Глава 17

Этой ночью удается уснуть. По большей части из-за того, что я вымоталась за последние сутки. Мне снится Маркус. Во сне я бегу за ним, снова пытаюсь догнать, видя перед собой либо его спину, либо профиль. На мне длинное платье, подол которого постоянно путается в ногах, но разбираться с ним некогда. Я падаю, спотыкаюсь, потом все равно встаю и продолжаю бежать с криком до хрипоты. И настигаю любимого. Но когда он разворачивается… я вижу Троя. Это заставляет ужаснуться и отскочить назад. И на моих глазах лицо Троя меняет черты до тех пор, пока на его месте не оказывается Арес…

Резко просыпаясь, я вздрагиваю. Пугает щелчок двери моей камеры. Это ко мне заходит охранник и говорит уже знакомую фразу:

— На выход.

Без лишних слов я выполняю сказанное и следую за ним.

Очередная встреча с Маркусом заставляет нервничать. И все потому, что я не знаю, чего ожидать в этот раз. А в этот раз он не один — в его апартаментах я вижу Мака. Мужчина сидит в кресле, одетый в потертые синие джинсы и черную футболку. Поза напряженная, взгляд суров, неспешно следует от меня к владельцу Игр и обратно. Мой Тиран стоит у окна. Невозмутимый и холодный, со сложенными на груди руками, на которых закатаны рукава рубашки. И я уже знаю наперед, о чем сейчас пойдет речь.

— Ладно, ближе к делу, — первой нарушаю это напряженное молчание.

Но оба так и не произносят ни звука. Маркус берет со стола пульт и включает экран. Я делаю резкий вдох, когда вижу на нем свою дочь крупным планом. Она на чем-то сидит и играет с куклой, расчесывая той волосы. И что-то поет себе под нос. На глаза невольно наворачиваются слезы просто оттого, что я ее вижу. Боги, как же она подросла! Сколько всего я пропустила в ее жизни.

— Как видишь, это твоя дочь, и она здесь, — произносит Маркус. Хочется его поправить, что она не только моя, но он не поймет. — Я всегда держу свое слово, если даю его. А вот ты, Рейна, своего не сдержала и меня подставила перед Маком.

В груди учащается биение сердца, когда я понимаю, к чему он клонит. Я перевожу взгляд на того самого Мака. И вся эта ситуация мне начинает не нравиться еще больше.

— Как ты добился согласие Троя на то, чтобы она сюда приехала? — спрашиваю я.

— Пришлось торговаться. Так что, поздравляю — количество твоих игр сократилось на три этапа.

Поведение моего самоназванного мужа сейчас уже не удивляет. Ему важно получить меня обратно как можно скорее. А так же мне становится очевидна его некоторая холодность к Лое, которая была всегда. Нет, он очень старался быть примерным отцом, но не для нее, для меня. Лишь бы я была довольна и любила его.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю напрямую.

Мужчина разводит руками:

— Чтобы ты выполнила мою просьбу так же, как я выполнил твою.

— А если я откажусь?

Он поворачивает голову в сторону экрана, смотрит на Лою. И тут режет словами по живому:

— Жаль будет, если с твоей девочкой что-то случится, не правда ли?

От таких ледяных и страшных слов меня пронзает цепенеющий ужас. Я не верю, что слышу это. Хочется накрыть ладонью рот, но дрожащие пальцы лишь пробегают по губам. Если Маркус с ней что-нибудь сделает, то мы оба этого не переживем.

— Ты не посмеешь. Она невинный ребенок!

— Я разве сказал, что Я собираюсь с ней что-то сделать? — спрашивает он. — Я говорил лишь о том, что это место небезопасно. Поэтому она может… упасть с лестницы. Или же… попасть в руки сбежавшего игрока. Например… Берта, которому ты так приглянулась…

— Хватит! — затыкаю ему рот, начиная злиться.

Подойдя к нему, я выхватываю из его руки пульт и выключаю экран. После чего начинаю кружить по комнате, стараясь успокоиться. Мне уже не нравится видеть Лою тут, рядом с папой, который сам не в себе. Но и требовать, чтобы ее вернули домой, я тоже не решаюсь. Дома ее ждет не менее теплая компания. А тут она все-таки ближе ко мне. И что же делать?

Тем временем Мак неотрывно провожает меня взглядом.

— Не знала, что вы заодно, — говорю ему, разворачиваясь в его сторону. — Зачем только строил из себя «хорошего парня»?

Мак хмурится, и темнее становятся его глаза. Переводит взгляд на Маркуса. А потом неожиданно встает и идет к двери. Открывает ее и выходит. Кто бы мне объяснил, что это значит?

— Если ты его не вернешь, — говорит Тиран, — я расстроюсь. А если я расстроюсь, это плачевно отразится на твоей дочери.

