Глава 62. Царь

Мира молча ко мне жмётся, за шею ладошкам охватывает. Такой крошечной вдруг кажется, ранимой. Другую бы слабой назвал, но с ней язык не поворачивается. Сильная глупышка, которая так много страдала. А я один из тех, кто ей боль причинял.

— Макс, — шепчет тихо, а именем, будто прикладом, бьёт. Отвык от него вообще, давно заменил на кличку. Но от неё нравится слышать. — Пойдём к остальным?

— Пять минут и пойдём.

Не дело весь народ вытащить, а самом съебаться. Но мне время нужно было, чтобы обдумать всё. Думал рубану всех, когда две бруска увидел. Всего два блядских бруска.

Поверил, когда сказала, что на Арабину не работала. Пиздец, как отпустилао сразу. Поебать, что остальные думают за Миру, их проблемы. Даже, блять, на мнение друзей в этом плане забью. Потому что мои отношения и мне разгребать. Важное в другом было, что Мира не окончательно в своём болоте повязло, не сломалась и не проебала свою жизнь.

Но уверен был, что другие мужики в её жизни были. Нельзя же столько вариться в этом деле и каждый раз соскакивать вовремя. Тим тот ещё ублюдок, он мог с нужными людьми свести. И я готов был принять всё, без разговоров. Мира не раз повторяла, что прошлое не существует. Поэтому похер, сколько у неё там было.

Правда хуже оказалась. Радоваться должен, что мало мужиков в жизни. Но только уродом себя чувствую. Сам себе не врежешь, но руки чешутся. Сколько бы ещё мог херни натворить, пока правду бы не узнал.

— Почему только два? — вопрос важный задаю, снова тему поднимаю. Не отпускает. — С бывшим своим сходилась?

— Не сходилась, — улыбается слабо, головы не поднимая. Куртку пришлось расстегнуть, чтобы устроилась нормально. Моё бы решение — укутанная ходила бы с ног до головы.

— Тогда я не понимаю, — да понимаю, блять, не последний идиот ещё. Но осознать нереально. — Ты хочешь сказать, что за пять лет…

— Я ничего не хочу. Но да. Ты всё ещё считаешься моим последним парнем.

— Почему?

— Потому, что мы встречались. То есть, встречались же тогда, да? Мы не особо это обсуждали вообще.

— Ясен хер, что встречались. Ты же поняла, что я не об этом спрашивал.

— А ты понял, что я не хочу отвечать.

Огрызается слабо, без стараний особых. По привычке словно, не сильно стараясь даже. Терпеливо жду, когда ответ свой продумает. Губы поджимает и мелкая морщинка появляется на переносице.

— Желания не было, — выдаёт в итоге.

— Желания?

— Если бы я хотела, я бы давно за Вишнякова выскочила. За другого подчиненного отчима. Да сама бы нашла, в моём окружение не один подходящий кандидат.

— Но ты не нашла.

— Макс, ты на комплименты напрашиваешься или что? Я была окончательно разбита. Тима долго меня вытаскивал и в себя приводил. А потом не до отношений было. И да, таких, как ты, больше не встречала. Лишь не знаю, хорошо это или плохо.

Фырчит, согревая своим дыханием жарким. Пальцами кожу ласкает, касаясь слабо. Такая расслабленная в моих руках, домашняя почти. А я всё мысли гоняю, что творил это время. Прижимаю к себе сильнее, думая, что лет сто заботой не перекрыть всю херню, что я натворил.

— Хорошо, наверное, — ещё одного такого мудака Мира могла не пережить. — Пойдём?

— Угу.

Кивает, медленно поднимаясь. Поправляет свою кофту, которая нихрена внушительной не выглядит. Уперлась, но не мне решать. Хочется привычной схемой действовать, продавить своё, пока девушка не согласится. Но Мира права, она сама может решить холодной ей или жарко. Не все решение только мне принимать.

