Глава 61. Мира

В лесу тихо становится, стоит от поляны отойти. Шум компании утихает, исчезая вовсе. Руками себя обхватываю, вперёд пробираясь. Лишь приблизительно понимаю, в какую сторону Царь мог уйти. А дальше — загадка сплошная.

Мысль мелькает, что Клык специально подобное устроил. Отослал подальше, чтобы их посиделки не портила. Раньше бы поверила в это, другого не допуская. Но сейчас упрямо продолжаю Царя искать.

Ежусь, когда ветер сильный поднимается. Поскальзываюсь на мокрой листве, замечая Царя. Тот сидит на поваленном дереве и что-то в телефоне смотрит. Расслабленные плечи, никакой напряженности. Спокоен.

Глупой себя чувствую, что искала его. Клыка послушала, когда не во мне дело было. Видимо, Максу просто нужно было дела решать. Уйти хочу, но никогда тихой не была.

— Мир? Ты чего тут? — но затем улыбается легко. Вытягивает в мою сторону руку, ладонью вверх. — Иди ко мне.

И я послушно указание выполняю, даже не споря. Цепляюсь за горячую мужскую ладонь и позволяю утащить себя вниз. Макс колени опускает, чтобы меня удобнее перехватить. Вытягиваю ноги в сторону и ерзаю, пока мужчина не рычит тихо, в своих объятиях сжимая.

— У ребят уже всё готово.

Цепляю язычок молнии на куртке и играюсь им, пытаясь себя отвлечь. А мужчина по-другому решает. Прижимает к себе крепко, и кутку застёгивает, вместе со мной. Ткань трещит, в мужчину вдавливая. Но Царя этот совсем не волнует. Связанной себя чувствую, с руками сжатыми. Только получается мужчину за торс обхватить, свободы урывая.

— Макс!

— Взяла бы свою куртку, сидела бы нормально. А так — грейся. Что за нездоровая тяга к холоду?

— Холод отрезвляет. Сигареты тоже, — а ещё боль, но об этом мужчине знать не нужно. — А так как мы больше не курим, значит холод остался.

— За тобой, как за маленькой, следить нужно? Так я буду.

— Не нужно, я знаю, когда мне холодно и когда нужно взять куртку.

— Но я всё равно буду.

Тихий шепот до костей пробирает. Вздрагиваю, только отстраниться не могу. Немного молнию расстёгиваю, чтобы легче было уложить голову на плечо мужчины. Утыкаюсь в его шею, знакомый аромат вдыхая.

Короткое обещание, от которого внутри всё переворачивается. Ожиданием заполняет, словно вот-вот самое важное услышу. Нечто, что всё изменить способно.

— Два бруска, — произносит вдруг, странную тему поднимая. — Какого хрена, Мир, почему ты лгала?

Застывая в его руках, не понимая вопроса. Я никогда не лгала о том, что Царь у меня первым был. С Сашей, хоть и без любви, успели ошибок натворить. Хотя мне после встречи с Максом вернуть всё хотелось, чтобы особенным первый раз сделать.

— О чём именно? Я сплошная ложь, Макс.

— О работе с Тимом, клиентах, Арабине. Я же, блять, тебя шлюхой считал всё это время. Все считали.

— И что? За Арабину я ещё вчера сказала, а пробрало сегодня?30f6fc

— Ты за Арабину сказала, да. Но Тим же оставался. А сейчас оказывается, что ты вообще в этом не крутилась. Как, блять, такое возможно? Я верю тебе, — на опережение действует, не давая усомниться. — Но какого хрена у тебя такая слава пошла?

— Так проще, шлюх не опасаются. Ты представляешь как много мы с братом провернули благодаря тому, что при мне трепались? От меня нужно было только ужинать, пить коктейль и слушать. Больше ничего. А моя слава… Ни один мужчина не скажет, что его девушка продинамила. А теперь что-то поменялось? Когда узнал, что я с половиной города не спала…

— Всё, блять, изменилось. Я мудак, а ты шлюха. Идеальная парочка, — невесело усмехается, сильнее руки на талии сжимая. — А теперь я просто сволочь, Мир. И мне пиздец как хреново от мысли, сколько я боли мог тебе причинить.

