Глава 58. Мира

Я себя максимально неловко чувствую, из машины выбираясь. Друзья Царя изучающе на меня смотрят, но молчат. Ожидаю от них подколов или косых фраз, знаю, что заслужила. И готова всё выдержать, не впервой, смогу. Особенно когда мужчина к себе легко притягивает. Царь рядом и мне кажется, что я сейчас со всем справлюсь.

Арина уводит в дом, и я снова начинаю дышать. Понимаю, что минутная передышка не исправит ничего, но так проще намного.

— Ася, жена Зверя, — девушка кивает на блондинку, которая крутится возле плиты. Нарезает овощи и приветливо улыбается. — И Вера, она встречается с Пулей.

— Мы знакомы, — рыжая девушка легко кивает. Виделись только раз, и меня никто тогда особо не волновал. Я бы её и не запомнила, если бы она не была частью семьи Царя. — Ты нормально себя чувствуешь, Мир?

— Вполне.

Плечи автоматом отвожу назад, подбородок задирая. Привычный механизм защиты, чтобы не показать сомнений. Только сразу вспоминаю, что волосы вымыть не успела и на лице ни грамма косметики.

— Голова точно больше не болела? Я была против, чтобы Царь забирал тебя из больницы, но он упёрся. После нападения, — объясняет, видя моё замешательство. — Тебя в мою клинику привезли.

— Нападение? Тогда считай боевое крещение ты прошла.

Арина улыбается легко, не задавая лишних вопросов. Понимаю, что раз они с друзьями Царя встречаются, то привыкли к подобному. Арина вообще уверенно держалась, когда при первом знакомстве вместе с ресторана Харукана убегали.

А после случается страшное. Меня привлекают к готовке. И это худший из возможных вариантов, чтобы провести время. Хотя с девушками оказывается удивительно легко, мне хочется на улицу вернуться. Чтобы холодный воздух немного отрезвил. Но вместо этого я картошку чищу, не споря с остальными.

— У меня есть глинтвей, — заговорчески шепчет Вера на ухо. Дружелюбно себя со мной ведёт, хотя я ожидала много колких слов. — Сейчас нагреем и будем сплетничать. Потому что с этими ничего не сделаешь.

— И мы тебя любим, Вер, — Арина совсем не кажется обиженной. — Мне алкоголь нельзя из-за беременности, а Асе Зверь запрещает.

— Он не запрещает, у нас компромисс, — девушка тихо себе под нос бурчит. Ася мне вообще очень тихой и спокойной кажется, разительно от других отличаясь. — Но я после алкоголя плохо себя контролирую, лучше не рисковать.

Вера уже готовый глинтвейн достаёт и его по бумажным стаканчикам разливает. Две минуты в микроволновке крутится, прежде чем выпить получается. Терпкий вкус, горчащий. Но согревает, и после пары глотков меня начинает отпускать.

— За встречу!

Арина с Асей пьют подогретый сок, чтобы не сильно отставать от нас с Верой. И неожиданно темы для разговоров находятся. Школа, проблемы с родителями, которые у каждой из нас оказались. И мужчины, куда же без них. Их больше всего обсуждаем, через окно наблюдая. Убеждаемся, чтобы не услышали и мелочи неважные обсуждаем.

— Так вы с Царём давно вместе? — всё же задает Ася вопрос, от которого всё рушится.

На начало анекдота древнего похожа. Собрались на кухне жена, невесте, девушка и любовница. И не важно, что мужчины у каждой разные. Статус пустой звук, давно это поняла. Но всё же не знаю, как на вопрос девушки ответить.

Сама не понимаю, кто я для Царя. Знаю, мозгами понимаю, что просто месть давно закончилась. Нет больше того желания унизить и больно сделать. Но один ориентир исчез, а другого не появилось. Потерялась в своих же чувствах и разобрать не могу, что мужчина ко мне чувствует. Почему защищает и рядом держит.

— Я что-то не то сказала? — тишина затягивается, и все себя неуютно чувствуют. — Извини, я умею фигню творить.

— Как например сбежать к моему конкуренту? — весёлый голос Зверя заставляет всех обернуться. Тот Асю к себе притягивает и всё поведение сильно со словами разнится. — Да, такое ты любишь учудить.

— Последний день, Дам. Последний день твоих претензий.

