Глава 59. Мира

— А почему башня не одна?

Ася хмурится, последней выходя из дома. В руках у неё пакеты сока, и Зверь тут же бурчит недовольно, что девушка таскает тяжести. Они выглядят удивительно гармоничной парой, хотя совершенно разные.

— Разобьемся и будем командами, — отмахивается Клык, выстраивая седьмую башню. — По парочкам? Рухнули все башни — вы проиграли.

— Ещё чего, — Вера машет головой, но подаёт крупные бруски, шириной с мои два пальца. — Тогда вы с Ариной точно жульничать будете и покрывать друг друга. А лгать нельзя. Так что, девушки против парней.

— Можно, — тихо шепчет Царь, обнимая меня сзади. Его ладони сцеплены в замок на моём животе, и прожигают меня этой близостью. Легкой, непонятной, непривычной. Так давно подобного не было, вихрями душу окутывает. — Можно лгать, Мир. Я не стану говорить и сдавать. Лги и говори, что хочешь. Поняла?

— Но почему? Почему ты не против, чтобы я жульничала?

— Мне плевать на эту дурацкую игру, Мир. Мне важно, чтобы ты была в порядке и тебе было хорошо.

Отступает от меня, направляясь к своим друзьями по другую сторону стола. А я стою пригвождённая к месту, не решаясь взгляда поднять.

Царь только что сказал, что ему плевать на игру.

Царь.

Мужчина, который обожал настольные игры, по ночам меня будил для Монополии и бредил когда-то коллекционными изданиями, сейчас отмахнулся просто. Макс любил побеждать, стратегии игры изучать и лучше остальных справляться. Те полгода, что мы вместе были, каждый день в этом убеждалась.

А сейчас он сказал, что ему это не важно.

Я важнее?

— Мир, ты чего застыла? — Арина окликает попытками вернуть в реальность. Но это сложно, когда в голове столько мыслей крутится. Горячий глинтвейн глотаю, чтобы расслабиться. — Первый ход наш. Я никогда не получала пулевое ранение. Брусок за каждое ранение.

— Ох, блять, малышка! — Клык бурчит недовольно, вытаскивая несколько брусков. И мужчины присоединяются к нему, конкретно подрывая фундамент своих башень. — Вот и вся твоя любовь?

Но при этом не выглядит недовольным. В их паре, как приметить успела, Арина больше за игры болела. Да и внезапным осознанием кажется, что никому нет дела до победы. Приятно, весело, но даже если разбились на команды, всё равно играется не против друг друга.

— Я никогда не признавался в любви мужчине.

Девочки фыркают и начинают считать, переглядываясь. Вижу, что дальше начинают бледнеть немного, растерявшись. Таких мужчин не сосчитать — братья, отцы, друзья просто. Слишком размыто, слишком неправильно. Я вспоминаю, что юристом считаюсь. Училась по фактам всё разбирать, к каждой детали цепляться.

— Конкретней, — произношу, не давая Вере взять брусок первой. — В любви искренней и настоящей или просто «ты принёс мне ужин, я тебя люблю»? Мужчина в плане парень и любимый или по полу считаем?

— А слабо всех?

— Не слабо в следующий раз загадать сколько девушек вы целовали. Разберёте башню по кусочку в мгновение.

— Мужчина в плане отношений и любви, — кивает Пуля, прекращая нашу перепалку с Клыком. Отвожу взгляд, понимая, что слишком заигралась. Но Макс улыбается и другого одобрения мне не нужно. — Давай, Мир, твои бруски.

Вижу, что девушки уже со своими башнями разобрались. Ещё прочно стоят, благодаря широким брускам и тому, что только первый вопрос.

— Нет.

— Вроде же уже выяснили, — Клык свою линию гнёт, напоминая, что у нас с ним особая неприязнь была. — Или слишком много раз лгала о любви? Я же не загадывал, со сколькими мужиками ты трахалась.

Клык смеётся в кулак, а мне дурно становится. Вспоминаю, кто я для остальных. Расслабилась, позволила себе забыться.

— Клык! — Макс протестующе рычит, но сейчас я в его защите не нуждаюсь.

— Загадай. Давай, при следующем ходе, спрашивай. Ты же уверен, что сразу выиграешь, да? Но я не признавалась в любви, никогда не смогу.

Губы кусаю, вспоминая, что лишнее говорю в запале. То, что другим знать не нужно. Кому какое дело до того, насколько меня маменька смогла запугать угрозами. Что действительно страшно о чувствах сказать. Даже если намёком, если в пропасть шаг сделать. На инстинктах сидит, что после фразы одной всё разрушится.

— А пока — я ни разу не подозревала своих лучших друзей в предательстве. Сколько друзей подозревали — столько брусков.

Не смотрю, что каждый из них делает. Себе секундную паузу беру, чтобы успокоиться и наваждение сбросить. Слишком остро отреагировала и могла хороший день испортить.

