Глава 16

Перед уходом я беру свои вещи. Мысленно прощаюсь с Маркусом и желаю себе удачи. В смежной комнате переодеваюсь в шорты и майку. Странно ли, но охранник в этот момент отворачивает голову в сторону. Наверное потому, чтобы лишний раз не накликать на себя недовольство своего хозяина. Это похвально.

Когда возвращаюсь на этаж игроков, в общем зале уже пусто. Я сразу иду не к себе, а к Маку. Он в своей комнате и тут же открывает дверь. Отходит в сторону, чтобы я могла зайти внутрь, что я и делаю. Передо мной стоит мужчина с обнаженным крепким торсом, на котором красиво прорисовываются все мышцы. Мне бы попросить его надеть футболку, да может не так меня понять. Поэтому, я перехожу сразу к делу:

— Зашла поблагодарить. Не помню, к сожалению, за сколько раз, что, кстати, впечатляет. И знаешь, не стоило тебе отдавать свой выигрыш. Я бы так не поступила.

Он молча смотрит на меня. Понимаю, что ничего не скажет. Но ведь может что-то написать. Я оглядываюсь в поисках его блокнота. Но в этот момент происходит нечто странное. Мак делает ко мне шаг. И тут я чувствую его пальцы в своих волосах. И уже на моих губах пляшет его дыхание.

— Эй! — Восклицаю я, отстраняясь и успевая накрыть его губы ладонью.

А у самой сердце так и колотится от всплеска адреналина, неожиданности и… чего-то еще. Он слишком приятен внешне и умудрился завоевать мое расположение за эту ночь. К тому же, я все-таки женщина, у которой давно никого не было. Но это реакция тела, не души. И это все пустое по сравнению с тем, как я желаю оказаться в объятьях любимого мужчины вместо этих.

— Ты, верно, не так меня понял, — говорю я, поражаясь тем эмоциям, которые вижу в глазах напротив. А вижу я следующее — необъятный лютый голод, вырывающийся из недр серых льдов. Он впечатляет, но помочь с этим я ему ничем не могу. — Я зашла поблагодарить. Словами и только. А также хочу сказать, что ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь в ответ. И только, Мак.

Со звуком разочарования он подается вперед, но лишь затем, чтобы упереться ладонями в стену. Мне было бы удобнее, если бы я не оказалась зажата между ними и этой стеной. Его близость напрягает. Как и то, что я совершенно не знаю, чего от него ожидать в следующий момент. Еще не хватает нам подраться из-за того, что я не хочу давать ему желаемое, то есть — свое тело. Черт же!.. Как же я прокололась, когда решила, что совершенно не интересна этому мужчине. Тут вспоминаю Маркуса и его слова: «Не отказывай ему, если он о чем-то попросит». И понимаю, что Мак-таки просит. И если я откажу, это будет чревато, а так же вряд ли увижу свою дочь.

— Может, я могу сделать для тебя что-то еще? — Невинно спрашиваю. — Давай попробуем договориться, хорошо? Я верю, что мы можем подружиться и без этого, согласись.

Его глаза узко сощуриваются. Меня же уже начинает бесить его невозможность говорить. Если бы он был в состоянии это делать, я бы смогла понять его чуточку лучше. Пока же приходится читать по глазам, которые в данный момент говорят мне только одно: «дико хочу тебя и точка».

— Может, ты мне что-нибудь напишешь? — Прошу уже конкретнее.

Пока говорю, он смотрит на мои губы. У меня складывается такое ощущение, будто я под взглядом питона. Этот зверь опускает глаза ниже, а заодно и руку, которая замирает у моего живота. Его лоб прикасается к моему, и ведь отстраняться уже некуда. Пальцы вздрагивают, когда он решает — дотронуться или нет. И я совершенно не удивляюсь, когда эти пальцы задирают на мне майку, и его ладонь накрывает кожу живота. Это касание заставляет обоих вздрогнуть — его — от эмоций, меня — от него самого. Даже интересно — у него так давно не было женщины или просто именно я так пришлась ему по вкусу?

— Извини, но мне это не нравится, — говорю спокойно, стараясь заставить его отступить самостоятельно.

Он отдергивает руку. И вижу по глазам, что ему как раз не нравятся мои слова. А потом происходит следующее: подхватив под локоть, Мак открывает дверь и вышвыривает меня наружу. Я не падаю благодаря лишь тому, что налетаю на колонну.

Вот это новости! Неужели, обиделся?

Подхожу обратно к двери и заглядываю в окошке. Мак уже на полу, и он отжимается. Мне хорошо видно, как работают тугие мышцы спины, перекатываясь под кожей при каждом подъеме и опускании торса. Лучший способ сбросить напряжение, если нет иного выхода, так это силовые нагрузки. Признаться, мне его даже немного жаль, а себя я чувствую немного стервой. Но все-таки я благодарна ему еще и за то, что он не стал настаивать. А так же понимаю, что теперь остается ждать бури в лице Маркуса, если он узнает — а он узнает — что я не выполнила его просьбу. Но эту проблему буду решать уже тогда, когда она появится.

***

Я подхожу к своей двери. Распахиваю ее. Но только делаю шаг через порог, как попадаю в цветущий сад. И нос моментом окутывают сладкие запахи. И краски едва не вышибают слезы, до того яркие и красивые. Знакомое место. И я снова у фонтана, только в этот раз стою рядом, а не лежу под ним. Вижу впереди белое здание, оплетенное различными растениями. Они все в цветах: розовых, красных, малиновых, синих. А передо мной раскрыты двустворчатые двери, которые словно приглашают зайти внутрь. Я так и делаю.