— Помню, поэтом и наслаждаюсь.

— Дам? — переспрашиваю у Веры, отворачиваясь от милующейся парочки.

— Только не смейся, — девушка серьезно на меня смотрит, но у самой огоньки пьяного веселья мелькают. — Сокращает его настоящее имя так. Это вроде мило, но вроде…

Девушка не договаривает, когда вскрикивает и смеётся громко. Небольшая кухня слишком быстро мужчинами заполняется. И я спешу на выход, чтобы дыхание перевести. В одиночестве побыть и не думать о том, как бы мне подобного хотелось.

Чтобы груз прошлого сбросить, с чистого листа начать. Жаться, как Вера, к моему мужчине и иметь право его по имени при всех звать. Не бояться, что оттолкнуть или другие ему за наши отношения что-то скажут.

Думать не хочу, что ему уже пришлось выслушать. И что ещё надумать успел, пока с друзьями был. Моё прошлое — мои ошибки, а Макс не должен из-за них свой авторитет терять. Что шлюху на пикник с друзьями притащил, свои права заявляя.

— Куда сбегаешь? — Царь на крыльце меня ловит, когда к ступенькам добираюсь. Про себя отмечаю, что не спешил в дом заходить. И это сильнее октябрьского ветра холодом окатывает. — Довели тебя?

— Нет, с девочками неплохо было.

— Неплохо?

На полупустой стаканчик кивает, не зная, что это уже третий. Деревянные перила широкие, Царь легко на них меня усаживает. Деревянная балка справа служит опорой. Хотя и рук крепких хватило бы, которыми Царь к себе прижимает.

— И о чем вы болтали?

— О том, кто лучше в постели.

С серьёзным лицом произношу, отпивая глинтвейна. Царь странно на меня смотрит, серьёзно. Хмурится забавно, что-то в своей голове решая. Не выдерживаю, когда шаг ко мне делает, и смеяться начинаю.

— Смешно тебе?

— Смешно, — киваю и воздухом давлюсь, когда руки под край флисовой кофты ползут. Позвоночник поглаживают, ласкают легко. А кожа горит словно, ознобом пронимает. — Что ты делаешь?

— А не достаточно ясно? — касается губами шеи и того чувствительного местечка за ухом. Едва прикусывает мочку, своим дыханием сжигая. — Всё ещё никаких догадок?

— Макс, не… — осекаюсь, понимая, что далеко зашла. — Царь, не нужно.

— Макс, — улыбается, целуя легко. — При друзьях ты тоже можешь звать меня Максом, детка.

— Вы уже выпить успели?

С улыбкой спрашиваю, стараясь бурю эмоций пережить. Мелочь, по имени настоящему называть. Всех же зовут без проблем, а они с друзьями завертели. Интригу сделали, тайной покрыли.

Пустяк, а меня колотит. Сказал, как зовут его, легко и без шантажа даже. Не просто разрешил наедине звать, а и с друзьями, которые для него семьей были. Удивлена, что Царь вообще меня привёз. Думала для красивого слова предложил выбраться, пыль в глаза и забудет на утро.

— А я только пьяным могу к тебе приставать? — его ладонь на моей щеке замирает, лаская едва подушечкой большего пальца. — Мир, что у тебя опять в голове крутится?

— Ничего, — плечами жму, наваждение сбрасывая. В сторону аккуратно стаканчик с вином отставляю. А после к мужчине тянусь, обвивая руками торс. Лицо на груди накачанной прячу, вдыхая запах костра. — Ничего.

— Кажется, выпила как раз таки ты. Опять буянить будешь?

— Я не буянила тогда. От тебя сигаретами пахнет.

— Пацаны курили.

Я смеюсь тихо. Такая детская отмазка, что даже не хочу придираться. Другого хочется. Узнать, каким Макс в детстве был. Насколько шкодничал, как много пакостей наделал. Уверена, что был главным в любой компании, другим шанса не оставляя.

— Я не курил, — добавляет, когда я молчать продолжаю. Киваю, сильнее подбородком в него упираясь. Царь оттягивает края куртки так, чтобы и меня согреть. Хотя я и так от его близости горю, никакой холод не страшен. — Хотя звучит бредово, знаю.

