Глава 44. Мира

— Едешь с нами в клуб? — Тигран возле кабинки меня ждёт, где переодеваюсь. — Ди-джей крутой и напитки за мой счёт.

— Тигран, я по клубам не шляюсь. И поверь, ты не хочешь, чтобы я спрашивала у Царя разрешения уйти ночью с тобой.

— Я хуже не сделал?

Распахиваю дверку, пытаясь понять, о чём парень говорит. Прижимаю к себе платье, прикрываясь. В туалете жутко неудобно переодеваться. Но в джинсах на день рождения не поедешь, а менять наряд в машине ещё сложнее. И точно несколько мест перед охраной покажу.

— В каком смысле?

— Ну, когда на парах вмешался? Я не хотел проблем создавать.

— Никаких проблем, — улыбаюсь, стараясь Тиграна успокоить. Мудак, разбивающий девичьи сердца, но иногда такой лапочка. — Царь чуть попсиховал, но переключился. Забей.

— Вот это «попсиховал» меня и тревожит.

Накидываю на себя платье-пиджак, застёгивая крупные пуговицы. Неприлично короткое, как все те, в которых я раньше ходила. С вырезом на груди и рукавами длинными. Радуюсь, что у Царя встреча образовалась, не успеет на праздник. Потому что опять выслушаю за длину платья. Будто вокруг Царя другие девушки вьются!

Не с макияжем откровенным, не в коротких платьях и грудью наружу. Пусть ещё скажет, что ему не нравятся такие девушки. Хорошо посмеюсь, откровенно и долго.

Но сегодня это не для Царя, не из-за него. Хочу красивой быть на семейной встрече. Чтобы отчима одним видом заткнуть. Убедился, что я хорошо устроилась, не подохла без его помощи. Счастливой стала.

Даже если счастье это на грани боли. Даже если боюсь, что с Вишняковым решится быстро всё. И тогда Царь просто из своей жизни отпустит. А я только дышать им начала, растворилась полностью. И привычной лжи больше нет, которой оборонялась от мира. Проскальзывает, не искоренить, но убираю щиты.

Для самой себя так проще. Когда не играешь каждую минуту, а это время для близости используешь. Прижаться лишний раз, по груди ладошкой провести, рисунки очертить. И плевать уже, что обо мне подумает. Просто пускай хоть немного рядом побудет. Совсем немножко не уходит от меня, хотя бы раз после в постели останется.

Как мантру для себя повторяю, что если он после секса меня к себе прижмёт и так останется, то всё решиться. Без понятия, что в это «всё» вкладываю. Чувства поможет искоренить или боль приглушить. Но Царь узнать не даёт, срываясь постоянно.

— Мы правда не будем обсуждать твой синяк на лице?

К зеркалу подлетаю, осматривая скулу. Губа зажила, едва заметной корочкой покрывшись. Под слоем красной помады и не заметно. С синяком сложнее было, почти исчез, но желтизной об аварии напоминал. Высыпаю с сумки косметичку и ищу тональный крем. Сегодня мне идеальной нужно быть, без любых недостатков.

— Мир, не знаю, что тебя связывает с Царём…

— Он меня не бьёт, — застываю с кисточкой хайлайтера. Понимаю наконец, о чём Тигран поговорить пытается. — Ты об этом? Царь меня не бьёт.

— Ты просто с лестницы падать начала, да? Мир, если тебе помощь нужна или…

— Я в порядке.

Понимаю, что как жертва абьюза звучу. Уверенная, что всё в порядке и сама справится. Что мужчина изменится и ласковым станем. Я от Царя подобного не жду. Но так хочется, как любой влюбленной идиотке, чтобы к себе прижал, сказал, что рядом. Или не говорил, но взглядом всё понять дал.

— Я видел, как он тебя хватает. Это не нормально.

— Это Царь, он всегда хватает. Но он не делает мне больно, не в том смысле. А синяк от аварии, один придурок врезался, а я не пристёгнутой была. Вот и вся история.

— Мир, абьюз это не только удары и синяки. В каком смысле он причиняет тебе боль?

— Я его люблю, а он меня нет.

Выпаливаю и застываю, вцепившись в умывальник руками. Взгляда от капель воды не отрываю. Тишина по голове бьёт. Полная, убивающая тишина, когда даже Тигран слов не находит.

Я впервые это в слух произношу, чувства оголяя. Даже если не ему, если вдали от мужчины. Кажется, будто он об этом обязательно узнает, и себе на пользу выкрутит. А это личное, важное, единственное что лишь для меня осталось. Нечего кому-то ещё знать об этом. Тима всегда понимал, чувствовал, но ни разу об этом не говорили.