Дальше всё проще проходит. Вопросы безопасными кажутся, никто лишних слов не бросает. А я себя хорошим юристом показываю, баб Валя гордилась бы мной. Ловко вопросы закручиваю и ловко от чужих ухожу, к деталям цепляюсь.

— Никогда не ревновала к сводным братьям, — Арина крутит в руках стаканчик с соком. Думаю о том, как она узнать могла. И считалось ли это ревностью со стороны Царя. Он ревновал меня или не настолько дорога ему? — Вперёд, Артём.

Не обо мне оказлось, заставляя смеятся с недовольного лица Клыка. Но Царь сам решение принимает, присоединяясь. Кивает мне и улыбается, доставая брусок.

— Пуля, давай-давай, — Вера подначивает, наслаждаясь игрой.

— У тебя нет сводных братьев.

— А Арина не уточняла, что это должен быть мой сводной брат. Впердёд, милый, за тобой два бруска.

Башня растёт постепенно, но благодаря тому, что я средние бруски только доставала, стоит крепко. Хорошо, что парни не нашли вопросов, которыми меня завалить можно. Просто пока оборону держать. И весело, что неожиданно. В своей стихии себя чувствую, переругиваясь с Клыком.

Царь постарался или сам Артём что-то решил, но все его нападки просты и понятны. Ни одного слова о моем прошлом или роли, которая мне отведена была. А пару колких фраз даже забавляют, отвлекая от насущного.

— Сильно жульничала? — спрашивает Макс, пока остальные мужчины отправились шашлык переворачивать. — Просто интересно.

— Ни разу. Правда. Я просто умею выкручиваться. И, наверное, не настолько испорчена, как вы обо мне думаете.

— Вообще ангелом получаешься. Только теперь не дотянешься.

Застываю от фразы, а затем понимаю, что он о высоте моей башни.

Сама по себе большой была, да ещё и стол роль сыграл. А после кучи вопросов только сильнее разрослась. С трудом доставала последние разы. Не критично, но не вижу, как брусок лучше положить и это напрягает. Да и доставать их тоже становится сложнее.

— Пуля и Клык раньше проиграют.

Произношу уверенно, действительно желая победить в этой игре. Возможно, азарт Царя мне передался? Тот первым из мужчины выбыл, сразу после Веры и Арины. Ася со Зверем дольше провозились, но теперь нас только трое осталось.

— Блять!

Пуля свою башню сам рушит. Задевает неожиданно, верхний брусок поправляя. С грохотом всё падает на землю сырую. только успеваю прикрыться от разлетающихся деталей, чтобы мою башню не зацепило.

— Блять.

— Значит, шансы выровнялись. И мой вопрос, — один на один проще играть. Они вдвоём по очереди меня завалить пытались, а у меня слишком много ходов уходило на то, чтобы с ними поравняться. — Никогда не покупала себе подпольных документов.

— Жестоко, — Царь смеётся, но Клык аккуратно справляется со своей задачей. — Откуда ты всё знаешь?

— Царь, я пять лет посредником работаю. Думаешь, мы ни разу не передавали ничего для твоих друзей? Давай, Клык, удиви меня.

— Сколько мужчин у тебя было.

— Было? В доме, в одной группе, сколько я вообще людей с членом между ног встречала? — морщусь от собственной грубости, но остальные в смехе заходятся. — Конкретика.

— Секс, — обрубает жестоко. Подозревая, насколько сильно это пошатнуть всё может. — Сколько у тебя было половых партнеров.

— Клык, ты зарвался, — Царь от меня отступает, чувствуя атмосферу изменившуюся. — Это…

— Это нормально.

Произношу, останавливая мужчину. Неожиданно всё решаю. Не смотря на разрешение Макса лгать, не хочу этого делать. Так легко оказалось правду говорить, облегчением. Особенно когда тайны открываются, которые раньше грузом висели.

И это — одна из самых важных тайн. Царь своим друзьям доверяет, а значит и я должна. Это уже ничего не разрушит, всё и так сгорело. Всё дело Тима, в котором я крутилась и выжить пыталась.

— Хорошо, легко, — тянусь к верху башни, но Царь крепко мою талию сжимает. Думаю, что скажет что-то против, но только подхватывает меня, поднимая над землёй. Так, чтобы удобнее было игру заканчивать. — Готово, Клык.

— Брусок на каждого.

— Я поняла и сделала. Без подводных камней. Аналогичный вопрос, сколько у тебя девушек было.

Твердо стараюсь произнести, но голос дрожит. Значение только Макс имеет, который к себе разворачивает. Поверит ли он мне или в этот раз нарушит своё обещание? Самым важным кажется, самым сокровенным.

— Здесь я не лгала, — хриплый шепот из груди рвётся. — Я правду сказала, не…

— Верю, — обрубает, коротко целуя в висок. За спиной слышиться смех и звук падающей башни, но это пустяками кажется сейчас. — Я верю тебе, детка. Но…

А затем разворачивается, не договорив, и уходит.