— Не курил значит не курил, — даже спорить не могу, пальцами сминая ткань его кофты. — Хорошо.

— Мир…

— Что?

Отрываюсь, в голубые омуты заглядывая. Неужели ожидал упрёков или криков, будто я когда-то ему их устраивала? Даже когда не до конца верила, что он только мой, ни с кем другим не видится — молчала. Себя терзала, но его каждый раз пускала к себе, не обрубая.

— Ты мне веришь? — спрашиваю вместо того, что хотела сказать. — Так ведь? Значит, и я буду. Но если застану тебя с сигаретой…

— Страшно, очень страшно.

Макс смеётся, так легко и просто, что окончательно мои барьеры сметает. Я всегда была сломанной, с рождения ничего нормального не оставалось. Но этому мужчине удивительно легко удаётся остатки раскрошить. Защиту, мысли, инстинкт самосохранения, который об опасности вопит.

А я дура, не слышу, не вижу ничего. Весь мир пустым звуком становится, когда Царь на меня так смотрит. Открыто, просто. Без хмурости, без льда во взгляде. Расслаблено и с эмоциями, которых я всё понять не могу.

— Макс?

— Мм?

Целует так легко, слова выбивая. Подчиняет себе, не давая сопротивляться. Я дрожу и к нему прижимаюсь. Его руки по телу шарят, так естественно, собственнически. Позвоночник гладит, косточки очеркивая.

Боги, насколько мне хорошо с ним. Жар по телу, вязь в голове. Невозможно собой оставаться, когда полностью теряюсь. Вся растворяюсь, без остатка и сопротивления.

— Макс, — повторяю, отрываясь. Ладонями лицо глажу, морщинки обвожу. Мелкие, едва заметные. Россыпь лучиков возле глаз, которые с любопытством смотрят. — Твои друзья сейчас выйдут.

— Мои друзья точно так же своих девчонок по дому растащили. Ты смущаешься? — довольно произносит. — Покраснела вся.

— Царев, я не краснею, — но щёки огнём пылают. — Это алкоголь.

— Алкоголь значит?

— Да, глинтвейн.

Киваю серьёзно, а затем вскрикиваю, когда мужчина руки свои убирает. Лечу вдруг вниз, помня, что за перилами земля холодная. И метр высоты, который весь воздух выбьет.

Но до того, как успеваю руками опору найти, перед глазами всё мелькает быстро. Секунда просто, пока не обхватываю ногами Макс. Моргаю часто, пока он ладони на моей заднице сжимает. На своих руках держит, прислонившись к балке деревянной.

— Царев, ты… — голос дрожит, чего нельзя допускать.

— Испугалась, что я тебя отпустить могу? Обхвати нормально меня, — приказывает, когда хотела коленями в перила упереться. Приходится указание выполнить, замечая, как Царь ухмыляется довольно. — Сильно испугалась?

— Пошел ты к черту. Опусти меня.

— Глупышка.

— Макс, поставь меня, — мужчина легко сказанное выполняет, но не дает ни на шаг отойти. — Макс!

— Кто-то облажался? — Клык смеётся, ведя за собой Арину. Остальных пока не видно, но подозреваю, что скоро подтянутся. И, на удивление, от Клыка ни взгляда лишнего из-за того, что я Царя по имени назвала. — Арина нашла дженгу, можем опять замутить подставу.

— Это в каком смысле? — разворачиваюсь в руках Царя, не понимая происходящего. — Дженга это же просто бруски.

— Просто бруски? — Клык наигранно оскорбляется и утаскивает свою девушку прочь, громко возмущаясь. — Ты слышала?

— Не просто бруски, Мир. У нас несколько наборов. Если коротко — главная задача подставить следующего игрока. Например, я скажу, что никогда не прыгал с парашюта. И если ты прыгала три раза — то достаешь три бруска.

— Ладно, — не совсем понимаю смысл и веселье подобного, но принимаю правила. Царь любит подобные игры, а я люблю, когда ему хорошо.

— Мир, — Царь останавливает, хотя все медленно собираются возле костра, выстраивая башни. — Если ты захочешь солгать на какой-то вопрос, то можешь. Я ничего за это не скажу. В плане, делай так, как тебе хочется. Договорились?

— Договорились.

И за поцелуем тянусь. Потому что это именно то, чего мне хочется.