Я действую как на рефлексе — сначала он, и только потом осознание. Мой кулак летит в лицо любимого, четко в нос. Потому что заслужил. Но Маркус всегда был слишком ловок и быстр. И он перехватывает мой кулак, ловит на лету и обхватывает пальцами. А потом выкручивает мне руку так, что приходится опуститься на одно колено, повинуясь импульсу боли. К счастью, на этот раз обходится без сломанных костей, только вывих. Зато гнев мой утихает сразу.

— У тебя пять минут, — спокойно говорит он, прежде чем отпустить.

Не сразу, но, проклиная весь Олимп с его богами, я выхожу вслед за Маком. Мне приходится, потому что другого выхода пока не вижу. Угрозы этого Маркуса не вызывают у меня сомнений, и если он сказал, что навредит Лое, так и сделает. В этот момент я все для себя решаю. Мне придется уступить сейчас, чтобы все исправить в дальнейшем. Я смогу пережить близость с другим. Переживет это и сам Маркус, когда к нему вернется память, и он осознает, что сделал. Но вот смерть нашей дочери не переживет ни один из нас.

— Эй! — Окликаю я мужчину, нагоняя у лифта, где ждет охрана, готовая сопроводить вниз.

Тот слегка поворачивает голову, но остается стоять в ожидании, как и стоял.

— Извини, я погорячилась, — начинаю с этого. — Ты… действительно хороший парень. И мне снова нужна твоя помощь.

Он так и стоит, будто не слышит. Приезжает лифт. Открываются двери. И Мак шагает вперед.

Понимая, что он уходит, я хватаю его за предплечье.

— Мак, пожалуйста. Он хочет, чтобы ты вернулся, иначе в беде окажется моя дочь.

Наконец, он обращает на меня свой взор. Но лишь затем, чтобы убрать руку и оттолкнуть назад. И тогда я понимаю, что мне остается только одно. Я подаюсь вперед, хватаю Мака за футболку, дергаю к себе и впиваюсь губами в его рот. Он вздрагивает. Но отвечает тут же с жадностью голодающего. Под его напором я отлетаю спиной в стену. Чувствую давление пальцев на своей талии, горячие руки? на коже под майкой. И вот мой язык уже у него во рту, а его — в моем. И уже саму невольно пробирает дрожь от такого голода. Не ожидала, но Мак не просто целует, он глотает этот поцелуй, будто я предлагаю воды тому, кто умирает от жажды.

— Не рано ли вы начали? — врезается в слух голос Маркуса.

Этот голос побуждает меня оттолкнуть Мака, в глазах которого снова плавятся льды. Страшно подумать, что сейчас творится внутри него. Мой Тиран же стоит в проеме двери, опираясь одной рукой о косяк и держа стакан в другой. Под его взглядом мне становится неуютно находиться в объятьях другого мужчины. Да только этому Маркусу все равно — с кем и что я делаю. И даже больше — он хочет это видеть.

— Прошу обратно, — приказывает он.

Мак поворачивается ко мне. Пристально смотрит несколько долгих секунд. Я лишь надеюсь, что он видит в моих глазах немую просьбу, которая сработает. И она срабатывает. Взяв меня за запястье, Мак тянет за собой. Когда проходим мимо любимого, он провожает нас взглядом, а потом также заходит в комнату. Здесь Мак уже сам тянется ко мне, чтобы продолжить поцелуй. Неожиданно резко. Но я его останавливаю:

— Нет, этого хватит. Бери, как хочешь, но губы больше не трогай. — После этого обращаюсь к Маркусу: — Дай мне слово, что с моей девочкой ничего не случится.

— Это все от тебя зависит. Будешь меня слушать и выполнять все просьбы, с твоей девочкой ничего не случится. Я даже буду столь великодушен, что выделю ей отдельную детскую комнату.

— Так она остается тут?

Он словно задумывается:

— Пожалуй, да. Думаю, Тройпротив не будет. Она же рядом с матерью.

Ох, даже и не знаю, насколько эта новость хорошая. И хочется уже быстрее выполнить все то, о чем мне говорила Афродита.

— Так что у вас там планировалось дальше? — спрашивает Маркус, делая глоток из своего стакана.

Я смотрю на Мака. Он ждет. Оба ждут. Как два похотливых самца, кем и является большинство мужчин. Я начинаю нервничать. Сглатываю. Внутри меня все кричит и бастует против происходящего. Но цена слишком высока, чтобы я рисковала и показывала свой характер. Пусть так, хорошо, я это сделаю. Только обязательно ли Маркусу на это смотреть?..

— Почему именно здесь? — спрашиваю я его.

— Потому что я так хочу.

Ответ так же прост, как и вопрос. Не имея возможности быть с женщиной, Маркус, вероятно, любил смотреть на других. Живьем. Я была бы менее против, если бы не пришлось в этом участвовать лично.

Ох, боги, любимый, что же ты делаешь? В кого превратился?..