— Это нечестно, кстати, — произносит, когда на протоптанную дорожку выходим. — Ты сам уходишь, когда подумать нужно, а мне не давал побыть одной.

— Потому что тогда я налажал и нужно было решать до того, как ты меня возненавидишь. А тут — тоже я налажал, и мне нужно было время обдумать такое. Но ты тоже в итоге пришла.

— Меня Артём отправил, — отрезвляет всего одной фразой. Но после добавляет мягче: — Я не лезу к другим, если они хотят побыть в одиночестве. И при чем тут мои бруски к тебе?

Спрашивает серьезно, будто не врубается. А может реально не понимает. Качаю головой и перехватываю её ладонь, сжимая крепче. Не сейчас об этом говорить, когда сам не шарю, как дальше нужно поступать. Мысли крутятся, но к единому знаменателю не дойти.

— Царь, захвати плед с машины.

Пуля первым реагирует на наше появление. Остальные делают вид, что не произошло ничего. Раньше бы стебали, но не им теперь рот открывать, когда сами повязли в подобном. Судьба-сука, за одну осень сразу троих повязала. А Пуля — там со школы пацану пиздец был, когда свою рыжую увидел.

— Макс, — Мира бурчит под нос, когда на неё серый плед накидываю. Остальным раздал, и девушку укутал. Та глаза закатывает, но не сопротивляется. — Спасибо.

За столом мелочь разную обсуждаем, не важную. Так, чтобы планами поделиться и мозги работой не загружать. Мира легко в компанию вливается, хотя другого ожидал. Думал, что отбивать нападки буду, ещё раз перетереть с Клыком придётся. Но все понятливыми оказались.

Легко посиделки проходят. Темнеет постепенно, холод поднимая. Но расходиться не хочется. Поэтому в дом перебираемся. Девчонки повторно глинтвейн разогревают, не плохо так у Миры с Верой алкоголь пошел. Ещё и болтают постоянно своей девичьей компанией. Спелись, блять. Вместо того, чтобы со мной рядом на диван усесться, на кухне застряла.

— Значит, — Мира таки возвращается и не спорит даже, когда к себе на колени утаскиваю. Только с интересом на Зверя смотрит. — Твоя жена решила проблемы, с которыми ты больше месяца возился?

Все смех давят, за кашлем скрывая. И умалчиваем, что вообще полгода назад херня происходить начала. А решилось резко, по щелчку пальцев будто. Все в напряжении ещё, по инерции подвоха ожидаем. Хотя у меня херни хватает ещё, но уверен, что пацаны подхватят.

— Игорь просто не взял в расчёт одну маленькую глупость. Кто же знал, Зверь себе жену надумает взять. А женская любовь штука опасная, кого-то спасёт, кого-то погубит. Вот Зверю помогла, а Игоря уничтожила.

Мира смеётся на слова Арины, легко и непринужденно. Ко мне жмётся и улыбается шире, когда крепче за талию обнимаю. Меняется, маски отбрасывая. Забыла или доверять начала — поебать. Но нужно начинать что-то делать, чтобы всегда такой была. Искренней, без поисков подвохов и колючек защитных.

Скажи мне, Мирослава, что твоя любовь со мной сделает? Погубит или спасёт? И есть ли вообще эта любовь или другая херня непонятная, от которой потом пиздец будет?

Девчонки начинают женскую хитрость обсуждать, чувства и прочую романтическую муть. Пацаны поддерживают слабо, больше самой атмосферой наслаждаясь.

— А ты Мира, что о любви думаешь?

— Давайте не будем, не хочу ваше романтическое настроение портить. Правда, у меня не те мозги, чтобы о любви говорить, — отмахивается, хотя я шарю, как много за этим скрывается. Но народ не отстаёт, не смотря на мой взгляд предупреждающий. — Ладно. Любовь — это не волшебная пилюля, которая всё исправит. Любить больно, жестко. Любовь тебя уничтожит, перемелет и выбросит. А тебе потом учиться заново жить. Так что я лучше дальше без любви буду, чем ещё раз через такое пройду. Вот, говорила же, что испорчу настроение.

