2

(Вадим)

Болела голова. Эта боль вроде была незначительной, но ужасно меня нервировала. Какие таблетки не пей, ни черта не помогает, только пара грамм белого порошка приводят в тонус. Но я в последнее время запрещаю себе эту пагубную привычку. Лучше бы перейти на сигары, впрочем, что то, что это всё равно рано или поздно тебя прикончит. Поэтому, сидя в одном из ресторанов, что находится под моим покровительством, я по маленькому глотку пил свежевыжатый апельсиновый сок.

Его кисловатый вкус был мне приятен, но головную боль это никак не убирало и не делало слабей. Стараясь, лишний раз не вертеть головой в разные стороны, я сосредоточено смотрел себе под ноги, изучая взглядом наполированный пол кабинета. Перед глазами неожиданным образом всплыл обрывок сегодняшнего ночного сна.

Я вообще плохо сплю, иногда мучает бессонница. Издержка работы, эдакое клеймо, что остается с тобой, пока ты не умрешь. Но даже когда удается поспать, мучают кошмары или какие-то психоделические картинки. Такое со мной не происходит, даже если я под коксом нахожусь, а тут… Справедливости ради, сегодняшний сон оказался спокойным, насколько это, конечно, возможно. Мне снилась девушка. Я ее не знаю. Симпатичная такая и отчего-то злая. Черт ее лица я не запомнил, разве что глаза. Большие, красивые и разного цвета. Один карего цвета, а другой льдисто-голубого. Взгляд этой девчонки так крепко осел в моей памяти, словно это было нечто очень важное для меня, ведь всякую чепуху я стараюсь тут же забыть.

В дверь кабинета постучали, на пороге возник Данил – моя правая рука, и я тут же спрятал свои воспоминания о сне как можно глубже в памяти. Почему-то не хотелось этим вроде бы пустяком с кем-то делиться.

- Где наш дружок? – спросил я и поморщился от звука собственного голоса, он словно раскалёнными гвоздями впивался мне в мозг.

- Уже подвезли, - Данил ухмыльнулся лишь уголками губ. – Трясется весь. Боится.

- Раньше бояться надо было, когда втайне от нас своим задом подмахивал конкурентам. Тащи его сюда, - я поставил стакан на маленький кофейный столик и пока Даня вышел из кабинета, я достал из плечевой кобуры, скрытой под пиджаком, пистолет.

- А вот и наш птенчик, - друг втащил за шиворот ублюдка и бросил его к моим ногам.

Я носком одной туфли провел по окровавленному лицу Коли – моего бывшего начальника охраны, а затем заехал ему по носу. Кровь обильно хлынула из ноздрей, орошая собой узор на полированном полу.

- Что, дорогой? – я, не шевеля головой, поддался вперед и нагнулся, намеренно поигрывая перед заплывшими глазами Коли пистолетом. – Боишься?

- Я… Я, - этот говнюк закашлялся и попытался встать, но поскользнулся на собственной крови и вновь упал рядом с моими ногами. Хотелось этого червя придавить подошвой своей обуви, раздавить его череп и с наслаждением наблюдать, как из него будут вытекать мозги.

- Что ты? М? Мало платил? Решил соскочить? Наверное, ты забыл, что, тот, кто однажды вошел в круги нашего клана может их покинуть лишь, отправившись к своим предкам.

Коля ничего не отвечал, физически не мог, Даня хорошо постарался, чтобы этот кусок дерьма больше ничего не смог сказать.

- Ты ведь знал, что я тебя из-под земли достану. Знал же! – я подошел к письменному столу, вынул из ящика глушитель и закрепил его на пистолете.

Когда Коля увидел глушитель, он как-то по-особенному разволновался, в его глазах, что практически не были видны из-за отека, скользнул страх. Животный, неподдельный. Мне стало смешно, и головная боль резко спала. Я не наслаждался процессом убийства, это действие уже давно перестало меня тревожить. Еще одна издержка работы, еще одно клеймо.