А сейчас перед Тиграном произношу, который даже лучшим другом считаться не может. Так, клубный парень из университета, с которым можно покурить и глупости обсудить.

— Ты уверена, что он к тебе ничего не чувствует?

— Ты только что говорил уходить от него, а теперь защищаешь? И я не сказала, что не чувствует. Злость, презрение, хочет меня, да. Но у нас с ним своя история, Тигран. Очень плохая и очень…

Рукой машу, не находя описание этому «очень». Просто очень, просто слишком.

Просто сама не знаю, чего от Царя жду. У меня чёткий план был, без особых изысков. С Тимой работать, в его делах разбираться. Утром пары, вечером другой образ. Без привязки, без планов далёких. Лишь «сейчас» существовало. А теперь ни Тимы, ни понимая, что дальше мне в жизни делать. Чего хочу и какой жизнь вижу через пять лет.

В детстве маменька мою жизнь под свои шаблоны расписывала. За кого замуж выйти, куда учиться пойду, как себя вести должна. И я слушала, выискивая любой повод для внимания. А сейчас думаю, что просто не привыкла сама решать, ответственность брать.

С Тимой решала, да. Только это дела были, схемы, стратегии разные. В бизнесе многое начала решать, а за себя так и не взялась. Проще ведь от других подсказок ждать.

— С тобой пиздец сложно, Соболева. Но если что, моя квартира всегда свободна для тебя.

— Царю такое предложение не понравится.

— А мне плевать, что твоему ЧСВ-шнику понравится, а что нет. Я тебе предлагаю и за тебя волнуюсь.

— Спасибо.

Одёргиваю край платья и взбиваю волосы, заставляя локоны рассыпаться по плечам. Привычный образ вдруг таким чужим кажется. Всего за несколько дней отвыкла под руководством Царя.

Выбегаю из университета, когда Кир в третий раз набирает. Нервничает, что теряет меня среди студентов и отследить не может. Удивлена, что Царь ещё на меня жучек не повесил.

Скидываю пальто, аккуратно сворачивая. Эда в ресторане будет день рождения праздновать. Не замерзну, зато сразу эффектно появлюсь. Туфли со шпилькой поправляю, где застёжка барахлит.

— Ты пришла, — Эда радостно меня встречает. Выбегает в платье в пол, поправляя каштановые кудри. — Спасибо, правда спасибо. Знаю, мы не общаемся толком, но ты хоть немного разбавляешь эту компанию.

— А тебе подруг нельзя приглашать?

— Семейный праздник, — пожимает плечами, проводя в зал. Вручаю подарок до того. — Не стоило.

— Бери, там набор юного выживающего. Бутылка вина, сумочка и разная мелочь.

— Я не пью, — улыбается неловко. Её семья давно из Турции уехала, веру другую приняла, а устои некоторые остались. — Но ещё пару таких праздников, и точно начну.

— Простите за опоздание.

Самым сладким голосом произношу, заходя в зал, снятый специально для праздника. Улыбаюсь, как маменька учила. И ни какого сожаления не чувствую от колких взглядов моей семьи. Отчим подозрительно широкого улыбается, ничего не говоря.

— Всё в порядке, милая, — Мурат, отец Эды, радостно мне улыбается. Отодвигает стул напротив родителей. — Учеба важная вещь, мы всё понимаем. Да и подготовка к свадьбе немало времени занимает, да? Зато потом нашей Эде всё расскажешь, ей тоже пора.

Эда краснеет, но я вижу едва заметное раздражение. Губы кусает, чтобы лишнего не сказать. И я тоже впиваюсь в ранку, чтобы неуместные вопросы унять. Понять, о чём Мурат говорит.

— Важный звонок, прощу прощения.

Голос по нервам бьёт. Выкручивает. И загнанной сразу себя чувствую. Даже взгляд не поднимая, знаю, кто слева от меня садиться. Вдох сделать не получается, пока лёгкие жечь не начинает.

Вишняков, сука, собственной персоной. Смотрит на меня уверенно, разворачиваясь. Ни капли стыда не ощущает, когда взглядом всё тело сканирует, оценивающе.

Он не связан с семьёй Мурата. Я точно это знаю, не пошла бы иначе. Мурат в многих делах замешан, на пару с отчимом. Но он старался честным человеком оставаться, насколько это возможно. А с Вишняковым никто хорошим не останется.

