бумажках её покопаюсь, новые места найду, да и нужным людям поулыбаюсь. Ничего с того, что мне уже не приходилось делать для Арабины.

— Ночи отрабатывать будешь после нашей сделки, — единственное, что Царь произносит. С дивана поднимается и кивком велит за ним в спальню следовать. — Это моя спальня.

— А моя соседняя?

— А твоя тоже эта, будешь со мной спать.

Обескураживает меня этим предложением. Отказать не могу, раз покорной обещала быть, да и не хочется.

Я в душ сбегаю, от каждого шороха оборачиваюсь. Всё кажется, что Царь за мной зайдёт. Тут прижмёт и снова меня возьмёт, так, чтобы звёзды перед глазами и полёта чувство.

Среди вещей нахожу свою ночнушку шелковую, других маменька не признавала. Отвыкла в подобном спать. Когда-то у Царя футболку утащила и в ней засыпала, чужим запахом обволакиваемая. А потом на куски изрезала, чтобы от дурмана избавиться. И вещи у Тима отобрала, чтобы удобней спать было. Только вряд ли Царь чужую футболку на мне одобрит.

Я уснуть не могу, с бока на бок переворачиваюсь. Сначала мысль тревожит, что мужчина продолжения захочет. А я не готова, тело ноет после первых двух раз.

Вот только Царь спокойно на свою половину укладывается и даже руки ко мне не тянет. Его размеренное дыхание слушаю, пытаясь подстроиться, в сон провалиться. Только не получается.

Кручусь, стараясь удобную позу найти. Не привыкла с кем-либо кровать делить. Всегда одна ночевала, как бы вечер не заканчивался. А теперь с Царём должна вместе спать. С мужчиной, которого любила, которого ненавижу.

— Угомонись, Мир, — голос у мужчины сонный, мягкий. Меня на живот переворачивает и собой припечатывает. Легко, но так, чтобы не выбраться было. — Спи уже.

И я пытаюсь. От жара чужого тела всё тлеет внутри, расслабляется. Медленно в сон проваливаюсь, все проблемы на завтра откладывая.

Как там девочки в лагерях шептали?

Сплю на новом месте, приснись жених невесте.