Я сел обратно на свое место и приставил дуло глушителя ко лбу Коли. Предатель затрепыхался на полу, взвыл, что-то бессвязно забормотал. Но мне уже было совершенно всё равно. Лимит моего доверия исчерпался. Я вогнал пулю в голову, Коля рухнул без чувств, выпустив последний хриплый вздох.

- Можете забирать, - скучающе заявил я.

Даня вызвал двух дюжих охранников, новых в нашей компании и те, тихо и быстро забрали труп.

- Помыть бы пол надо, - скучающе рассуждал я вслух, отсоединяя глушитель.

- Организуем, но есть еще кое-что, что ты должен знать, - взгляд Дани вдруг забегал.

- Что?

- Какой-то оборванец у меня из машины борсетку спёр.

- Дурак ты, раз тачку не запер. А вообще, это крайне важная информация, - с сарказмом заявил я.

- Нет, дело не в этом. Самодельную бомбу обнаружили. Она была прикреплена между задними колесами. Я полагаю, что тот, кто спёр борсетку и бомбу подкинул. А в этой машине должен был ехать ты, сечешь?

- Найдите и ко мне этого смельчака. Нам этом всё? – я спрятал пистолет обратно в кобуру.

- Да.

***

(Алиса)

Я стояла в маленькой душевой комнате нашего хостела. Здесь было душно и воняло плохо стираными вещами соседей. Где-то по закуткам бегали тараканы, но я их не боялась. Я вообще не боялась всей этой ползущей дряни. Детдом быстро отучил визжать, как кисейная барышня всякий раз, когда где-то появлялся таракан или клоп. Конечно, было неприятно наблюдать эту мерзость, но страх отсутствовал.  

Уперев руки в края умывальника, я смотрела в треснутое и давно немытое зеркало. Перед собой я видела девушку, самую обычную и ничем не примечательную девушку, лишь с одним исключением – разноцветными глазами и той затаившейся усталостью, что так отчетливо читалась во взгляде.

Многие почему-то боятся смотреть мне прямо в глаза, будто опасаются, что я их прокляну. Помню, у нас в детдоме была одна тупая училка, которая свято верила в бога, да и вообще была помешена на религии. Ее звали Стелла Георгиевна, имя этой суки я никогда в жизни не забуду. Тощая, практически высохшая мумия с большими на выкате глазами и тонкими губами. Голос у нее еще был такой шипящий, неприятный.

Она меня возненавидела с первых дней. Не знаю, почему, просто я ей не понравилась и всё. Сначала она лупила меня линейкой по пальцам за то, что я писала левой рукой. Била так, что пальцы просто распухали и напоминали сосиски. Потом отеки долго сходили, и это было мучительно, вилку взять было невозможно, да и в туалете трусы едва-едва могла снять. Даже сейчас, если присмотреться к тыльной стороне моих ладоней, можно увидеть тонкие почти незаметные шрамы.

Стелла Георгиевна вечно говорила мне, что моей левой рукой управляет нечистый. Совсем баба с ума сошла. Позже, когда ей видимо, надоело лупить мои руки, она начала говорить о моих глазах. По ее мнению, меня сатана наделили этим ведьмовским взглядом и моя душа пропащая с самого рождения. Короче, нормально она так мою психику поимела. Потом я узнала, что она просто состоит в какой-то секте, которая к обычной религии не имеет никакого отношения.

Когда из года в год тебе буквально вдалбливают в голову, что ты уродка ненормальная, непроизвольно начинаешь верить. Я стыдилась своей этой особенности с глазами, а уже позже, когда сбежала, как-то перестала заморачиваться по этому поводу, да и времени не было.

А вот сейчас, я почему-то снова смотрела на себя так, словно бы видела впервые. Еще раз, умывшись холодной водой, я быстро завязала свои каштановые волосы в высокий тугой хвост и протерла глаза. В конце концов, их различный цвет не самая большая проблема, с которой мне уже приходилось сталкиваться.

