Глава 60. Мира

Я застываю, на широкую спину Царя смотря. Он ничего не говорит, отдаляясь. В лес уходит прогуляться, а я на его друзей оборачиваюсь, пытаясь реакцию понять. Если бы мужчина мне не поверил, уже бы сказал. Сжал плечи привычно, в глаза заставил смотреть.

А вместо этого тишина.

Никто не спрашивает лишнего и на меня не косится. Мужчины с мангала шашлыки снимают, девушки убирают бруски, тарелками заменяя. Рвусь, чтобы за Царём отправится, но себя же обрубаю. На месте стою, не двигаясь. Он ушел, а значит ему время нужно было.

Я не Царь, я не умею собой всех вытеснять. Это он после ссоры мог меня зажать и не отпускать, пока всё не уляжется в душе. Пока опять не начну к нему тянуться, всё прощая. Но у Макса всё по-другому, и мое присутствие не решить ничего. Да и не умею я других утешать, всегда же эгоисткой была. А с Царём не получается.

— Мир, подай нож.

Голос Пули из оцепенения вырывает, и я выполняю просьбу. Жду слов колких, когда наедине с ними остаюсь, но всех словно подменили. Словно ни разу перепалки не устраивали, на встречах сталкиваясь.

— Кто-то ещё глинтвейн будет? — спрашиваю, понимая, что без алкоголя не переживу эту встречу. Отвлечься нужно, мысли занять. Не рваться за Царём вслед, себя разрушая. — Вер?

— Да. Там в холодильнике ещё бутылки, можно сразу подогреть на всех. Кастрюли возле плиты. Я сейчас помогу.

— Не нужно, справлюсь.

И в одиночестве окажусь, чтобы подумать. Насколько сильно Царя количество моих брусков удивило. Или они не имели значения, а что-то другое случилось?

Ненавижу неопределенность, отсутствие решения. Себя отвлекаю, доставая большую кастрюлю. Две бутылки сразу выливаю, устанавливая на плиту. Апельсины мою под холодной водой, пока кожу щипать не начнёт. Тонкие кружечки цитрусовых тоже отправляются в глинтвейн.

Проще можно было поступить, не заморачиваясь. Но не хочу к остальным возвращаться. Всё жду, что на горизонте Макс появится. И тогда легче станет, непонятный страх отступит.

Когда деревянный пол скрипит за спиной, оборачиваюсь с надеждой. И обрываюсь, смотря на серьёзное лицо Клыка. За шрам грубый и старый цепляюсь. Как губы сжал и смотрит долго, не отворачиваясь.

— Арина послала помочь с глинтвейном, чтобы тяжелое не таскала.

— Не обязательно, я справлюсь.

— Да справляйся, но Арина мне мозги будет выносить. Так что потерпишь меня. Слушай, — произносит вдруг, заставляя застыть с пустой бутылкой в руках. Неловко от того, что заметил мой взгляд на его шрам. — Ты же сука.

— Не новость, милый, — ласковым голосом саму себя убиваю. Царь все маски уничтожил, но я всегда искусной в этом деле была. Не сложно губы растянуть и сверкнуть глазами, эмоций не показывая. — Что-то ещё?

— Я не о том, — отмахивается, облокачиваясь на стол. В пальцах зажигалку вертит, молчания сохраняя. — Ты сука, поэтому врать не станешь ради того, чтобы не обижать. По шкале от нормально до пиздец, насколько хреново мой шрам смотрится?

Пытаюсь вопрос Клыка осознать. Взрослый мальчик от комплекса страдает? Головой машу, не веря, что именно ко мне с подобный вопросом пришел. Скорее бы случайную девушку остановил, что мне доверился.

— Я сука, могу солгать, чтобы обидеть, — плечами пожимаю, но всё же подхожу ближе. — Нормальный шрам, всем плевать на него, Клык.

— Артём, — поправляет внезапно. — Царь должен был говорить, что официально я мёртв.

— Тут вроде как все знают, что ты жив. Тайны никакой.

— И всё равно, зови Артёмом.

— Хорошо, — киваю, пытаясь понять, что за этим скрывается. — Артём, ты мудак. И это больше людей отталкивает, чем твой шрам. У отчима моей подруги намного хуже, и ничего. Живёт и не заебывается. А у Хаджиева, который поставкой оружия с чечни занимается, вообще половина лица изувечена. А один ты страдаешь.

Понимаю, что действительно сукой рядом с другом Царя становлюсь. Вроде стараюсь нормально сказать, но слышу, как грубо мои слова звучат. Отучилась с другими людьми нормально говорить. Когда колючки появляются, себя сдержать не могу.

— Правда, в глаза не бросается, — стараюсь под контролем слова держать. — И Арина явно на него не обращает внимания.

— Обращает. Она, эм, не доверяет красивым людям. И вроде как фокусируется на шраме, чтобы не думать, что я опасным могу быть. Но вот думаю, если её попустит, насколько быстро она может уйти из-за шрама.

Боги шутят странно, ко мне Клыка с подобным разговором посылая. Пьяным не выглядит, обдолбанным тоже. Но при этом странный разговор заводит, хотя раньше только косился на меня.

— Заделай ей второго ребёнка. Это шутка, Артём. Я плохо знаю Арину, но за такой подарок она кокнет тебя. А лес широкий, не найдут.

— И почему у меня такое ощущение, что ты ей поможешь в этом?

— Потому что она хорошая. И Вера с Асей тоже, как оказалось.

— А ты — нет?

Оглушают слова мужчины. Не их смысл, а интонация. Вопрос, который утверждением должен был быть. Но Клык спрашивает, с издёвкой легкой, иронией. Будто намекает, что бред несу.

— Никуда Арина от тебя не денется, и шрам тут ни при чём.

— По поводу брусков, Мир, ты…

— Не лгала. Что, не такая шлюха, как меня считал?

— Честно? Мне поебать, сколько у тебя мужиков было. И не только потому, что ты не моя девушка. У каждого своя жизнь, претензии другим нечего кидать. Если на лево не ходило, то остальным должно быть пофиг. Но Царя от этого пришибло немного. Иди к нему и поговорите нормально, пока он себя не накрутил.

— Зачем? Я не люблю меш… Клык, — вскрикиваю, когда мужчина меня к выходу толкает. — Артём, какого хрена ты творишь?

— Давай, топай. Ты мне все ещё должна не нравиться, а я тут доброе дело творю. Царь любит сразу дела решать, но не хочет на тебя давить. Так что вперёд, сама это разгребай.

— Откуда ты знаешь, чего Царь хочет? — цепляюсь за дверную раму, останавливаясь, но Клыку это не мешает совсем.

— Поверь, я лучшего друга выучил. Давай, Мир, топ-топ.

Смотрю ошалело на мужчину, когда тот выталкивает меня на улицу и дверь захлопывает. Понять не могу, что произошло только что. Но, похоже, я одобрение Клыка внезапно получила.

Топ-топ, Мир.

Время всё исправлять.