Отмахивается, стараясь улыбку натянуть. У остальных мозгов хватает, чтобы на её словах не задерживаться. Без молчания натянутого, не игнорируя, но не обсуждая сильно. Хотя вижу, как Клык сдерживается, чтобы херни не сказал. Арина, видимо, мозгов ему прибавила немного.

А мне только думать остаётся, что за этими словами скрывается. Насколько, блять, много правды и боли скрыто. И насколько Мира тверда в своих убеждениях, что ей больше любви не нужно.

Херня, что кого-то любовь может погубить.

Оказывается, что возможность нелюбви сильнее бьёт.

— Всё хорошо? — Мира смотрит настороженно, замечая, что я перестаю в разговоре участвовать. — Макс.

— Конечно, детка, — сильнее к себе притягиваю, чтобы взглядом не встречаться. — Не замерзла?

— Ещё один плед и я сгорю.

Ребята о мелочах болтают разных, переезд Клыка с его девушкой обсуждают и Новый год. До него ещё два долгих месяца, которых пережить нужно. Но привыкли заранее планировать. Когда-то ориентиром было, зачем выжить нужно было.

Когда бабла не было и власти тоже. Только начинали всё, барахтаясь в грязи. И хреново было, по грани шастали. Праздники поводом служили, до конца идти, не сдаваясь. Там Новый год, день рождение чье-то и вылазка на природу совместная. Мелочный повод, но он был, и это помогало.

А сейчас этот срок мозги жжет. Изначально с Мирой договаривались, что моей будет до Нового года. Сам же подставу сделал, обрубил срок. И стоит с Вишняковым закончить, как между нами тоже всё закончится. Никакой, блять, Праги и поцелуя под бой курантов. Мира может жаться ко мне, но после сиганет прочь, только шанс дай.

Шарю, что на меня отзывается и жмётся не потому, что сделкой обусловлено. Это вообще никогда особо значения не имело. Не договор её рядом держал и не защита, которую могла у других найти. Но при этом просто так со мной не будет, как бы не улыбалась сейчас. Не после всего, что я натворил и как похерил всё.

Задело то, что Мира о любви говорила. Когда ещё на улице говорила, что хер кого полюбит. Вроде обычно не парило, чтобы девки в любви признавались. Но Мире никогда «обычно» не подходило. Всё, блять, переворачивает и ресницами хлопает, не выкупая.

Пока с Ариной что-то по праву обсуждает, у меня время есть. Мозги хоть раз врубить. Все факты в памяти прогнать. Одному лучше думается, но сейчас уходить не вариант.

Мира сказала, что ей хватит любви. Почти принять получается, пока глубже не копаю. Всю её речь вспоминаю, от которой она отмахнуться пыталась. Но там большее скрыто, чем то показать девушка хотела.

Ещё раз.

Ещё, блять, раз.

И не о своем сопляке малолетнем говорила, который ничего не значил.

Это за признание сойдёт, только на душе паршиво. Вместо радости и удовлетворения только сильнее в своей вине погряз. Вроде победитель — мне признались, Мира влюбилась же, а проигравшим себя чувствую.

— Царь, согласен? — Пуля врывается в мысли, словно не видя, что мне не до разговоров обычных. — На днюху Веры можем загород мотнуться на выходные.

— Можно, — плечами жму, потому что откровенно плевать. Каждый год эта парочка что-то мутит на днюху девушки. И хорошо, если Вера к тому времени не сиганет подальше, перерыв взяв. — Но выбирать имениннице.

— Если в больнице всё спокойно будет, то я только «за». Мир, а у тебя какие планы на начало ноября?

— Никаких, наверное. Если замуж не выйду, то приеду.

— Замуж? — все застывают, пока я сказанное обдумываю. — А, точно, через две недели же свадьба.

