Глава 46. Мира

Я понять не могу, почему об этом заговорила. То что сильнее другого хранила в себе. Хоронила и не вспоминала, чтобы не думать. Будто не было вовсе, не случалось со мной этого. Кто-то другой в двадцать залетел от парня. Глупее, счастливее, правильнее. Не я.

Царю об этом знать не нужно, не обязательно. Пустое прошлое, к которому возвращаться не за чем. Но он смотрит на меня своими голубыми глазами и я смолчать не могу.

Его глаза подобны океану. И как вода смывает грехи и косметику, так его взгляд с меня всю ложь смывает. Защиту, которой с детства прикрывалась, все слои разом.

С момента как Царь сегодня появился, я себя в коконе ощущаю. Одной его аурой защищённой. От любых нападок оградил, маменьку мою прогнал. Потом она всё мне выскажет, но в этот момент Царь меня отстоял, не дал сильнее в сомнения загнать.

И когда мне не нужно себя защищать, правда слишком простой кажется. Сказать, на другого взвалить часть своего прошлого. Знаю, что ему это не нужно, не важно. Но, кажется, это нужно именно мне.

Чтобы он знал. Чтобы другие не рассказали мою правду, боль мою. И страшно его реакцию увидеть. Боги, было и было, отпустить пора. Не о чем переживать больше. И не могу понять, чего от Царя хочу. Ему не будет больно из-за факта моей беременности. Да и никогда ему боли не желала, всерьез, по полной. Хотела боль причинить, но каждый раз самой себе хуже делала.

— Так. И?

Редко Царя растерянным удаётся увидеть. Почти никогда, не такой он человек. А сейчас каждую эмоцию впитываю, будто не увижу больше. Отходит от меня на шаг, волосы ерошит. И смотрит, не отрывая взгляда, от меня ещё чего-то ожидая.

— Ты была беременна, — повторяет.

— Была.

— От меня.

— От тебя. Я же говорю, это неважно.

— Почему тогда говоришь об этом? — мне бы самой понять. — Мир, ты можешь адекватно всё изложить? Без игры в сотню вопросов.

— Я была беременна пять лет назад, а потом… А потом стала не-беременной.

Не могу в слух об этом говорить. На языке пеплом оседает, копотью горло сжимает. Всё объяснить нужно, и я не могу сформулировать, почему это так колотит спустя пять лет.

— Я соврала. Я на самом деле соврала об аборте. Я не хотела его делать, но мне нужно было. Я два дня от врачей бегала, ты бы посмеялся. Хохотал бы, что я их подушкой отгоняла.

Горький смешок вырывается. Глаза жечь начинает, а я ничего сделать не могу. Бред несу, а мужчина слушает. Царь ко мне подходит и я ожидаю хватки, расспросов. Жесткости в касаниях, непонимания в голосе.

Но Царь удивляет. Накидывает мне на плечи пиджак, в который я тут же зарываюсь. Отодвинуться пытаюсь, когда мужчина рядом садится, но он не даёт. К себе притягивает.

— Я жду, Мир. Очень сильно себя сдерживаю, чтобы не сделать поспешных выводов. Поэтому постарайся объяснить. Сейчас.

— У меня была замершая беременность. Я не хотела делать этот чертов аборт, но мне пришлось. Но я виновата, наверное, да. Нужно было подождать ещё, провериться. А я сдалась, когда во второй больнице подтвердили. Потом уже узнала, что иногда ошибаются. Нужно было подождать неделю или две, а потом только решение принимать.

Сумбурно всё рассказываю, скопом. Не удивлюсь, если Царь вообще ничего не поймёт из сказанного. Или глупостью назовёт, что не о чём переживать. Не родила и не родила. Плевать, что начала имя уже выбирать, погремушку ту дебильную купила. Которая пять лет мне внутренности жжёт, стоит на неё наткнуться.

— То есть ты была беременна и потеряла ребёнка?

— Что-то вроде. Потерей считается выкидыш, наверное. А у меня просто умер эмбрион.

Просто. У врачей было столько этого «просто» в описании. Просто выпить три таблетки, чтобы всё закончилось. Просто такое со многими случается. Просто нужно сделать сейчас, чтобы у меня осложнений со здоровьем не возникло.

— Так что я солгала тебе, раз делала аборт, а сказала, что нет. Отправишь к Вишнякову?

Царь молчит. Чуть крепче сжимает пальцы на плече, замирает возле меня. Но ничего не говорит, осмысливая информацию. Или мне просто время даёт, чтобы истерику успокоить.

Я курю, пока он продолжат сохранять молчание.

— И… — Царь прокашливается, а после забирает у меня Джул. Сам затягивается, а я наблюдаю, как он дым медленно выпускает. — И какой срок был?

— Тринадцать недель. Почти четыре месяца.

— Почему мне не сказала?

— Я не знала, когда мы были вместе. Потом уже задержка была, столько тестов наделала. Все карманные потратила.

— А после? Почему не сказала, что забеременела? Знаю, что это не повлияло бы на исход, но я имел право знать.

— Ты сейчас серьёзно?!

Вскочить пытаюсь, вырваться из хватки. Но Царь сильнее, не даёт отодвинуться. Только подбородок сжимает и к себе разворачивает, чтобы в глаза ему смотрела. А мне эти глаза выцарапать хочется, полосы красные оставить.

— Мир, я понимаю, что тогда херня произошла…

— Ты меня бросил! Ну или расстался с гулящей шлюхой, да. Неважно. Сто сорок семь. Знаешь что это за цифра? Это столько раз я пыталась тебе позвонить, а ты не брал трубку. Не знаю, на каком разе я в черном списке оказалась. А помнишь звонки с других номеров. Ты на них отвечал? Так что скажи, как я тебе должна была сообщить, что залетела? Результат теста голубем отправить?

Я словно задыхаюсь, словами давлюсь. Не плачу, не кричу даже. Просто вываливаю, что столько времени внутри копилось. Злость, сожаления, обиду горькую. Один разговор, всё что нужно было. А Царь полгода отношений стёр, не давая даже возможности объяснить.

— Я десять недель старалась с тобой связаться, поговорить. А ты не взял трубку. Ни единого шанса мне не дал. А теперь будешь говорить, что имел право знать?

— Прости, — мужчина вдруг в волосы мои зарывается, дышит часто. Двумя руками за талию обнимает, ближе подтягивая. — Прости за то, что тогда не выслушал. Мне нужно было дать тебе этот шанс. А я сорвался, увидев тебя вместе с Тимом.

— Он мой брат. Сводный, но брат.

— Знаю, теперь я знаю. Поэтому и прощение прошу, — успокаивающе по волосам гладит, когда у меня всхлип вырывается. Не плачу, но дыхание рваное, слишком всё сложно сейчас. — Тише, детка.

Мы с Царём оба облажались. Конкретно, сильно. По всем фронтам ошиблись, себе и друг другу хуже делали эти пять лет. Столько разных «если бы» в мыслях моих крутится, но правда одна.

Прошлое не существует.

И его никак не исправить.