Внутри очень уютно. Здесь светло и много места, гораздо больше, чем кажется снаружи. Мерцающая мраморная мебель отличается своим изяществом. Здесь есть огромнее белоснежное ложе. И тоже все в цветах.

— Рейна, — окликает меня женский голос.

Я оборачиваюсь. И в этот раз узнаю эту красивую даму в белоснежной тунике, вышитой золотыми нитями. Она не спеша идет ко мне, плавно качая бедрами.

— Афродита, — говорю ей вместо приветствия.

— Ты все вспомнила?

— Как видишь.

— Это хороший знак.

— Жаль, что только он.

Подойдя ближе, она берет меня за руку. Ее ладонь теплая и такая нежная, что хочется ее просить держать меня вечно.

— Не переживай, дорогая, мы попробуем все исправить. Пойдем. У нас есть немного времени поговорить, пока я могу нас с тобой скрыть от чужих глаз и ушей.

Она ведет меня в сторону. Мы присаживаемся на мягкую тахту. Мне приходится сосредотачиваться, чтобы думать, вместо того, чтобы отдаться чувству блаженства. Здесь так красиво и уютно, что возникает одно желание — лечь и ничего не делать, только нежиться в этой атмосфере эйфории и покоя, испытывая счастье и чувство любви ко всему вокруг.

— Что ты хочешь у меня спросить? — Говорит она.

— Что с нами случилось?

— Трой. Ты помнишь? Он рассказал о вас Аресу.

— Это я помню. Мы с Маркусом попытались убежать. Что случилось? Вмешались Судьбы?

— Да. Арес отдал вас на их милость. И им, конечно же, не понравилось то, что ваши судьбы оказались связаны. Из этого вышел непредвиденный узелок в их полотне, а они такое очень не любят.

Я опускаю глаза. Мало кто знает, насколько истеричны Судьбы. Для них любой изъян в их полотне это брак в работе и катастрофа необъятного масштаба.

— Они нашли этот узелок и попытались его распутать, — продолжила Афродита. — Только твойМаркус предусмотрел и это…

— И это?.. — Перебила ее я случайно, просто вырвалось.

— Он очень постарался вас обезопасить. Маркус попросил меня кое о чем, и я выполнила его просьбу — одна из моих пчел донесла каплю меда из этого сада и оросила ваш узелок. Из-за этого Судьбам оказалось очень непросто вас разъединить. Но ты же знаешь, насколько они старательны и упрямы.

Я киваю, а она продолжает:

— Они так старались разделить ваши нити, что нить Маркуса расслоилась. Мне очень жаль, дорогая, но тот Маркус, которого ты видела — это лишь его пустая оболочка с отвратительным характером и низменными потребностями.

Последнее как раз для меня новостью не являлось, это я заметить успела.

— Он ничего не чувствует, — продолжала богиня. — Даже вкусов и запахов. Никаких эмоций. И, конечно же, не помнит тебя и вашу дочь.

— А с женщинами он что-нибудь может?

Не стыдно было признавать, как сильно меня это интересует.

— Увы, — отвечает она, позволяя понять еще и то, почему он мне отказал.

Он не только не может, но и не испытывает подобной потребности. Я снова пытаюсь сосредоточиться и сделать выводы.

— Хорошо. Это все ясно. Как мне теперь его вернуть? У нас есть шанс?

— Если бы шанса не было, то я бы к тебе не пришла. Но это все равно путь для тебя нелегкий, придется очень постараться.

— Говори, что я должна сделать.

Богиня не спрашивает, уверена я или нет, она просто отвечает:

— Первое — веди себя как обычно, и будь осторожной, иначе я уже ничем не смогу помочь. Арес следит за тобой и за Маркусом и часто навещает Троя. Второе — тебе придется вернуть Маркусу все то, что он потерял, чтобы вернуть его самого.

— Это как?

— Из-за расслоения его нити судьбы этот мужчина перестал быть одним целым, стало несколько его сущностей. Теперь он живет в нескольких мирах одновременно. Но если ты разорвешь другие нити, то Маркус снова станет собой.

— Не понимаю, в чем подвох?

— Чтобы разорвать нити, тебе необходимо отправиться в те миры, где еще он живет в одном определенном временном отрезке…

— Так… — настораживаюсь я, не понимая, к чему она клонит.

— И уничтожить его, — несмело заканчивает она. — Мне жаль.

Я испытываю шок. И не могу в это поверить. Но как?! Как я буду убивать Маркуса, пусть и клона?!

— А другого способа нет?

— К сожалению, нет, дорогая моя Рейна.

— А как я смогу перемещаться, если потеряла этот навык?

— Ты не потеряла, Арес забрал его у тебя, Маркуса и Троя, исключив таким образом вас из числа Хранителей. Но ты не волнуйся об этом, я все устрою. Ты сможешь перемещаться, но только под моим покровом, и только тогда, когда я скажу.

— Погоди, но Маркус до сих пор владеет телекинезом.

— У него Аресу не все удалось отобрать, потому что он перестал быть единым целым.

Нет, это немыслимо! Но я сглатываю все страхи и сомнения и покоряюсь обстоятельствам.

— Хорошо, сколько раз мне нужно будет это сделать?

— Возможно около семи, точно пока не могу тебе сказать. Главное береги себя в том мире, в котором ты сейчас. Ты здесь слишком уязвима.

Тут впору схватиться за голову и рвать на себе волосы. К счастью, я не такая. Кроме того, что толку, когда у меня нет иного выбора. Я не оставлю Маркуса. Я верну его, чего бы мне это ни стоило. Я буду убивать и притворяться, я отдам ему саму себя на растерзание, лишь бы только у меня все получилось.

На этом наш разговор с Афродитой заканчивается. Пожелав мне удачи, она отправляет меня обратно в пустую и серую камеру.