Пальцы автоматом номер Царя набирают, чтобы предупредить. Пускай его охрана забирает меня, и всё на этом. Напраздновалась, наразвлекалась. Хватит. Но вызов так и не нажимаю, застыв.

Я хотела самостоятельной быть. Хоть какое-то решение принимать в этой жизни. Самое время начинать. Пункт первый. Окончательно разорвать все связи с семьей, чтобы не лезли дальше. Чтобы ломать не продолжали, с Вишняковым сталкивая.

— Скучала, Мира?

— Безумно.

Спасибо Боги, за мою маменьку. Двадцать один год тренировок и наставлений постоянных, от которых сейчас свою выгоду получаю. Легко волосы на одно плечо перебрасываю и улыбаюсь Вишнякову. Лучшей ухмылкой, какая в моём арсенале припрятана.

А Вишняков теряется даже. Вижу мельком непонимание и растерянность, которая быстро бравадой напускной прикрывается. У меня самой всё переворачивается от его близости, взгляда уверенно. Но ни капли настоящих чувств не покажу. Я притворяться хорошо научена, идеально свою роль отыграю. Не подкопаться.

— Не ожидала вас здесь увидеть, Олег Вячеславович.

— Просто Олег, уже не раз говорил.

— Мне воспитание маменьки не позволяет более взрослых людей просто по имени звать.

Мне так смешно от чего-то становится. Как Вишняков кривиться и переключает внимание на бокал вина. Охрана Царя за стеной, меня никто не тронет. И это уверенности придаёт. В любой момент уйти могу, закончить спектакль и последнее слово за собой оставить.

Тост за Эду говорю, с места поднимаюсь. Незаметно стул отодвигаю, чтобы подальше от мужчины оказаться. Ещё один рядом пустует, но слишком очевидным будет, если туда пересяду.

— Так расскажешь о свадьбе, Мирослав? — Мурат тему не отпускает, вцепившись в неё. — Твои родители молчат, только загадочности нагоняют.

— Вы же знаете, Мурат, мы девушки народ загадочный. Но вы первым приглашение получите.

— Ну, Лёша немного рассказал, не обижайся.

Мужчина на отчима кивает, которые едва заметно бокал приподнимает. Ждёт, что смирно проглочу всё, что он сейчас другим наобещает. Лишь не чувствует, что у меня своя игра начинается.

— И что же папочка сказал?

— Что свадьба совсем скоро, до Нового года планируется.

— Даже быстрее, — меня все удивлённым взглядами прожигают. — Октябрь, конечно, вот-вот закончится, но до конца осени точно фамилию сменю.

Я вдруг фактами о свадьбе засыпать начинаю. Бредом всяким, который семья Эды внимательно слушает. Моя маменька на джин налегает, стреляя в меня предупреждающими взглядами. А Вишняков вином давится, когда очередной конкурс расписываю.

— Довольно старомодно, — произносит в итоге Вишняков. — Свадьба должна быть современной и такой, чтобы не стыдно было коллег пригласить. Но ничего, этот вопрос мы обсудим с невестой. Наедине.

Наедине Вишняков только нож от меня получит. Но смеюсь, кивая, и шею запрокидывая. На автомате всё, действиями, вызубренными до каждого изгиба и взмаха ресниц.

Пускай что угодно сейчас говорит. Я точно знаю, что стоит из зала выйти, как снова под охрану попаду. Ничего плохого не случится, только зверя раззадорю. Даже с Тимой боялась Вишнякова, тряслась и компромат собирала. Лишь бы не лез, не пытался к себе заграбастать. Не прикасался больше никогда, на расстоянии держась.

А сейчас дышать легче, свободней. Будто знаю, что мне ничего не грозит. Прикоснуться не может, напугать больше. Вишняков меня не получит. Сделка с Царём заключена, он сделает всё, чтобы в безопасности меня оставить.

Понять не могу, откуда такая уверенность взялась. Свята вера в силу Царя и поддержку его. Но лишь это мне остаётся, когда больше никого рядом нет. А ему верить хочется, безоговорочно, по полной.

Пускай потом предаёт и прогоняет, больно делает. Это всё потом будет, через месяца. Сам дал понять, что ближайшее время не закончит все дела. И я с ним буду, возле него. И это прекрасным вариантом кажется, желанным. Ещё немного возле своего личного божества побыть.

Эду об учебе расспрашиваю, тему меняя. Слишком опасной стала, скользкой. О глупостях всяких рассказываю, мелочами делюсь.

