Глава 45. Царь

За Мирой понаблюдать успеваю. Как хохочет над фразами Вишнякова, но отклоняется, стараясь подальше быть. Как улыбкой привычной сверкает, которой столько лет бесила. И опять со своей красной помадой заявилась, и в платье коротком. Хотя у нас разговор был.

И эта Мира совсем не похожа на ту, что со мной последние дни на диване лежала. Чужая, холодная, редкостная сука. Да только я теперь научился дальше смотреть, замечать, как уголки губ подрагивают. Как замирает перед ответом, пытаясь заново собраться.

— Олег Вячеславович, своего мужчину я всегда слушаю. Вот знаете, есть такие мужчины, которых даже не воспринимаешь. А есть такие, которым перечить не можешь. Настоящие.

Шарю, что не для меня эти слова. Всё стеклом приправлено, чтобы Вишнякова задеть. Вспоминаю, когда со мной Мира так же говорила. За ложью другим легко понять, что она от меня скрывала. Но в памяти пусто, ничего не вырисовывается. А теплотой накрывает от этой лжи, будто реально обо мне говорит, расхваливает.

— Ты приехал.

Мира застывает, меня заметив. Глазами бегает, суетится. А у меня вся злость отлегает. Она со мной сейчас играть не пытается. Это важнее всего кажется.

— Я скучала, — громко произносит, ко мне подлетая. Обнимает, в шею утыкается. Будто защиты ищет, но не попросит никогда. — Не злись, пожалуйста. Я всё объясню, правда. Только поверь мне.

Страшно от мысли, что разозлиться могу? Раньше бы на это списал, на то, что гнева боится и от резких движений вздрагивает. Каждый раз видя это, хочется в прошлое вернутся. Ублюдков Вишнякова сильнее приложить.

Но сейчас и другое в словах Миры слышу, скрытый смысл ловлю. Просьба поверить, не спрашивая. Не руша сейчас то, что она выстроила зачем-то. Затеяла игру за взрослым столом, не представляя, как это делается.

— Ты мне всё объяснишь, поняла? — к себе за талию подтягиваю, когда неизвестный мужчина поднимается. — Простите за опоздание, были неотложные дела.

— А вы…?

На Миру смотрю, слово предоставляя. Давай, детка, выкручивайся, в своей лжи разбирайся. Мне хочется шалость провернуть, какую-то глупость сказать. Но не могу её подставить, когда ко мне так жмётся. Словно отрубает всё махом.

— А это мой жених.

Не знаю кто больше всех охреневает от её слов. Но я в тройку лидеров явно мечу. Жених, блять. А Халид как чувствовал, про свадьбу шутя. Вот и досмеялся.

— Подождите, а… Мурат, — руку мне протягивает, предложение не заканчивая. — Ошибся, прощу прощения. Проходите, как раз к горячему успели.

— Ошиблись? — Мира ресницами хлопает. — О, вы же не решили, что мы с Олегов Вячеславовичем свадьбу играть собрались?

Смеётся, шею запрокидывая, будто глупость сказали. Только уверен, что именно это и задумывала, чертовка. Не спорит, когда отсаживаю её от Вишнякова, собой ограждая. Сколько угодно пускай играет и наслаждается, но всё внутри защитить её рвётся.

Обычные семейные разговоры ведутся, если внимания не обращать на взгляды странные. Соболев кривится, каждый раз на меня смотря. Мать Миры на алкоголь налегает, что-то бормоча. Помню прошлую встречу и как вели себя с ней. Даже я, Миру предательницей считая, не мог такого выносить. А сейчас, когда веру в обещания про Тима, только хуже становится.

Грызёт от мысли, что я тогда выслушать должен был. Даже если изменяла, если другие были, если не поверил бы в итоге. В тот момент мне нужно было услышать её версию. Возможно, не отпусти я её тогда, всё иначе сложилось бы. Не была бы сейчас потерянной такой, разбитой.

— Предлагаю тост за молодых!

Понять не могу, Мурат либо слепой, либо отлично на нервах Вишнякова играет. Жизни долгой нам с Мирой желает, любви, детей. На последнем Мира дёргается и взгляд отводит. Интересная реакция. Не хочет матерью становиться или конкретно я на роль отца не гожусь?

— Олег Вячеславович, а ваша невеста где? — Мира нарывается, но я не останавливаю. Наслаждаюсь тем, как депутатишка челюсть сжимает. — Жаль, что не познакомились.

— Ничего, Мира, узнаешь ещё, кто моей невестой будет. Главное, чтобы она на свадьбу попала, а до этого — мелочи.

— А как вы познакомились? — именинница смотрит так, будто сейчас сказку услышит. — Пап, интересно же.