Не хотелось никуда идти. Я так намерзлась сегодня, что, кажется, начинаю заболевать. Только этого мне для полного счастья и не хватало. Но Петя был таким воодушевлённым нашим будущим походом в ресторан, что мне было как-то неловко портить настроение друга. Сегодня был его день, к тому же случай подкинул нам немного «свободных» денег.

Мы и так себе никогда ничего лишнего не позволяли и возможность набить свои желудки до отвала, чертовски соблазняла меня. Поэтому, я сдалась и уступила Пете этот день. Поправив штанины своих джинсов, я надела черную водолазку, а поверх куртку. Все эти вещи я по дешевке купила в секонд-хенде, немножко поношенные, но чистые. Если честно, даже имея возможность покупать себе дорогие шмотки, я бы всё равно ходила по секондам. Не вижу смысла тратить огромные бабки на какие-то тупые тряпки.

Застегнув молнию на куртке, я быстро вышла из душевой, направившись к друзьям, которые уже ждали меня на кухне.

На улице заметно похолодало, пока мы втроем шли к трамвайной остановке. Петя закутался в свой новый шарф, и вдохновленно рассуждал о том, какие изыски мы сегодня попробуем. Я пыталась перенять настроение друга, но что-то никак не получалось. Всё это было крайне глупой идеей, нечего таким оборванцам, как мы, шастать по ресторанам. Лучше бы просто купили пива, еды всякой и засели на кухне, так было бы экономней. Но, похоже, Леся тоже заразилась духом авантюризма, и я осталась в меньшинстве. В конце концов, это Петя нашел деньги, и я не могла ими распоряжаться, ведь друг всё же кое-что отдал в общак. Всё справедливо.

Проехав четыре остановки в битком забитом вагоне трамвая, мы буквально вывалились на улицу. Какая-то противная бабка еще хорошенько там пнула меня, и я чуть не упала на колени, хорошо, что Леся вовремя поддержала.

- Дура старая, - злобно пробормотала я, провожая удаляющийся трамвай хмурым взглядом.

- Да уж, за свободную сидушку готовы глотки друг другу перегрызть, - с сочувствием произнесла Леся.

- Ну, чего стоим? – Петя взял нас за руки и повел через дорогу к ресторану.

Двухэтажное здание, сделанное из металла и черного стекла, красиво искрящегося в свете уличных фонарей, выглядело устрашающе-симпатичным. Над входом светились большие буквы, складываясь в название ресторана – «Корвин». У меня по спине то ли от холода, то ли от страха прошлись мурашки. Я непроизвольно попятилась назад.

- Алиса, что с тобой? – Петя растерянно посмотрел на меня. – Тебе плохо?

- Нет, просто… Может, пойдем в другое место? Какой-нибудь крутой клуб?

- Алис, очнись. В крутой клуб нас вышибалы не пустят, не доросли еще до двадцати одного, - Петя хохотнул. – Ну, ты как маленькая, честное слово! У нас есть деньги, и мы можем хоть раз в жизни завалиться в приличный ресторан?

- Наверное, можем, - я тяжело вздохнула.

- Значит, идем, - Петя быстро вскочил по белым, возможно мраморным ступенькам, а мы вслед за ним.

Внутри было тепло и приятно пахло духами. Обстановка здесь была практичная и без лишней дребедени. Черно-золотые цвета с маленькими вкраплениями белого, квадратные столы, блестящий наполированный пол, несколько зеркальных стен и пара тройка крупных металлических фигур, что служили украшением. Мягкий желтый свет немного успокаивал, но я всё равно чувствовала себя лишней, словно инопланетянка, спустившаяся на чужую планету.