— Раньше не волновало.

— Волновало. Но я себе оправдания находил. А теперь они закончились.

И мои оправдания закончились. Все отмашки, чтобы спокойно к Царю жаться и саму себя презирать. Понимаю, что только одно чувство к нему осталось. Но от этого только сильнее мысли путаются.

Поэтому тишину не нарушаю. Слушаю его глубокое дыхание, улыбаюсь, когда он хвост распускает и в волосы пальцами зарывается. С ним даже молчать получается, и ни о чём не думать. Просто эти мгновения на двоих делить, без страхов и ожидания, что сейчас больно будет.

— Нам нужно будет поговорить о делах Тима, — припечатывает спустя вечность. — Вишняков не успокаивается и мне нужно знать причину. Ты всё знала о всех делах?

— Мне кажется, что да. У нас тайн не было друг от друга. Всё вместе прорабатывали.

— Значит, ты знаешь обо всех сделках и кто в них участвовал.

— Я клиентов не сдаю, — отрезаю, пока он лишнего не сказал. — Я не буду рассказывать, что и кому передавалось. Ясно? Конфиденциальная информация, Царь, я не стану.

— И не нужно, — улыбается, прикасаясь губами к подбородку. Вверх ведёт, пока на губы не натыкается. Целует медленно и долго, жадно, пока задыхаться не начинаю. — Я не заставляю, детка. Но нужно тебе обо всех подумать, кто может быть нужен Вишнякову. Для подставы, шантажа, помощи.

— Да любого, Макс. Вишнякову все мешают, все насолили, всем отомстить охота.

— А ты что натворила?

— Отказала. И нос сломала.

— Чего ты сделала?

Макс хохочет открыто. Обхватывает моё лицо и заставляет в глаза посмотреть. А мне не смешно совсем. Ни тогда не было, ни сейчас. Холодной дрожью пробирает, когда вспоминаю тот вечер. Когда мужчина не слушал отказов и лез под юбку. Как улыбался нагло, уверенный, что я буду ему принадлежать. И как кровь белую ткань пачкала.

— Как это произошло? — цедит зло, замечая мою реакцию. Всё веселье теряет.

— Он полез, я отказала. Вишняков не услышал, а я отбивалась. Вот и сломала. Не о чем говорить.

— Не о чём. Я просто его грохну, Мир. Он что-то успел сделать?

— Только напугал и я долго от шума шарахалась. Всё нормально, — киваю, потому что так и есть. Если даже маменька на меня за тот вечер злилась, то наверное, всё должно было быть нормально. — Я не для жалости сказала.

— Моя сильная детка, — прижимает к себе, словно убаюкивая. Ныряет ладонью под кофту, лаская голую кожу. — Такая сильная и смелая. Я решу с ним, обещаю. Он больше к тебе не приблизится. Но ты должна мне доверять.

— Я доверяю тебе, — больше чем кому либо. Широко душу открываю, хотя столько раз ошибалась. А с Царём не получается себя защищать. Выворачивает, барьеры ломает. — Не рискуй только, хорошо? Вишняков не стоит того.

— А ты стоишь. Мы всё решим, детка.

Обещание поцелуем скрепляет, губы кусая. Меня жаром топит, желанием. Мысли кружатся, в груди тесно становится. Всего от одного касания ведёт.

Разворачиваюсь, обхватывая ногами бёдра. Куртка вверх уползает, забытая всеми. Только мешает моего мужчины касаться. Целовать его, руками под кофту пробираться. Мышцы гладить, ближе жаться. Любить так, как только с ним получается.

— Я сделаю тебя счастливой, Мир.

Мы оба искусные лжецы, но в этот миг мне ему верить хочется.