— Банально, Эд. Он помог мне с сумкой, а я влюбилась.

Ничего подобного не было при нашей встречи. Ни сумки, ни взгляда влюблённого. Случайно в парке столкнулись, будто столица маленькой оказалась. Смотрела на меня своими глазами янтарными, хлопала ресницами. И улыбалась смущенно, рассыпав кисти для рисования по асфальту.

А дальше… Не помню даже, как в моей квартире оказалась. Всё пространство собой заняла. Везде мелочь её появляться начала. Стикеры с рисунками разными, записки. И куча еды сгоревшей, когда девушка пыталась завтрак приготовить.

Естественно всё произошло, незаметно. Будто всегда в моей жизни была. Любую настольную игру поддерживала, бурча, что утром бужу. Появилась легко, а вот с уходом сложно оказалось. Когда каждая минута ощущалась, мыслями травила.

— Романтично, — Вишняков сквозь зубы шипит. — Давайте за вас поднимем бокалы. А то бывают совсем другие пары. Кто-то залетит, а кто-то бросит.

— Да, Олег Вячеславович, давайте за парочки, у которых всё прекрасно. Потому что я счастлива с моим мужчиной.

Я её ладонь под столом сжимаю, отвернуться не позволяя. К себе тяну, под улюлюканье сводного брата. В глаза заглядывая, стараясь скрытый смысл найти.

Ты счастлива со мной, Мира, или игра очередная?

Правда или ложь, что в этот раз?

Любовь или маска?

— Уже обрадовала семью новостью? — подыграть решаю, удовольствие на двоих деля от злости Соболева. — Мы с датой определились. Через недельку, да милая?

— Нет, — головой машет, но позволяет к себе прижать. — Через две, мы же решили не спешить в октябре.

— Точно.

Смеюсь в её волосы, позволяя дальше развлекаться. Кто знает, что Мира уже успела им наговорить. На спинку стула откидываюсь, забрасывая руку на плечи девушки. Наслаждаюсь, как Вишняков с Соболевым на пару злятся. Вроде же ещё не при всех объявляем, семейное торжество маленькое. Но возможно, что с этим Муратом что-то завязано, раз так реагируют на шалости Миры.

— А вы, Олег Вячеславович, когда туда планируете? — бледнеет от злости, когда вверх глаза подымаю. — В женатую жизнь.

— Скоро. Я не тороплюсь, знаю, что моей будет в любом случае. А ты за Миру так же уверен?

— Я в своей Мире уверен, никуда от меня не денется. Да? — кивка от девушки дожидаюсь, прежде чем поцеловать легко. — Главное со всеми делами решить и можно в свадебное путешествие.

— В Швейцарию? Мира любит эту страну, да, доченька?

Для меня Швейцария нихрена не значит. Тёмное пятно чужого прошлого. Но Мира вздрагивает, едва заметно. Ехидный ответ отчиму бросает, не показывая, что чувствует. Но мне будто инструкцию прописали. Хакнули повадки Миры и всё расписали.

Когда редко её видел, по делам случайно пересекались — не понять было. Да и плевать, только задеть как-то, зацепить. За собой последнее слово оставить. А сейчас, когда рядом всегда, проще её настоящую видеть. А может и слой очередной, пока к нутру её не проберусь.

— В Париж, город любви.

— Лучше на море, любви нам и так хватает, — смеётся смущенно, волосы поправляя. И как ей верить, когда играет легко. — Да, милый?

— Мира! — мать девушки впервые голос подает. — Милая, выйдешь со мной? Твой совет нужен.

Мира неохотно соглашается, глаза закатывая. Выжидаю несколько долгих минут, но не спешат возвращаться. После прошлой встречи и рассказов Миры понимаю, что там советы в другую сторону даваться будут.

Когда официанты с блюдами появляются, удаляюсь под шумок. Хочу узнать, что происходит. Уверен был, что много тем всплывёт, но остальные подозрительно спокойно реагируют. Злятся, уколоть пытаются, но нужного не говорят.

— … если так, то ты дура, доченька, — конец фразы только слышу. — Появилась с ним, будто ничего не было. Думай головой, как я учила тебя. Олег тебе будущее даст, положение. А этот твой — Царь — даже замуж не позовёт. Опять ни с чем останешься.

— Не позовёт. И? Мне плевать на брак, мам, — устало произносит, тоном, которого я ещё не слышал. — Мне так откровенно плевать. И на Вишнякова, и на брак с ним, на всё. Почему ты не можешь просто порадоваться, что я сейчас счастлива?

