Глава 15

Я смотрю на него и не могу поверить, что это все-таки Маркус. Внешне — один в один, но в остальном — другой человек. Передо мной жестокий и властный тип, когда любимому мною мужчине были чужды эти качества. Он едва ли не сдувал с меня пылинки. И с таким контрастом приходится свыкаться. Но как бы оно ни обстояло сейчас, я была намерена вернуть себе того, кого любила больше жизни и кому родила прекрасную дочь с его темными глазами. Оставалось только узнать, как это сделать.

Я стираю с щеки дорожку слезы. Поднимаюсь с пола и сажусь за стол, напротив него.

— Вина? — Спрашивает в очередной раз, показывая рукой на бокал, который я до этого поставила на стол.

Все-таки беру этот злосчастный бокал и делаю глоток. Вино приятное, с насыщенным букетом вкусов. Как я люблю. Тем временем Маркус нажимает какую-то кнопку на столе, и уже через минуту к нам заходят две официантки. Они расставляют на столе закуску и тут же удаляются.

— Я не голодна, спасибо.

— Попробуй яблоко. Не каждый год удается вырастить именно этот сорт.

Я и не знаю, что делать. Не попробую — ведь заставит. Потому беру из вазы с фруктами яблоко. Подношу ко рту и кусаю. Он пристально смотрит, причем каким-то непонятным взглядом.

— Оно отравлено? — С чего ты взяла?

— Почему сам не ешь?

— Лучше посмотрю, как это делаешь ты.

Мой Маркус тоже всегда любил пищу для глаз, но не до такой степени. А так же яблоки — его любимый фрукт. После меня, конечно. Тут невольно вспоминаю Мака, которого видела перед уходом сюда.

— Почему Мак все еще тут? Он остается?

— Рад слышать, что тебя интересует этот вопрос. Да, он остается.

Любопытно…

— Ты соврал?

— Ты слишком плохого обо мне мнения.

Неужели?..

— Дело совсем не в этом, — продолжает он, — но тебе будет интересно узнать, в чем именно.

Еще любопытнее…

— И в чем же?

— Как и обещал, я подарил ему свободу. Но он оказался так великодушен, что отдал ее… тебе.

Услышав эти слова, я давлюсь кусочком яблока. Начинаю сильно кашлять, так, что на глазах выступают слезы. Маркус встает со своего места, подходит ко мне и хлопает по спине. Надо же — только что сломал мне руку, а тут спасает от удушья.

— Не поняла? — Хрипло спрашиваю, наивно надеясь услышать «ты свободна».

Маркус присаживается на край стола:

— Думаю, ты поняла все верно — он отдал свой выигрыш тебе.

— С чего это?

— Это спросишь у него сама.

— Так я свободна?

— Нет, — отвечает коротко и резко.

— Как это понимать?

— Все просто. Он был волен распоряжаться своей победой так, как пожелает. Он передал ее тебе. А тебе я свободу не обещал и волен в ней отказать.

Вот же!.. Гад! И это я еще слишком плохого о нем мнения?!

Со злостью швыряю недоеденное яблоко на стол. Жаль, что Маркус сидит так близко, иначе запустила бы огрызок в него. Но это, как оказывается, не все новости.

— Тем не менее, его нужно как-то отблагодарить. Ты так не считаешь? — спрашивает он у меня, что настораживает.

— Что ты имеешь ввиду?

— Не отказывай ему, если он о чем-то попросит.

— Например, о чем? — Говорю со злостью в голосе.

— Например, о сексе. В самом деле, Рейна, ты уже большая девочка, чтобы это понимать.

Я теряю дар речи. И вся в изумлении. Он вообще понимает, о чем меня просит? Даже пусть и этот Маркус. Хотя, вижу по глазам, что понимает. И как раз вспоминаю, что позлить меня и Троя для него — милое дело. Пусть ко мне вернулась память, но здешний мир от этого не изменился, и для всех я — все та же Рейна, заключенная и жена владельца «Колизея».

— Я не буду этого делать.

Ох, Боги! Милый, ты даже не представляешь, как сильно об этом пожалеешь. Но как жаль, что я не могу привести ему такой аргумент вслух. Он не поверит ни одному моему слову, а то и вовсе примет за сумасшедшую.

— Я не прошу два раза, ты же знаешь, — говорит он, словно произнося предупреждение.

— Значит, заставишь? — Он кивает. Совершенно спокойно, когда мне хочется его ударить. — Каким образом? Просто интересно.

— Например, Мак может исчезнуть. А насколько я успел заметить, он нужен тебе в Играх. Вовремя приходящий на помощь — настоящий подарок судьбы, не так ли? И поверь мне — он дойдет до конца. Либо, мы можем обойтись без жертв. Даже более того — я могу выполнить одно твое скромное пожелание взамен. Чего ты желаешь сейчас больше всего?

Вот так, сидя перед любимым мужчиной, который меня не помнит, я думаю лишь об одном, и на языке вертится простой ответ: «тебя». В голове быстро возникает мысль — что если попытаться изменить его решение и при этом оказаться с ним? Только с ним. Хитрит он — попытаюсь схитрить и я.

— Хорошо, я согласна. Но при условии, что Мак, если он того захочет, окажется во мне только после тебя.

У Маркуса от удивления взлетают брови. Но в целом он реагирует спокойно, не то, что я, сижу и уже пылаю от одной этой мысли.

— Ты так изголодалась по мужской ласке?

По твоей, милый, только по твоей, — думаю, сверля его взглядом. Но в первую очередь просто надеюсь, что после себя он не отдаст меня другому.

— Я, конечно, польщен, но вынужден отказать.

И снова бьет словами. Но в этот раз я не реву, в этот раз я встаю со стула с ярым желанием его все-таки ударить. За то, что отказал. За то, что отдает другому. И даже не важно, что не осознает, что делает.

— Выбирай другое пожелание.

Он ставит меня в тупик. Упорно вынуждает и гнет под себя. Но чего еще я могу желать так сильно? Это только встречи с нашей дочерью. Вспоминая о ней, задыхаюсь от эмоций. Как я по ней скучала, было не передать словами. Как я мечтала хоть краем глаза увидеть ее, дни и ночи напролет, когда сидела в тюремной камере. Как я смирилась с неизбежным, отрекшись от всех. И вот теперь, когда все резко изменилось, и появилась надежда, я не могу отказаться от такой возможности. Просто не могу. И глядя в глаза Маркуса, я понимаю, что готова ему позволить себя купить, продав даже свое тело.

— Хорошо, — отвечаю ему, не имея другого выбора. — Я согласна на это пойти, если смогу видеться с дочерью. Только она и я.

— Раз в неделю.

— Чаще и на целый день.

— Раз в неделю и максимум двенадцать часов.

Теряюсь, когда понимая, что торгуюсь я, а не он, и уступать готова я, а не он, потому что мое желание мне уже нужнее. И он это знает, и пользуется. Устало опускаюсь на стул. Ведь проигрываю по всем фронтам. Но даже так получаю немало — встречи с самым родным созданием и ангела-хранителя в лице Мака. А это гораздо больше, чем ничего.

Но падать духом еще рано. Теперь у меня возникает другая задача — убедить Мака, что попросить у меня он может все что угодно, кроме секса. Спать с ним я все равно не стану. И эта задача мне не кажется неразрешимой, стоит только вспомнить, с каким холодом он на меня смотрит. И настроение уже начинает подниматься. Остается только дождаться появления Афродиты и узнать у нее, как мне вернуть Маркуса. Моего Маркуса. И что бы она там ни сказала, я сделаю все. Ради него. Ради нас троих.