Людей здесь было немного, но и по тем, кто ужинал видно, что живут они хорошо, даже очень. Красивая одежда, дорогие украшения, идеально уложенные волосы, белоснежные улыбки. И всем так весело, так комфортно. Интересно, сколько здесь тех, кто заработал деньги честным трудом? А сколько тех, кто хоть крупицу своего бесконечного состояния пожертвовал на благотворительность? Удивительно, как одни могут обжираться, как например тот жирный краснощекий мужик, который сидит за столиком у окна и наминает уже второй кусок  поджаренного мяса, даже не замечая сок, скользящий по подбородку. А другие вроде нас, давятся дешевой овсянкой из пакетиков и сосисками, в которых едва ли есть мясо. Нет, конечно, по возможности я стараюсь следить за нашим питанием и при любом удобном случае, хотя бы изредка есть фрукты, а по большим праздникам и кусочек колбасы. Но эти жалкие потуги никак не соизмеримы с тем, что жрут все эти толстосумы. Стало настолько гадко, что внезапно захотелось помыться.

К нам неожиданно подошла высокая светловолосая женщина, одетая в строгий черный костюм. Ее пухлые губы, накрашенные ярко-красной помадой, растянулись в снисходительной улыбке. Так обычно улыбаются тем людям, с которыми неожиданно встретился на улице, но предпочел бы их не видеть вообще. В зеленых глазах, обрамлённых густыми ресницами, блеснуло отвращение. Мне захотелось с кулака врезать этой даме с безупречной кожей. Может, на нас и не было надето дорогого тряпья и как новогодняя елка, мы не были увешены блестящими цацками, но это не давало права так смотреть на нас. Наша одежда простая, но чистая, волосы причесаны, зубы почищены. Когда мы только сбежали из детдома, то у нас троих были вши. Расчесывали головы до крови. Но ничего, купила ножницы, обстригла всех, потом купила всякие шампуни от этих паразитов и кое-как справились. Так что весомых поводов смотреть на нас как на грязь под ногами, я не видела.

Мы пережили и голод, когда тупо не было денег пожрать и холод, когда жить негде было. Короче, жизненного опыта у нас было больше, чем у этой крашеной мымры, но почему-то она думала, что выше нас.         

- Добрый вечер, - судя по маленькой картонке, прицепленной к ее пиджаку, женщину звали Оксана, и в ресторане она была управляющей. – Я думаю, вы ошиблись местом, - и снова эта притворная улыбка.

- Это ведь ресторан «Корвин»? – вдруг спросил Петя.

- Да, это именно он.

- Значит, мы точно не ошиблись, - друг достал из кармана деньги и всунул их в руку администраторши. – Надеюсь, теперь момент прояснился.

Женщина глянула на деньги и взгляд ее тут же смягчился. Улыбка осталась всё такой же притворной, но без снисхождения.

- Добро пожаловать, - Оксана сделала нам пригласительный жест, и мы направились к свободному столику.

Официант долго себя не заставил ждать, но судя по его выражению лица, он бы предпочел нас не обслуживать. Если честно, то мне уже вообще есть не хотелось, даже если бы нам принесли еду бесплатно. Я ощущала эту неприязнь, которая буквально витала в воздухе. Нам здесь не рады.

Но Леся и Петя имели одну способность, которая делала их жизнь чуточку проще. Они старались не зацикливаться на вот таких пустяках. А я так не умела. Четко распознавая негативное настроение человека, я уже не могла отвлечься на что-то другое. Нам не рады и этот обычный факт просто сводил с ума. Я испытывала неловкость, и это было мучительно.

- Закажите сразу или подойти чуть позже? – с некоторым высокомерием спросил официант, одетый в безупречную униформу.

- Чуть позже, - вежливо ответил Петька, беря в руки увесистое меню ресторана.

- Хорошо, - официант криво улыбнулся и ушел.

Стиснув от злости зубы, я отвернулась и постаралась вникнуть в общую беседу, но на задворках сознания всё равно пульсировало желание набить морды всем этим типа крутым богатым придуркам. Что администраторша, что этот тупой официант, который старше нас года на два, а строит из себя уже пупа земли. Не шастала по этим забегаловкам и отлично без них жила.