— Ага. Ни приглашений, ни платья. Вот Вишняков расстроится.

— Переживёт. Столкнулись с ним, — для остальных поясняю. Вроде только тот ужин был, а уже совсем из головы вылетело. — И знакомыми Миры. Небольшое представление разыграли.

— Большое, — Мира хихикает едва заметно, под алкоголем и усталостью. — И кто-то мне Париж обещал.

— О, я тоже о медовом месяце во Франции когда-то мечтала, — Ася включается вовремя.

— А я, блять, почему не в курсе?

— А ты не спрашивал, Дам.

Зверь смотрит на блондинку, словно она предала его. Мужа припрятала и выводок детей, а не просто о желаниях умолчала. После друг кивает, решение для себя приняв. Кажется, кого-то ждёт поездка скоро. Стоит намекнуть ему, что в этот раз стоит обсудить, а не просто в аэропорт тащить.

Себе бы ещё эти советы дать адекватно, охрененно было бы.

— Устала? — спрашиваю, когда Мира на меня окончательно заваливается и глаза прикрывает. — Поедем?

— Нет, — качает головой, но сонно так, что только умиляться остаётся. — Не надо из-за меня уезжать.

— Мы всё, ребят, — протестов девушки не слушаю. — Домой.

— А я думала мы первые сбежим, — Арина Клыка затыкает, не давая глупость сморозить. Хорошая таки девчонка, не зря с первой встречи одобрил. — Алека только через часа два забирать.

— Не нравится мне твой Лютый, Арин.

— Тебе никто не нравится.

Раньше бы заржал, пацанов остальных поддерживая. Только у Клыка та же херня — ревность к сводному брату, которой быть не должно. Потому что вроде сводный, а вроде хер пойми, что в голове у других творится. Но если Лютый, брат Арины, нам подчиняется, то с Тимом сложнее намного.

И для начало найти его нужно. Живым или трупом, чтобы Мира ждать перестала. Найду, а после разбираться буду. Только не позволю дальше ею крутить, в свои мерзкие игры втягивая.

— Я не устала, могли ещё остаться, — бороться продолжает, когда в машину усаживаю. Ремнём безопасности щёлкаю, когда девушка в нём путаться начинает. — Макс.

— Макс. Дохрена лет Макс, дальше что?

— Не забудь, — Вера куртку девушки в багажник бросает. Вместе с пакетом еды. — Пропадёт, если не забрать.

— Остальным раздай.

— Раздам, там много. Царь, не моё дело, но…

— Правильно сказала, не твоё дело.

Вера могла быть удивительно понятливой, но редко этим пользовалась. Лезла, куда не стоило, стараясь лучше сделать. Мать Тереза на минималках, которая когда-то во все передряги наши влезала, помогая. Сама шагнула за грань, а теперь выбраться не может.

— Но не будь мудаком, — продолжает, намёка не уловив. — Не знаю, что у вас там пять лет назад было. Но не давай прошлому разрушить всё.

— Как ты не даешь?

— На меня настоящее давит, Царь. А прошлое либо забыть, либо не грести дальше в этом. Я каждый раз выбор делаю. И каждый раз Пулю выбираю. Но я уже Зверю говорила, и тебе повторю. Ваши девочки — не я. Мира сколько угодно могла крутиться в этом бизнесе. Но я сама решила помогать, а вы их тащите за собой.

— Я не тащил Миру.

— Не тащил, да, — глаза протирает, словно ей плохо от всего этого разговора. Но если начала, то пускай заканчивает. — Я о том, что просто дай ей самой выбор делать, а не сделкой дави.

— Откуда о сделке узнала? Пуля, конечно.

— Не он. Я не идиотка, Царь, и знаю как многие защиту получают. И с чего это Мира с тобой снова, хотя вы ядом плевались друг на друга. Просто… У нас с ребятами хватает сожалений на всю компанию. Не присоединяйся со своим, хорошо?

— Поздно.