— Я выйду ненадолго, извините.

Подхватываю клатч со стула и двигаюсь к выходу. Курить страшно хочется. Картридж прошлый добила в уборной универа, переодеваясь. Сигарету достаю до того, как на улицу попадаю.

Холодный воздух обволакивает, голову прочищает. На дорогу смотрю, будто сейчас там машина Царя остановится. Не знаю, чего жду больше. Что он приедет или не появится всё таки. Нельзя сбегать через час после прихода, обещала Эде хоть немного высадить. Но если бы сейчас Царь приехал, легко бы выбор сделать было.

Чтобы не оставаться больше в этом клубе змей, где Эда непонятно как выживает. Осталась наивной такой, искренне верящей, что её отец честным генералом работает.

— Довольна своим представление? — отчим рядом останавливается, сигарету поджигая. — Чего ты добиваешься, Мира? Думаешь, твой Царь будет охранять всегда? Натрахается и выбросит, а ты ко мне за помощью приползешь.

То, чего боюсь больше всего, отчим озвучивает. Будущее предрекает, будто я сама его не знаю.

— Ну хоть натрахаюсь напоследок, папочка.

— Неблагодарная. Я тебя вырастил, оплатил обучение, гулянки твои. Матери твоей потакал, чтобы у Мирославочки всё самое лучшее было. А ты мне так отплатить решила?

— Ты никогда не был добр ко мне. Ты делал лишь то, что было выгодно тебе. Поэтому не смей упрекать деньгами, что были потрачены на меня. От опекунства ты выиграл намного больше.

— Вернись домой, Мира. Вишняков согласен принять тебя, не смотря на то, что ты с бандитами трахаешься.

— Какой благородный, — замолкаю, лёгкие дымом наполняю. Пока выкручивать не начнёт. — Я подумаю.

Даже не собираюсь подобное предложение всерьёз принимать. Пускай Вишняков хоть на весь город объявляет, что к свадьбе готовиться. Не лгала Царю, когда угрожала одного из нас убрать. Я на всё пойду, чтобы чужой женой не становиться.

Никогда свадьбы не хотела. Пускай маменька рассказывала, как быстрее под венец мужчину утащить. Мне не нужно это было. Штамп ничего не решает, не убережет от проблем и боли. А белое платье… Белый цвет терпеть не могу, обойдусь как-нибудь.

— А мы тут медовый месяц обсуждаем, — стоит вернуться, как Эда обратно в самую гущу событий толкает. — Ой, а покажи кольцо. Интересно же.

— Кольцо пока не выбрали, — Вишняков раньше меня отвечает. — Иногда Мира переборчивой бывает. Главное понять, когда нужно остановиться и мужчину послушать. Да?

Только глухой бы не уловил угрозы в этих словах. Но я дурочкой прикидываюсь. Это у меня всегда хорошо получалось. Улыбаюсь, смеюсь и плечами жму, будто не понимаю, к чему Вишняков ведёт.

— Олег Вячеславович, своего мужчину я всегда слушаю. Вот знаете, есть такие мужчины, которых даже не воспринимаешь. А есть такие, которым перечить не можешь. Настоящие.

Улыбка застывшей оказывается, когда Царя замечаю в дверном проеме. Щурится недобро, кривится. Кулаки сжимает, внимательно помещение осматривая.

— Ты приехал!

Никто моему воодушевлению не верит, но я со стула вскакиваю, к мужчине бросаюсь. Чтобы первой в этот раз успеть, свой сценарий доиграть. И страшно от мысли, что именно Царь услышать мог. Какие мысли у него в голове появились и насколько в этот раз мне не поверит.

Внимательно мужчину осматриваю, который сегодня удивительно хорош. Царь всегда красив, что после душа с каплями воды на загорелой коже, что в спортивной одежде после тренировки. Но в чёрном костюме ему равных нет. Дыхание сразу пропадает, только желание в груди грохочет.

— Я скучала, — громко произношу, мужчину обнимая. Вдыхаю запах одеколона и сигарет, его близость впитывая. И шепчу, чтобы только Царь услышал: — Не злись, пожалуйста. Я всё объясню, правда. Только поверь мне.

— Ты мне всё объяснишь, поняла? — прижимает к себе, талию сжимая. Киваю, губами в шею утыкаясь. — Простите за опоздание, были неотложные дела.

— А вы…?

Мурат с места поднимается, как хозяин праздника всего. Смотрит на нас, хмурится. На Вишнякова взгляд переводит, понять пытаясь происходящее.

— А это мой жених.