- Тут столько всякой вкуснятины, - с восхищением заявил Петя, положив перед нами на стол раскрытое меню, пестрящее яркими картинками предлагаемых блюд.

Желудки у нас троих тут же заурчали. Да, это тебе не овсянку есть.

- А что такое мраморная говядина? – спросила Леся, тыча пальцем на картинку, на которой изображен поджаренный кусок мяса с красивыми полосками и небольшим отрезанным кусочком, щедро политым какой-то подливкой.  

- А черт его знает, но судя по цене, вкусная дрянь, - хохотнул Петька.

У меня уже текли слюнки. Я обожала мясо, наверное, как никто другой. А может мне лишь так казалось, ведь я не часто ела подобное. Но в любом случае, эту мраморную говядину я бы съела и даже не подавилась.

- А фуа-гра это что? – снова поинтересовалась Леся.

- Тут вот груша указана, наверное, какой-нибудь фрукт, - сделал предположение Петя.

- Смотри, еще есть трюфель, мерзко выглядит на картинке, - Леська поморщилась.

- Ладно, сейчас что-нибудь придумаю.

К нам снова подошел официант.

- Готовы сделать заказ? – этот пренебрежительный взгляд уже довел меня.

- Слушай ты, - я схватила парня за накрахмаленный белый воротничок рубашки и резко притянула к себе. – Мы пришли хорошо провести время, усёк? Всё пренебрежение засунь себе глубоко в жопу. Ты нас не знаешь и не имеешь права смотреть так, будто мы ничто. Будешь себя хорошо вести, оставим чаевые, а в противном случае, я подкараулю тебя и пырну заточкой. Я понятно выразилась?

Официант был в ужасе. Я его отпустила. Он медленно выпрямился и клянусь еще мгновение и из его глаз покатились бы слезы. Так и знала, что в душе этот парень ссыкло.

- Прошу прощения, - официант откашлялся. – Так что будете заказывать?

- Записывайте, - торжественно объявил Петя.

Времени на то, чтобы приготовить весь наш заказ, было потрачено не меньше часа уж точно. Петька не скупился на блюда и практически наобум тыкал пальцем в названия, которые с первого раза не выговорить.

И вот, когда на красивых белых тарелках, что удивительным образом были нагреты, нам одно за другим выносили блюда, я была готова расплакаться от счастья. Всё пахло там аппетитно, что хотелось начать есть руками и не возиться с вилкой. Сочное дымящееся мясо с какими-то пряностями, красная рыба в фольге с лимоном, разнообразные салаты, десерты с фруктами, шоколадом и сливками, соки. Перед нами стояло столько еды, что просто с трудом верилось в правдивость происходящего.

Всё блестит, всё пахнет… Я быстро вытерла рукавом куртки подступившие слезы и вдруг поняла, что надо бы хоть верхнюю одежду снять. Но зверский голод был слишком огромным. Я схватилась за вилку и хотела наколоть на нее кусок сочного мяса, что был прямо как с картинки меню. Но неожиданно чьи-то сильные руки опустились ко мне на плечи и больно их, сжав, дернули меня назад. Я свалилась со стула и, кажется, ударилась копчиком. Сквозь цветные круги перед глазами, я увидела возвышающуюся фигуру какого-то лысого мужика, одетого в строгий черный костюм.

- Что…? – я не успела договорить. Меня, будто куклу, поставили на ноги, и больно надавив на заднюю часть шеи, согнули пополам и куда-то повели. Я не могла дернуться, руки сжали за спиной.

Всё произошло так стремительно, что я даже не сразу опомнилась. Единственное, что я четко поняла – Леську и Петьку тащили вслед за мной. Что всё это могло значить? Неужели администраторша тварь такая вышибал на нас натравила? Или здесь дело совсем в другом?