— С ним? А через месяц будешь счастлива, когда он к другой уйдёт? Или через год, когда опять залетишь, а он в кусты. Я тебе лучшего желаю! Он же тебе ничего не даст, как ты не понимаешь? Не удивлюсь, если и в любви ему призналась.

— Если так, то что?

— Всё забыла, чему я тебя учила, да? Нельзя о таком мужчинам говорить. Они хищники, а твоя любовь тебя сделает неинтересной. Сколько раз повторяла, а ты всё такая же глупая!

— Всё? Я глупая, ужасная, через год останусь с разбитым сердцем и ничего в жизни не добьюсь. Рисунки мои никому не нужны, я бездарность. Вроде по всем темам прошлась, можем вернуться? Меня жених ждёт.

— Веди себя прилично за столом. Никакого воспитания.

— Напротив, вы очень хорошо дочь воспитали.

Цежу, не сдержавшись. Выхожу из-за угла, приближаясь к парочке. Миру к себе привлекаю, в объятиях словно спрятать пытаясь. Девушка дёргается, губы кусает, нервничает. Не ожидала, что услышу этот разговор.

— Но дальше мы с Мирой сами будем разбираться в отношениях. Без ваших советов.

— Хам.

— Лучше хамом быть, чем стараться дочь под кошелёк подложить.

— Царь, не надо. Мам, мы закончили.

Та фыркает, уходит. Яростно отбивает каблуками о мрамор, показывая своё недовольство. Но мне поебать, что мать Миры себе надумала. Меня только девушка волнует.

— Пошли, доведём твоих родственников до белого каления.

— Подожди, — хватает за руку, не давая уйти. — Я не знала, что здесь Вишняков будет. Я не поэтому не хотела, чтобы ты ехал со мной. Моя семья просто сложная.

Я молчу, ничего не добавляя. Сложные, блять, у Зверя отношения с Халидом. Сложно, когда Вера периодически от Пули сбегает. А у Миры пиздец, а не семья. Остаётся удивляться, как она вообще нежной смогла со мной быть пять лет назад, а не сразу в суку превратилась.

— Я не злюсь из-за Вишнякова. Но ты должна была мне сразу об этом написать.

— Я хотела, но потом подумала, что сама справлюсь. Твоя охрана рядом, ничего он бы не сделал. Не при свидетелях.

— Тебе, Мир, вообще думать вредно. И решения самой принимать. Дома обсудим.

Девушка кивает, но не двигается. Смотрит внимательно, дышит часто. И молчит, напрягая меня тишиной. Кусает губы и словно хочет что-то сказать, но после замолкает.

Я даю ей время, словно самому важно услышать. Не выкупаю, что она может сказать мне, но жду. Если настолько сложно, значит что-то важное, а Мира слишком мало правды говорит сама, чтобы сейчас обрывать.

— Я сейчас собираюсь одну глупость никому не нужную сделать. Насколько сильно ты хочешь о прошлом знать? В плане реально знать, а не просто об этом говорить.

— В грехах собираешься покаяться?

— Вроде того, — даже улыбнуться не пытается, глаза опустив. — То, что мне мама говорила… Много слышал?

— Много. Хочешь добавить что-то?

— Хочу. Или нет. Забудь.

— Мира.

Рычу. Встряхнуть её хочется. Прижать к ближайшей стене и заставить всё рассказать. Не понимает даже, на какой грани я сейчас нахожусь, какие мысли в голове крутятся.

— Просто, — пальцы заламывает. — Это мелочь, наверное. Но не для меня. И я просто…

Боится.

Понимаю до того, как объясняет. Что-то важное решила сказать, личное. И не хочет, чтобы для меня пустым звуком оказалось. Потому что для неё не просто так, цепляющее, пугающее. Заставляющее совсем потерянной стать сейчас. Только не понятно почему вдруг признаться захотела.

— Выйдем покурить? — не дожидаясь ответа выходит. На лавочку падает возле входа и достаёт свою электронку. — Ты слышал, что моя мать говорила? В плане, что через год уйдешь, и в кусты смоешься…

— Когда забеременеешь? На тебе же пластырь.

Кивает, взгляд поднимая. Ждёт, что я сам пойму. Но ничего стоящего в том разговоре не помню. Только…

Когда опять залетишь, а он в кусты.

Опять.

Блядское «опять», которое выжигает всё. Загнанным себя чувствую простой фразой. Ничего не значащей по сути, а винтики крутятся. Додумывают остальное.

— Ты говорила, что аборт не делала.

— Говорила. Не делала. Это вообще не важно, — но выглядит так, будто ей важнее многого. — Аборт не делала.

— Но была беременна? — горло тисками сковывает от мыслей разных, которые столько сразу меняют.

— Была.

— От меня?

— Я же говорила, что не изменяла.

От меня.